Ласситер тщетно осматривал пустой зал, когда Рой вдруг материализовался у его локтя. На нем было твидовое пальто и толстенный шарф, который, казалось, связан на спицах учеником вязальщика.
– Поздравляю со всеми праздниками, – пробормотал Рой ему в ухо. Джо подхватил багаж и направился к выходу.
Рой всегда парковал машину в неположенном месте, но его почему-то не штрафовали. Вот и сейчас его автомобиль пристроился в хвост автобусу. Воздух был холодным, влажным, пахло дизельным топливом. Каждые несколько секунд небо содрогалось от рева самолетов.
Ласситер направился к правой дверце машины, но Рой вежливо провел его к левой. В пути разговор сразу же зашел о Гендерсонах.
Матильда слыла весьма состоятельной женщиной – благодаря наследству и весьма удачно прокрученному разводу. Она была даже в некотором роде знаменита. «В высокоумных кругах», – как заметил Рой. Она сочиняла романы. «Художественные, – снова пояснил англичанин. – Большими тиражами они не расходились, но несколько литературных премий дама урвала».
– Никогда о такой не слышал, – заметил Ласситер.
– Неудивительно, – усмехнулся Рой. – Леди погружалась в свой внутренний мир. Я читал некрологи и некоторые из ее интервью. Отвечая на вопросы «Гардиан», она сказала, что в сорок один год родила сына. «Появление ребенка оплодотворило мои литературные нивы».
– А как насчет мужа?
– Никаких мужей. Ведь ей хотелось ребеночка в личное пользование. Она посетила одно из этих мест.
– Каких мест? – не сразу сообразил Ласситер.
– Да ты сам знаешь. Клинику, где их брюхатят профессионалы.
«Помолчи немного», – подумал Ласситер.
Но Роя прорвало:
– Это противоестественно, если хочешь знать мое мнение! Вместо того чтобы получить удовольствие, как предначертано Творцом, они получают… что-то вроде инъекции. Разве не так? Нет, я не утверждаю, что это плохо, но-о-о… Некоторые из этих дамочек отправляются в банки спермы и смотрят на фотографии доноров! Затем они читают о тех, чьи физиономии им понравились. Рост, вес, цвет глаз, образование. Они выбирают производителя для ребенка, словно обои для ремонта квартиры!
Ласситер сразу же вспомнил лицо Риордана в тот момент, когда детектив узнал, что у Брэндона не было отца. «Не было отца? Поведайте мне, как получилось дитя, и можете идти».
Рой продолжал болтать, но Ласситер, не слушая англичанина, думал о Кэти, и в его голове начала зарождаться идея. Сестра тоже зачала в клинике. Может быть, именно это и объединяет все случаи? Может быть, Гримальди был донором спермы? Может быть, у него поехала крыша и он принялся истреблять собственных отпрысков?
– Как бы назвал подобные дела старик Дарвин? – не унимался Рой. – Я тебе скажу, как бы он это назвал. Противоестественный отбор! И старик вновь оказался бы прав!
«Ягуар» мчался сквозь ночь, а Ласситер, откинувшись на спинку сиденья, вполуха слушал болтовню Роя. Он уже отбросил мысль о Гримальди как о свихнувшемся доноре спермы. Эта теория не объясняла случая с Бепи и роли «Умбра Домини». Кроме того, оставался вопрос: кто вскрыл могилу Брэндона и сжег его тело?
Ласситера удивляло, насколько изменилось его настроение. Утром, услышав новость Роя о Лондоне, он разволновался и, испытывая страшное нетерпение, сел в первый же самолет, отправляющийся в Англию. Да, клиники искусственного оплодотворения имели отношение к делу, хотя он пока не знал, какое к делу имела отношение религия. Джо чувствовал, что узел тайны начал ослабевать, однако утреннее возбуждение сменилось страшной усталостью. Ребра снова болели, и он хотел только одного: принять душ и отправиться спать.
«Ягуар» свернул на Сент-Джеймс-сквер и остановился у входа в отель «Герцог».
– Приехали, – сообщил Рой. – Прости, пожалуйста, если я слишком много трепался. В следующий раз, когда потянет митинговать, влезу на ящик в этом проклятом Гайд-парке.
– У тебя были кое-какие весьма тонкие наблюдения, так что все в порядке.
К машине подошел швейцар.
