Джим прекрасно знал, каким должен быть каждый кадр, у него все в голове уже было. Британцы тоже умели работать, но только вот они не собирались принимать указания от молодого канадца.

Часть сцен снимали на закрытой электростанции в западном Лондоне, где построили декорации комплекса по переработке атмосферы. Декораторы поработали просто шикарно: железные мостики, лестницы и трубы без того выглядели страшно, а тут еще везде слизь добавили, наросты и коконы чужих.

Между сменами я спал, где придется. Самым неприятным было садиться в самолет после последнего дубля. Я летел из Лондона в Лос-Анджелес, там пытался поспать, что редко получалось из-за часовых поясов, ехал к Косматосу на съемочную площадку и через несколько дней летел обратно. О том, в какой стране я нахожусь, я понимал только по акценту обслуживающего персонала в гостинице.

Вес мне сбрасывать было нельзя, морпех должен был выглядеть крепко, а чтобы это не бросалось в глаза в «Терминаторе», мне выдали форму на пару размеров больше, чтобы она висела. Было задумано, что форма с чужого плеча, потому что ее толком не шьют.

Крис периодически звонил мне и укорял за то, что я себя не берегу. Иногда я подходил к зеркалу, смотрел на себя и мне даже казалось, что я опять старею: под глазами появлялись темные круги. При этом я продолжал ухаживать за собой и пользоваться косметикой, иногда пренебрегая ради этого сном. Наверное, единственное, что удерживало меня в нормальной форме — это здоровая пища. Ну и кофе, я пил его в огромном количестве, послушав советы Шварценеггера о том, что он полезен для тестостерона.

На американской площадке тем временем продолжались бои. После того, как я уничтожил инфильтратора, меня перевели под командование Джона Коннора.

Однажды он пригласил меня в штаб. Я вошел в тесную комнату, где стоял радиопередатчик, а везде были развешаны карты, на которых были отмечены укрепления машин, заводы по производству и другие разведданные. Коннор сидел у стола, листая одну из таких папок. Услышав шаги, он поднял голову и кивнул на стол напротив себя. Я сел — если такой человек, как Коннор, предлагает, то отказываться нельзя. Лицо у него было покрыто страшными шрамами. Такие были у многих, борьба с машинами ни для кого не прошла бесследно.

Он вытащил из кармана фотографию и протянул мне. Я посмотрел на снимок, и увидел на нем Сару Коннор. Женщина сидела в машине, глядя мимо объектива, лицо у нее было очень печальным. Я уже знал это фото — у нас многие носили копии этого фото, считалось, что оно приносят удачу, но только вот это был оригинал.

— Возьми, — сказал он.

— Зачем? — не понял я.

— Просто возьми, — ответил он. — Когда-нибудь ты поймешь.

Я убрал фотографию в нагрудный карман и посмотрел на Коннора, который уже склонился над своей папкой. Потом он поднял взгляд, и мне показалось, что он хочет сказать что-то, но борется с этим желанием. А потом он сказал:

— Иди.

Потом опять пошли бои. Арнольд, будучи самой продвинутой машиной на поле боя, управлял менее технологичными терминаторами, чем он сам. Куклы построили для фильма как крупноразмерные, так и обычные. Это были роботы-пауки, дроны, которые висели на тросах, и модели Т-600 — похожие на него самого, но только больше размерами, более грубо сделанные, и из более темного металла.

— Как Англия? — спросил он один раз, когда мы вместе сидели в гримерке.

— Отлично, — ответил я. — Только не понимаю, как они пьют эту дрянь, их чай.

— Я тоже не понимаю, — кивнул он. — Пить надо или кофе или пиво. Все остальное от лукавого. Но ты, похоже, не высыпаешься, выглядишь так, будто всю ночь разгружал вагоны.

В Англии тем временем дошло до самых сложных сцен. Сигурни работала в погрузчике. Для схватки с Королевой чужих построили гигантскую куклу, которой управляли с помощью тросов, британские специалисты работали не хуже Боттина, куклы которого мне представлялись эдаким эталоном среди спецэффектов. Стэн Уинстон с командой постоянно что-то переделывали. Были и уже излюбленные Джимом миниатюры.

