Юра учился в первом классе и с особым трепетом относился к Кате, что она считала само собой разумеющимся фактом. Самым забавным было то, что ночами с ребенком возился Толик, а Катя спала с чувством выполненного долга. Но Катерина считала, что одним фактом своего появления на свет дети обязаны свято чтить ее и не ставить под сомнение ее родительский авторитет. А когда сыновья стали тянуться больше к Толику, женщина начала терзаться ревностью.

– Это я вас родила, неблагодарные. Что такое отец? Никто, главный человек в вашей жизни – это я, ваша мама.

Толик не рисковал признаться благоверной, что давно мечтает о другой женщине. Что она только и ждет, когда он освободится от брачных уз с Катей, которая к своим тридцати пяти стала невыносимо высокомерной и спесивой особой. Глядя на нее, можно было подумать, что это она подобрала Толика с ближайшей помойки и сделала его человеком. Что осчастливила всё человечество, согласившись родить столько детей. Но супруга все устраивало, несмотря на скандалы, пока не появилась Галина…

Однажды Анатолий все-таки не выдержал. Когда дети были в школе, а старшая дочь Варя поехала к бабушке с дедушкой, мужчина предложил жене:

– Катюша, я больше не могу это скрывать от тебя. Я… хочу развод. Буду платить алименты как положено, но быть рядом с тобой я больше не могу.

– А что так? Вожжа под хвост попала? – Катя, не поверив, скептически подняла правую бровь. Она всегда так делала, когда хотела показать, что обсуждаемая тема не стоит ее внимания.

– Я…– Толик набирался смелости, прежде чем сказать решающую фразу. – Я встретил другую женщину. И хочу быть с ней.

Глаза Кати широко раскрылись, и она немигающим взглядом уставилась на супруга. Толик с ужасом смотрел, как зрачки Кати расширяются, как она раздувает ноздри, словно вдыхая запах предательства. Еще мгновение – и на голову Толика обрушилась хрустальная ваза, которая стояла на столе.

Мужчина, потеряв сознание, повалился на пол, а Катя принялась кружить рядом, то смеясь, то плача. Тормошила бесчувственное тело мужа, уговаривала перестать валять дурака. Поняв, что Толик долго не приходит в себя, ужаснулась:

– А если я его… того… пришибла? Меня ж посадят, кто тогда будет кормить моих детей?

Ну уж нет, ты у меня очнешься, кобелина. Вставай давай!

Катя сбегала на кухню, нашла в аптечке пузырек нашатырного спирта и поднесла открытый флакон к лицу мужа. Через несколько секунд мужчина чихнул и открыл мутные глаза…

– Что произошло? – хриплым голосом спросил Толик. Катя схватила его за грудки.

– Это ты мне скажи! Скажи, что неправда, что ты хочешь меня бросить! Кто она? Кому оторвать голову, чтобы не лезли к моему мужику? Кому?!

Анатолий, с головы которого сочилась кровь, холодно посмотрел на жену. Причем так, что она сразу замолчала и поджала губы.

– Я хотел быть честным с тобой, – жестко проговорил мужчина. – Если хочешь знать, между мной и Галей ничего не было. Просто я понял, что хочу жить по-другому. Без криков и скандалов, без твоих истерик и жалоб. Что бы я ни делал, ты все время недовольна. У меня уже руки опускаются, если честно.

Катя окаменела. Она-то думала, что таким способом достойно воспитывает своего мужчину под себя, как это делала ее мать. Отец-то и пикнуть не смел, когда мама устраивала ему разгон за все хорошее, причем на несколько недель наперед. Выходит, Толик не такой уж и простофиля, раз не хочет так больше жить.

– Да? И что ты предлагаешь? Смотреть, как какая-то чужая баба уведет моего мужа и отца моих детей? —нахмурилась Катя. Она старалась сдерживаться, чтобы у Толи не было повода сказать еще раз, что она сама во многом виновата.

– Я не телок, чтобы уводить меня на привязи, – возразил Толик. Катя смотрела на него во все глаза. Ей нравилось, что в нем проснулась мужская гордость.

– Пойми – я устал от всего этого. То тебе не нравилось, что я не занимаюсь с детьми, потому что мне некогда, прихожу усталым. Теперь ты злишься, что они ко мне прилипли. Что за странная и мелочная ревность? Ревнуешь собственных детей к их родному отцу?