– Подожди, – сказал Рой и, повернувшись, взял с заднего сиденья большой конверт. – Держи. Здесь все материалы о деле Гендерсонов и о Бразилии. Кроме того, я организовал для тебя пару встреч. Завтра.
– С кем?
– С сестрой Матильды Гендерсон и ее лучшей подругой – крестной матерью мальчика. Около десяти. Устроит? – Рой передвинул рычаг коробки передач.
Ласситер кивнул и поспешно вышел из машины. В тот же момент в глазах у него потемнело, в ушах послышались раскаты грома, а небеса обрушились на его голову. Швейцар бросил на Ласситера испуганный взгляд.
Глава 24
Сестра Матильды Гендерсон, Хонор, встретила их вежливо, но и только. Это воплощение достоинства выглядело лет на пятьдесят. Седые волосы дамы были пострижены по-военному коротко, в ушах висели тяжелые серьги, а на носу сидели отвратительные, хотя и стильные очки. Она носила широкие брюки-бананы, сразу напомнившие Ласситеру мультфильм «Аладдин», который он смотрел вместе с Брэндоном. Квартира в Челси была решена в черных, белых и серых тонах. Не предложив посетителям выпить, Хонор жестом пригласила их занять неудобные, будто сплетенные из проволоки кресла.
– Я здесь потому, что между нами есть нечто общее, – начал Ласситер.
Дама приподняла брови. Несмотря на холодный прием, Джо отважно двинулся вперед и рассказал, как его сестра и племянник погибли при обстоятельствах, удивительно схожих со смертью сестры и племянника Хонор. Рой изредка вставлял слово, в то время как Ласситер поведал всю историю, начиная с момента, как услышал о гибели Кэти, и вплоть до сегодняшнего утра. Когда он закончил, в комнате повисла тишина. Наконец дама произнесла:
– Однако я так и не поняла, с какой целью вы пришли сюда, мистер Ласситер.
У Роя Данволда отвисла челюсть, и Ласситер бросил на него строгий взгляд. Затем, наклонившись к хозяйке, он продолжил после некоторого колебания:
– Я просто подумал, что мой рассказ поможет вам вспомнить что-нибудь о сестре и племяннике.
– Моя сестра и ее сын были убиты во сне каким-то сумасшедшим. Полагаю, что он вполне может оказаться и вашим сумасшедшим. Но что из этого? Какая разница?
Ласситер тупо уставился на нее, не зная, что сказать.
– Вы… вы не хотите, чтобы его схватили и наказали?
Выпустив струйку дыма, Хонор пожала плечами и, поднимаясь, проговорила:
– Ему придется страдать от совершенного им преступления всю оставшуюся жизнь. Я буддистка и верю, что с течением времени все вопросы решаются сами собой. Моя сестра и я… Мы не были очень близки, о чем, как я полагаю, вам не преминут поведать. Если бы за несколько дней до трагедии я не уехала на Багамы, то наверняка стала бы первой подозреваемой.
– Маловероятно, – вмешался Рой. – Но я помню, ходили разговоры о наследстве.
– Мне не нужны деньги, – произнесла дама, смерив Роя презрительным взглядом. – Скорее всего я употреблю наследство на создание фонда, из которого будет выплачиваться литературная премия имени сестры. Ну а теперь, если вы не возражаете… – она посмотрела на часы, – у меня назначена встреча.
Однако Ласситер был преисполнен решимости вытянуть из сестрицы Матильды все, что возможно, хотя бы ради того, чтобы не встречаться с ней еще раз.
– Почему вас вдруг стали бы подозревать?
– Сестра меня предала. Мы много лет вели здесь исполненную гармонии жизнь. Я рисовала картины, она писала книги. Мы были счастливы, пока у нее не возникла абсурдная идея завести ребенка.
– Вы не одобряли ее?
– Конечно же, нет и даже попросила Матильду подыскать себе собственное жилище. И правильно сделала! После рождения сына – Мартина – Тилли стала кудахтать над ним как курица. Она толковала только о подгузниках, груднице, игрушках и о том, как приготовить еду своему дитяти. Интеллектуальные беседы ее просто перестали интересовать. – Она вдруг умолкла и покраснела. – Все кончено. Я перестала скорбеть и желаю вам того же, мистер Ласситер. Теперь, если вы не возражаете… – Она выразительно посмотрела на дверь.