Армия существовала. Она училась, охраняла берега. В общем, готовилась, но единственное, что не особо понимала, зачем. Часто работа для неё была чисто бытовая, такая, как чинить школы, расчищать дороги и вытаскивать рыбаков после штормов. Поэтому два бойца для ремонта генеральского забора служебным злоупотреблением здесь не считались. Завтра эти же бойцы поедут к вдове бывшего сержанта перекрывать сарай, а через день помогут общине перетащить генератор.

Жуан набрал дежурного.

— Педро, найдёшь двух свободных людей с инструментом? — спросил он, глядя на упавшую доску. — У меня забор разваливается.

— Найду, господин генерал, — ответил капитан, зашуршав бумагами. — Через полчаса они будут у вас.

— Только тех, кто умеет работать руками, — предупредил Жуан и поднял доску. — В прошлый раз вы прислали мне артиллеристов. Они забили четыре гвоздя и начали бухать.

— Зато сарай стоит, — напомнил капитан, сдерживая смех.

— Сарай стоит криво, — Жуан бросил доску на траву. — Жду людей!

Он отключился. Спокойная служба нравилась ему куда больше, чем всякие войнушки.

Пять лет Жуан провёл в Российской Империи. Там он прошёл обучение у местных Истребителей, ходил в Разломы и несколько раз возвращался оттуда на носилках. Великим бойцом он не стал. Его Дар был слабым, резерв тоже. В Азорах его считали героем, потому что здесь хватало одного человека, способного закрыть средний Разлом.

Нужно понимать, что Разломов хоть и не было, но люди про них знали, и боялись. Они понимали, что там опасно, а Жуан провёл пять лет в них. В Империи таких ставили во вторую линию и просили не путаться под ногами у старших, зато имперцы научили его воевать. Он был не простым Истребителем, а попал под программу обучения иностранных кадров, потому и прошел ещё множество разных военных курсов.

После возвращения на острова Жуан перестроил армию, обновил связь и заставил каждый гарнизон проводить настоящие учения. Солдаты ворчали, министры считали расходы, а население терпеливо ждало, когда генерал наиграется в большую войну.

Вскоре Землю атаковали. Азорские острова предложили Российской Империи батальон и всю свободную авиацию, всего два самолета. Петербург поблагодарил, отказался и прислал деньги. Часть пошла на школы, остальное отдали сельским лечебницам. Хороший у них союзник, надежный. Империя сама сражалась с богами и ещё умудрялась помнить о маленькой стране посреди океана.

Через сорок минут приехали трое солдат. Двое из них были фермерами на гражданке, третий оказался плотником до службы и не доверил товарищам измерительную ленту. Жуан работал вместе с ними, и к вечеру забор стоял ровно. Затем Инеш накормила бойцов ужином, Томаш рассказывал, как видел возле берега большого ската. Потом гости уехали, семья убрала со стола и разошлась спать.

Засыпая, Жуан подумал, что жизнь у него удалась. Но так думал он недолго. Увы, сердце словно что-то ощущало, ведь последние дни он был сам не свой. В два часа семнадцать минут зазвонил защищённый телефон. Генерал сразу открыл глаза, Инеш тоже проснулась.

Пока муж слушал доклад, она уже достала из шкафа форму и положила её на кресло.

— Повторите, — потребовал Жуан, садясь на кровати.

— На северном берегу открыт пространственный портал, господин генерал, — голос дежурного срывался. — Из него идут мертвецы. Передовой пост замолчал. Местные жители бегут к южному берегу.

— Боевая тревога объявлена? — спросил Жуан, натягивая брюки.

— Да, господин генерал, — доложил офицер. — Вертолёт за вами уже вылетел.

— Поднимайте все гарнизоны, — приказал Жуан, застёгивая китель. — Резервистов тоже. Гражданских уводите минимум на двадцать километров.

Он отключился.

Инеш подошла и поправила ему воротник.

— Когда ты вернешься? — спросила она, удерживая ткань пальцами.

— Постараюсь к ужину, — ответил Жуан и поцеловал жену в лоб.

— Я серьезно, — Инеш не отпустила воротник.

— Скоро вернусь, — пообещал генерал, накрыв её руку своей. — Томаша не буди.

