Эта мечта плохо вязалась с моими воспоминаниями до Нью-Йорка — совершенно неясно, откуда она вообще взялась и почему была настолько въедливой. Но этого у меня не отнять.

— Я снимусь в обоих, — сказал я.

Отреагировали они по-разному. Крис покачал головой, Гейл посмотрел сперва на Кэмерона, а потом на меня, а Кассар хмыкнул.

— Мы будем снимать «Чужих» в Англии, — проговорила Херд.

— И что?

— А «Терминатора» будем снимать здесь, — продолжила она. — У обоих проектов плотные графики, оба потребуют от тебя серьезной физической работы. Ты уверен?

— Уверен, — сказал я. — Мы согласуем даты, и я смогу сняться в обоих.

— Джош… — вмешался Крис.

— Я хочу играть в обоих, — железно проговорил я.

Они не стали меня уговаривать, поняли мою решимость. Мы подписали контракт, в котором был пункт об отказе от ответственности, но я с полной уверенностью поставил свои подписи. Я справлюсь. Понятия не имею, провалятся эти фильмы в прокате или зайдут аудитории, и мне в общем-то было плевать. У меня есть миллионы, и у меня есть «Оскар». Теперь я — лицо, которое продает фильмы.

С Арнольдом мы встретились в зале через три дня, я решил, что в достаточно хорошей форме, чтобы съездить туда и посветить немного накачанными бицепсами в майке. Шварценеггер уже был там, качал железо вместе с Коломбо. Увидев меня, он хмыкнул и проговорил:

— На «Оскаре» ты выглядел гораздо хуже.

— Исправляюсь потихоньку. Ты согласился на приквел?

— Согласился, — кивнул он. — Марио сказал, что ты будешь играть, а мне понравилось с тобой работать.

— Только вот в этот раз я убью тебя, — заметил я. — И может даже, убью несколько раз. Там будет куча роботов с твоим лицом.

— Ну и пусть, — он пожал плечами. — Зато у тебя будет одна роль, а у меня несколько.

— Но одинаковых.

— Ну и пусть, — снова он пожал плечами.

Съемки приквела начались летом. Косматос оказался интересным парнем, усатый такой дядька, и работал совсем не так, как Джим, он был режиссером старой школы. Он гораздо меньше объяснял характеры, но внимательно следил за тем, чтобы сцена выглядела цельной. И не любил импровизаций, здесь мне пришлось участвовать в репетициях, на которых мы должны были высказывать все свои предложения.

Для будущего построили декорации из обломков железа, бетона и остовов машин, которые по-дешевке выкупили со свалки металлолома. Разрушенный Лос-Анджелес снова в основном существовал в миниатюре, но бюджет на этот раз позволял сделать больше настоящих помещений, чем в первом фильме.

Первая моя встреча с терминатором произошла в убежище Сопротивления. Дверь была зверски искорежена, я спускался вниз, держа в руках плазменную винтовку. У входа лежал убитый часовой и расстрелянные собаки. Дальше на полу — тела людей. Где-то вдалеке громыхали плазменные пушки. Я двинулся дальше, внимательно смотря по сторонам, аккуратно шел, переступая с пятки на носок, чтобы не было слышно моих шагов.

Прошел через одно помещение, через второе, и так до тех пор, пока не увидел мужчину в форменной одежде Сопротивления. Он резко повернулся ко мне и поднял оружие.

Я выстрелил первым. Его отбросило назад. Разряд плазмы расплавил куртку и кожу под ней, показались металлические детали. Я бросился в сторону, за дверной косяк, и робот стал палить в ответ длинной очередью из лазерного минигана. Он двинулся на меня, я отчетливо слышал его тяжелые шаги.

Высунувшись, я несколько раз выстрелил в ответ, а потом побежал вглубь убежища. Один на один с терминатором я справиться не мог, это было невозможно, их можно было накрыть только массированным огнем. Но их легко обмануть. Я спрятался в помещении, увидел электрический щиток. Лампы горели, а генераторы работали. Я вырвал кабель из щитка и замер, а когда робот вошел в помещение, воткнул в него этот провод.

