В комнате воцарилась напряженная тишина.

Оливер сжал рукоятку десертного ножа с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев, но промолчал.

– Спенсер был очень добр ко мне, – сказала она, – и его завещание не стало для меня неожи данностью. Я дала ему в качестве приданого имение Монфише, теперь оно снова вернулось ко мне. О тебе он тоже не забыл, Винтер. Он любил тебя. По-своему.

На мгновение лицо Винтера смягчилось. Подбородок задрожал, и странная тоска мелькнула в черных глазах. Какой бы из него мог выйти человек, подумала в это мгновение Ларк, если бы его научили любить, а не ненавидеть.

–Вот так судьба, – пробормотал Винтер, протягивая кубок и делая слуге знак наполнить его. Он снова был самим собой – резким, подозрительным, презирающим всех вокруг.

– Он оставил тебе половину доходов ткацкой фабрики в Уичерли. В придачу дом на Флит-Дитч и сто фунтов серебром, – продолжала Ларк. – А что касается Блэкроуз-Прайори, то он оставил его мне.

Винтер фыркнул и сделал глоток вина.

– Не говори глупости, Ларк. По закону я наследник имения. Нравится тебе или нет, но оно переходит ко мне.

– Права наследования аннулированы.

– И совершенно законно, – включился в разговор Оливер. – Видишь ли, адвокат доказал, что оно никогда не принадлежало Спенсеру.

Только Спенсеру оно и принадлежало, – возразил Винтер. – Это имение подарил ему король Генрих.

–Это не совсем так, – возразил Оливер и бодрым голосом стал объяснять, что Блэкроуз не мог принадлежать Спенсеру по закону.

Ларк почти не слушала его. Она не могла оторвать взгляд от Винтера. Его полные ледяного бешенства глаза гипнотизировали ее.

Ей было бы легче, если бы он в ярости разразился потоком брани. Но Винтер отлично держал себя в руках. С нарастающим ужасом Ларк поняла, что связана с ним прочнее, чем думала, и, возможно, никогда от него не освободится.

Он выслушал объяснения Оливера, обмакнул ладони в чашу с водой и тщательно вытер пальцы платком. Затем сжал кулаки и встал. – Я не смирюсь с этим. Я оспорю завещание. Оливер улыбнулся, но Ларк уже достаточно хорошо знала своего мужа, чтобы понять, что он больше не шутит.

– Кит Янгблад – самый блистательный адвокат в Англии. У тебя ничего не получится, смею тебя уверить.

– Та-ак. – Винтер, кажется, начал терять терпение и повернулся к Ларк: – Это ты все затеяла! Я никогда не прощу тебе этого предательства.

Он по-военному повернулся на каблуках и вышел.

– Вот и все, – сказал Оливер.

–Нет, – прошептала Ларк, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Все только начинается.

– Я боюсь, – с дрожью в голосе сказала Ларк.

Оливер натянул поводья и сделал Спайду знак остановиться.

– Ты боишься? Но Винтер не может причинить тебе ничего дурного. Вся его власть над тобой закончилась.

Лицо Ларк побледнело, от темных кругов вокруг глаз они казались еще больше. Острая жалость кольнула сердце Оливера. Он не мог спокойно видеть ее такой. Ему захотелось обнять Ларк, прижать к себе.

– Я боюсь встречи с твоей семьей, – призналась Ларк.

Имение его семейства в Уилтшире не имело равных по архитектуре: от сторожки из щербатого известняка у ворот до нелепого дома с остроконечной крышей и большого сада с лабиринтом, ведущим в лес.

–Я подумал, что будет правильно познакомить тебя с моей семьей сейчас, когда они все вернулись из Московии. К тому же бедняге Спай-ду нужно скорее исчезнуть из Англии. Если кто и может помочь ему, так это мой отец.

– Ты прав. – Ларк бросила усталый взгляд на священника и попыталась улыбнуться. – Преподобный Спайд, вы проявили такое терпение.

– Что вы. – Он запустил пальцы под накрахмаленный чепец и почесал затылок. – Вы оба были столь добры ко мне и подвергались из-за меня такому риску. – Он улыбнулся Ларк. – Я даже простил вас за «сифилис».

–Никто не упрекнет мою жену в недостатке сообразительности, – гордо сказал Оливер.