— Он уже стоит в коридоре, — сказала жена и кивнула за его спину.

Сын терпеливо держал ремень с генеральской кобурой.

— Ваше оружие, мой генерал, — произнес Томаш и протянул его отцу.

Жуан застегнул ремень, присел перед мальчиком и сжал его плечо.

— За дом отвечаешь ты, — поручил он, глядя сыну в глаза. — Маму слушать, военным не мешать.

— Есть, папа! — ответил Томаш и коротко обнял его.

Вертолёт сел прямо на дороге и забрал генерала.

Портал раскрылся в старом каменном карьере. К моменту прибытия генерала мертвецы прошли почти три километра. Они двигались без строя, зато их было столько, что вся дорога почернела от количества их тел. Впереди бежали высохшие люди в остатках доспехов, за ними шли костяные звери. Дальше из серого овала выбрались исполины, сшитые из десятков трупов.

Жуан смотрел на них с борта вертолёта и снова оказался мыслями в Российской Империи.

Так же орали связисты и так же горела земля, вот только рядом уже не было сильного Истребителя, который скажет молодому иностранцу держаться позади и не геройствовать. Теперь сильным Истребителем считался он. Тот, в кого верила целая страна, которую он не может подвести, даже если ради этого придётся подвести свою семью и остаться тем, кто однажды нарушил обещание.

— Садимся возле второй линии, — приказал генерал пилоту, проверяя магазин автомата.

— Господин генерал, штаб просит вас остаться в воздухе, — сообщил пилот, придерживая машину возле склона.

— Штаб сейчас находится в вертолёте, — ответил Жуан и застегнул шлем. — Садись.

Первые десять часов потом слиплись в один длинный бой. Мертвецов давили бронемашинами. Когда те вязли в телах, экипажи выбирались наружу и продолжали стрелять. Вертолёты били по крупным целям, пока у одного не разворотило двигатель чужой костью. Машина села на брюхо за линией, но экипаж выжил.

Жуан ходил между позициями. Его Дар помогал ему видеть момент, когда строй начинал внезапно ломаться. Генерал оказывался там первым, не допуская паники. Один раз лично поднял роту, которую прижал костяной великан. Второй раз повёл резерв вдоль старой дороги и закрыл прорыв возле эвакуационной колонны. К полудню вся форма пропиталась потом. Автомат пришлось сменить дважды, а клинок, подаренный русским инструктором, затупился о чужие кости.

Солдаты держались, и хотя они никогда не воевали, зато всю жизнь готовились именно к этому дню. К вечеру мертвецов оттеснили обратно к карьеру, но портал всё ещё стоял. Вокруг него лежали горы тел.

Техника дымилась. Боеприпасы собирали по машинам и разносили прямо в касках. Лекари работали в старом коровнике, потому что полевой госпиталь сгорел утром. Жуан стоял возле первой линии и смотрел в серый овал. За ним находился другой мир, в котором что-то двигалось, и этого что-то было слишком много для небольшой страны.

— Что теперь делать, господин генерал? — спросил полковник Дуарте, вытирая кровь с щеки рукавом.

— Закроем дорогу, — ответил Жуан, хотя понятия не имел, как.

Портал дрогнул. Из него вышел новый мертвец, следом появился второй. Через несколько секунд проход выплюнул плотную массу тел.

— Огонь! — приказал Жуан, выхватывая клинок.

Пулеметы заговорили с двух сторон. Первые ряды мертвецов развалились прямо на границе, по их спинам шли следующие. Скелеты лезли через груду, цеплялись костяными пальцами за землю и продолжали ползти после попаданий. Целый час солдаты убивали всё, что выходило из портала, после чего работать стало легче. Враг шёл через узкий проход, и каждый снаряд находил цель. Потом закончились тяжелые боеприпасы. Пулемёты перешли на короткие очереди. Роты передавали друг другу последние магазины. Однако и волна иссякла. Возле портала запах был такой, что даже Жуана едва не выворачивало. Горелая плоть в таком количестве имела специфический запах.

Жуан опустил клинок, его рука дрожала от усталости.

— Что дальше? — спросил Дуарте, тяжело дыша под поврежденным шлемом.