Во все стороны полетели искры, терминатор задергался, а потом упал на колени. Я отскочил и высадил длинную очередь ему в голову. Во все стороны полетели ошметки плоти, обнажился металлический череп, а потом часть его головы расплавилась, и он выключился.

Так я победил первого своего инфильтратора.

Мы сняли еще несколько сцен, а потом настал сентябрь, и пришло время лететь в Англию. Мой график строил Крис, и он делал его специально для того, чтобы я мог отдыхать. Но между сменами иногда были только сутки на перелет и передышку.

На Пайнвуде никого особо не интересовало, что у меня есть «Оскар», ко мне относились с пренебрежением, и я быстро понял причины этого самого пренебрежения — я был американцем. Для них, пожалуй, я до сих пор был гражданином колонии, которая должна на самом деле принадлежать Британии, человеком если не второго сорта, то все равно не равным им, коренным жителям Туманного Альбиона.

Рабочие больше занимались своим делом, и мне это по-своему даже понравилось. Выдали форму колониального морпеха, которая сильно отличалась от формы бойца Сопротивления — это была именно что броня, немного похожая на форму игрока в американский футбол. Дали и винтовку, которая опять же сильно отличалась от плазменной — сверху был карабин, а снизу гранатомет. Она выглядела гораздо менее футуристичной, чем те, с которыми я работал на «Терминаторе».

Я познакомился с Биллом Пэкстоном, игравшим Хадсона, с Лэнсом Хенриксеном и остальными. Некоторые репетировали движения в снаряжении уже не первую неделю. Главное моей задачей здесь было следить, чтобы капрал Хикс не превратился в сержанта Риза. Это был другой солдат, не боец загнанного в подполье человечества, а холодный профессионал, не склонный жертвовать собой ради общей цели.

На первой совместной сцене с Сигурни Уивер я объяснял Рипли, как пользоваться оружием. По привычке я стал командовать ей, примерно так же, как Сарой Коннор. Джим сразу же остановил меня.

— Джош, ты не инструктор, а она не новобранец. Рипли уже видела этих тварей, а ты нет. Ты умеешь обращаться с винтовкой, а она знает, что вам противостоит. Вы должны доверять и дополнять друг друга.

Мы повторили, я перестал объяснять очевидное. Даже с учетом «Оскара» за главную роль, я не должен был затмевать ее. В «Чужих» она была единственной главной героиней.

Сложности на съемках этого фильма начались почти сразу. Джим привык работать столько, на сколько хватало сил и даже больше, на «Терминаторе» его команда проводила на площадке по двенадцать часов. А британцы относились к расписанию совсем иначе. В назначенный час появлялась женщина с тележкой, люди бросали все и отправлялись пить чай. Вот такая вот традиция у них, и они ей безусловно следовали.

Как-то мы долго готовили проход по коридору, заполнив его дымом. Оператор Дик Буш спорил с Джимом, они даже перешли на повышенные тона. Кэмерон хотел темноты, лиц в свете фонарей, а Буш требовал выставить дополнительные приборы. Наконец, все подготовили, но дверь открылась, и появилась чайная тележка. И пока британцы пили чай, дым развеялся.

Кэмерон выругался и пошел разбираться с ассистентом. Но спор ничего не изменил.

Джим попытался помириться со съемочной группой и даже устроил показ «Терминатора», надеясь, что после этого к нему станут относиться иначе. Только пришло меньше половины от всей группы, и я слышал, как ворчали, не понимая, зачем им смотреть предыдущий фильм режиссера, если сейчас они работают над совсем другой картиной.

Я сходил: мне очень нравился «Терминатор», пусть я и понимал, что в первую очередь успех — это результат труда Кэмерона, а не мой.

Вскоре Дика Буша Кэмерон уволил, разругавшись с ним полностью. Его сменил Эдриан Биддл, который работал еще над первым «Чужим», и вопрос со светом решился, но с графиком они так и не определились. И в один из дней команда просто устроила нам забастовку.

Пришлось вмешаться Гейл, она долго разговаривала с людьми, объясняя им, что необходимо выдерживать график, но только вот англичане плевать на это хотели. Вмешалась и Сигурни — ее уважали больше. Съемки возобновились, хотя напряжение держалось.