Запомнились и сцены Кэрри Хенн, которая играла Ньют. Она в отличие от Салли Говард вела себя вполне невозмутимо, даже когда все вокруг было в искусственной крови и слизи. Сигурни хорошо с ней ладила, я тоже подружился.

Дальше в «Чужих» стало немного проще. Хикс после схватки получал тяжелые ожоги от кислоты, и я больше времени проводил в гримерке, чем на съемочной площадке. Это позволяло хотя бы немного отдохнуть.

Финальные сцены «Войны будущего» снимали в павильоне, там же находилась площадка с миниатюрой, изображающей огромный зал с лестницами, кабельными каналами и светящимися панелями, по которым постоянно бегали красные цифры. В павильоне Гринберг ставил свет так, что коридоры казались бесконечными.

Сцена штурма была трудной — там была целая уйма машин, турели и большое количество массовки. Я еще раз сталкивался с терминатором, он убивал несколько моих товарищей, но я его уничтожал.

Потом мы добирались до центрального зала. Коннор стоял рядом с учеными, которые ковырялись над пультом.

— Они уже успели отправить машину, — сказал один из ученых. — Смещение во времени уже произошло.

— Что они планируют сделать, Джон? — спросил я.

— Убить мою мать, — сказал он. — Чтобы я никогда не родился. Двенадцатого мая, восемьдесят четвертый год.

У меня перехватило дыхание. Я любил Сару Коннор, я помнил каждую черточку на ее лице, заучил ее фотографию наизусть. И я не мог поверить, что может получится так, что она умрет в прошлом.

И что же тогда будет? Джон не родится, некому будет возглавить Сопротивление. И человечество будет обречено.

— Я пойду, чтобы ее спасти, — проговорил один из солдат.

— Я пойду, — сказала женщина рядом.

— Нет, я пойду.

— Я пойду, — сказал я и сделал шаг вперед.

Джон посмотрел на всех солдат, остановил взгляд на мне и кивнул.

— Пойдет сержант Риз. Так я решил.

— Пройти можно только голым, — сказал техник. — Никакого оружия, ничего из нашего времени. Только голая плоть и все.

Я с готовностью отложил в сторону винтовку и принялся раздеваться. Стащил китель, потом расшнуровал и снял ботинки, снял с себя штаны и остался в чем мать родила. Мое изнуренное, иссушенное перелетами и недосыпом тело отлично вписалось в настроение фильма.

— Ты не сможешь вернуться, — проговорил Джон.

— Я понимаю, — кивнул я.

— Будет непросто. Не будет привычного оружия. Придется бороться с тем, что есть.

Я только кивнул. Джон посмотрел на меня долгим взглядом, будто снова хотел что-то сказать, но махнул рукой. А техники уже готовили машину.

К концу съемок «Чужих» мы уже почти не спорили с британцами, Джим все-таки смог впечатлить их. Несколько рабочих даже пожали мне руку. И я наконец-то покинул Англию.

В самолете до Лос-Анджелеса я впервые за эти месяцы почувствовал облегчение. Со мной летел Кэмерон, он должен был отсмотреть материал приквела «Терминатора» и добавить свои замечания. Так и вышло: он потребовал доснять несколько сцен. На одной из них мне предстояло проехать на машине вдоль берега океана, а по мне стрелял бы летающий охотник-убийца. Его должны были доснять на миниатюре, а потом добавить на монтаже вспышки плазмы.

— Джош, ты нужен нам за рулем, — сказал тогда Кэмерон. — Ничего сложного: машина идет вдоль берега, понимается на мыс, а потом спускается. Без этого сцена работать не будет. Багги будет готова через два дня.

— Сделаю сам, — сказал я.

— Может, возьмешь каскадера? — предложил Косматос.

В тот момент я почувствовал себя оскорбленным. Раньше я делал сложнейшие трюки, а теперь что, не смогу сняться в простом проезде, где мне ничего не угрожает?

— Сделаю сам, — повторил я.

Так и решили. Багги была сделана на основе «Шевроле Шеветт», знакомого мне субкомпакта, на котором ездил мой герой еще в «Отпоре». Давно это было — словно в прошлой жизни. Машинку специально состарили, добавили вмятин и ржавчины. Механики проверили основные узлы, я несколько раз проехал по ровной площадке, машина слушалась нормально, тем более, что я раньше на этой модели уже ездил.