Катя покраснела. Никак не ожидала, что всегда спокойный и добрый Толик вдруг решится на подобные слова.

Женщина решила затаиться и разузнать, что из себя представляет пассия Толика. Выследила Галину, где та живет. Узнав, что соперницу отправили на семинар для иллюстраторов, пошла к той домой. Долго смотрела на входную дверь и, поддавшись внутреннему импульсу, разодрала в клочья дерматин, которым была обита дверь. Потом с чувством выполненного долга ушла прочь.

Через несколько недель Толик собрался съехать от жены. Его родители были против:

– Ты должен быть мужчиной, сын, – жестко сказал ему Игорь. – Нельзя идти на поводу мимолетных желаний. Твои дети не смогут тебя простить, если ты вдруг возьмешь и вот так просто уйдешь.

– Я только недавно понял, какую глупую ошибку совершил, связавшись с Катей, – устало ответил Толик. —Мне нравилось, что она такая яркая и красивая. А на меня девушки не смотрели, и мне казалось чудом, что одна из таких красавиц обратила внимание. Вот и подумал, что могу попытаться стать счастливым. Но обманул сам себя, за что и расплачиваюсь.

– Толя, дети бывшими не бывают. Жены и мужья – пожалуйста, таких случаев полно. Но ты уверен, что, если у тебя с твоей Галей что-то не сложится, Катя будет готова принять тебя обратно? Ты же предаешь собственную семью, – пробовал урезонить сына Игорь.

Катя тоже не стала ждать, когда она окончательно потеряет мужа. Пошла к нему на обе работы и устроила грандиозный скандал, пообещав добраться до Верховного суда. Или Верховного Совета, чтобы отбить охоту у всех желающих уводить чужих мужей от законных жен. Толик то краснел, то бледнел, когда Катя в деталях описывала, что сделает с гнусным изменником и его пассией. Пообещала, что изуродует Галю, расцарапав ей лицо.

– Потом посмотрим, как на твою уродливую Галочку будут смотреть другие мужчины. Мало ей не покажется, можешь мне поверить. Уж я-то постараюсь, милый. Ох, как постараюсь…

Когда Катя так говорила, Толику чудилась не молодая женщина, а этакая ведьма лет трехсот от роду, поднаторевшая в черном колдовстве. Потом Галя позвонила Толику домой и попросила тихим голосом:

– Давай не будем больше встречаться. Между нами не было ничего серьезного. Не хочу, чтобы кто-то пострадал от твоей сумасшедшей жены.

Так Толик вернулся в семью, к бурной радости Катерины. Но радоваться ей было еще рано, потому что Толик после разрыва с Галиной резко изменился…

– Катерина свет Николаевна…ты что, не рада меня видеть? Меня, своего законного, родного муженька? А почему? Я же так старался быть полезным, все делал ради тебя…

Катя с отвращением смотрела на порядком поддатого Анатолия, который еле держался на ногах. Толик с возрастом набрал столько лишней массы, что при своем невысоком росте смотрелся, как самый настоящий колобок. Внушительный живот выпирал наружу, не вмещаясь ни в одни штаны. Кате приходилось шить мужу брюки на заказ, выслушивая от мастериц в ателье шутки по поводу растущего арбуза и его сохнущего хвостика.

Она с холодной яростью смотрит, как Толик, выписывая непослушными ногами кренделя, проходит в прихожую, чудом не упав. Затем неуклюже стаскивает обувь и топает дальше на кухню, продолжая громко говорить сам с собой. Толик уже не обращает внимания ни на презрительный блеск в глазах жены, ни на тонкую ниточку ее поджатых губ. Мужчина хохочет:

– Мать, ты хоть кусок лимона изо рта вынь! Как ты ходишь всё время с такой кислой рожей?

– Не твоего ума дело, пьяница, – Катя словно выплевывает эти слова, глядя на мужа в упор. Он лишь пожимает плечами:

– И что с того? Не хочешь со мной жить, можешь пнуть меня хоть сейчас под мягкое место. Улечу… с огромной радостью улечу, моя хорошая…

Кате остается только вздыхать, покуда муж куролесит на кухне. Наговорившись вволю с самим собой, Толик уходит, наконец, в спальню, и оттуда слышится его раскатистый храп.