Ларк от смущения опустила голову, и ему захотелось встряхнуть ее. Почему она так упорно считает себя хуже других людей? Как убедить ее в том, что она именно такая, какой он ее видит? Светящаяся внутренней красотой и достойная любви.

Оливер расправил плечи.

– Мы в Линакре. Повернем назад или поедем в мое имение? Ну же, Ларк, решайся!

Ларк крепче сжала поводья.

–Конечно, я хочу познакомиться с твоей семьей. У меня никогда не было настоящих родных. Для меня это все так необычно.

Оливер рассмеялся, думая о представлении, которое ждет их в Линакре.

– О, они очень необычные.

Не успели путники передать конюхам своих лошадей и войти в большой прохладный холл, как все многочисленное семейство де Лэйси с шумом вывалило им навстречу.

Оливера по очереди обняли отец, мачеха, две сводных сестры и двое братьев-близнецов.

– Я женился и привез свою жену познакомиться с вами, – громко произнес Оливер, стараясь перекричать их радостные голоса.

Умолкнувший на мгновение гул возродился с новой силой и перешел в рев. К ужасу Оливера, все окружили Ричарда Спайда и принялись обнимать и целовать беднягу, выражая ему свою симпатию. Сцепив руки и опустив глаза, Ларк молча стояла рядом, не сомневаясь, что ее приняли за горничную жены Оливера.

Саймон и Себастьян, близнецы, принялись толкать друг друга локтями и шептаться. Стивен де Лэйси, отец Оливера, тепло приветствовал Спайда. При одном взгляде на него становилось понятно, в кого Оливер пошел ростом и статью.

12

Больше всего на свете он любил шутки и изобретения. На его шее висело не менее трех парочков, к одной из которых крепилось что-то вроде крошечных, повернутых задом наперед зеркал. Помимо очков на нем было двое часов на ремнях, и одни из них внезапно заиграли мелодию. Спайд испугался и отскочил назад, тряся юбками, словно под них забралась мышь. Стивен повернулся к Оливеру:

– Если я утихомирю эту толпу, ты познакомишь нас с женой как следует?

Оливер думал, что сейчас лопнет, пытаясь удержаться от смеха.

– Конечно. Это мой отец Стивен. А это леди Джулиана.

Приемная мать Оливера, пухленькая, как спелый персик, обернулась с ослепительной улыбкой.

–Ах, Оливер. Какая честь для меня. – В ее голосе все еще отчетливо слышался новгородский акцент.

– Тот, кого вы принимаете за мою жену, на самом деле – Ричард Спайд.

– Ричард Спайд! – воскликнула Наталья, всплеснув руками. – Я столько лет изучала ваши проповеди!

Смуглая, изысканная, грациозная, как кошка, она любила читать философские книги и своей образованностью пугала всех своих поклонников.

– Ха! – воскликнул Саймон, толкая брата под ребро. – Я же сказал тебе, что здесь что-то не так!

Себастьян, который понял все по-иному, оттолкнул Саймона и испуганно посмотрел на Оливера.

– Ты женился на мужчине?

Себастьян хлопнул себя по колену.

– Конечно, нет, дурачок, – сказал он брату и указал на Ларк, которая стояла ни жива ни мертва. – Вот его жена.

– Слава богу! – воскликнул Саймон. Он подошел к Ларк, поднял ее на руки и закружил по комнате.

Оливер бросился на спасение Ларк, но остальное семейство опередило его. От бурных ласк у Ларк закружилась голова. Она, знавшая только строгость мужчины, который был намного старше ее, вдруг окунулась в море обожания семейства де Лэйси.

Джулиана что-то лопотала по-русски. Белинда настаивала, чтобы в честь Ларк устроили фейерверк. Наталья хотела показать ей библиотеку. Саймон и Себастьян затеяли громкий спор, на кого Ларк больше похожа – на Артемиду или на Елену. Стивен де Лэйси просто плакал от счастья. Это выглядело так, словно плакала гора.

Оливер не нашел в себе сил сказать им, что женился, выполняя обещание, данное у постели умирающего Спенсера. Его семья всегда переживала за него, считая, что он избегает женитьбы из-за своей болезни, что было правдой.

Его мысли прервал слабый крик, вырвавшийся из груди Ларк. Глаза ее закатилась, она пошатнулась и упала в крепкие руки Саймона.