***

Катя сидела за столиком и подпиливала свои ноготочки маникюрной пилочкой. После того, как она прочно обосновалась в Москве, молодая женщина стала завсегдатаем салонов красоты. Расходы на «красоту» она целиком повесила на мужа, который не находил в себе сил отказать ей, и отдавал почти половину своей зарплаты.

Толик чувствовал, что где-то подвох, но доказать не мог. Он зарабатывал достаточно, чтобы содержать семью, которую раз в год мог вывозить на известные всесоюзные курорты. Катя признавала только Ялту, Туапсе и Сочи. Каждый год готовилась к поездке с особым старанием, чтобы не ударить в грязь лицом перед искушенной курортной публикой. Дабы подчеркнуть свой статус солидной и успешной замужней дамы, купила себе массивный золотой перстень с александритом, который носила на одно пальце рядом с обручальным колечком. Благо, ее нынешний пост позволял рассчитывать на определенную лояльность со стороны «стОящих» людей.

Спустя ещё шесть лет после рождения Вари, на свет появился сын – Руслан. Катя души в нем не чаяла, считая, что у нее растет настоящее чудо. Она ласкала и баловала сына до такой степени, что мальчик стал неуправляемым. Сразу после Руслана, с разницей в полтора года, родились еще сыновья – Борис и Юрий. Всё внимание матери переключилось на детей помладше, и Руслан принялся отвоевывать потерянные позиции. Устраивал истерики в детском саду, съедал то, что мать покупала для младших, которых он мог исподтишка ударить. Боря рос флегматичным и малоразговорчивым ребенком. Родственники Толи, которые проживали в Ленинградской области, были очарованы пухлощеким карапузом. Они на полном серьезе предложили Кате отдать Бориса им. Мол, их дети уже выросли, а этот будет отдушиной. Ничего не понимающий Боря уехал с людьми, которых прежде не видел. А Катя забыла про среднего сына на целых два года…

Потом ей позвонила младшая сестра, Надя. Девушка собиралась замуж и хотела попросить старшую, Катю, помочь ей с покупкой подходящего платья.

– А почему не хочешь купить подороже? – полюбопытствовала Катя, на что Надя со всей серьезностью ответила:

– Мне папа с мамой на это платье с трудом выделили деньги. Сказали, что для нашей провинции незачем так разоряться…

В голосе младшей сестры слышалась явная обида и боль. Она выходила замуж только потому, что на этом настояли родители. Особенно настаивала мама, которая страшилась сплетен, что одна из ее дочек осталась старой девой. Будущий муж девушке не нравился категорически. Самое сильное отвращение вызывала его привычка чавкать во время еды и изъясняться исключительно нецензурными словами, когда он был на взводе (особенно, когда принимал на грудь). Но Настя не видела в этом ничего плохого.

– Ну и что, что иногда выпивает. Что в этом такого? Мужик, имеет право. На свои же пьет, не на наши.

– Хочешь, чтобы я вышла замуж за первого встречного? Еще и выпивоху? Да он ни одной юбки не пропускает! Как ты можешь так со мной поступать? – плакала Надя, но ответом ей была звонкая пощечина от матери.

– Я твоя мать, я знаю, что для тебе будет лучше или хуже. Когда ты ему родишь наследника, муженек даже думать забудет про выпивку и женщин. Для него самой важной будешь ты.

Но всё это оказалось из области фантастики. Муженек Нади верностью не отличался и начал гулять при жене уже через месяц после свадьбы. Особенно он усердствовал, когда обнаружил, что Надя ждет ребенка.

– Да что мне, на твое пузо только смотреть, что ли? – фыркнул он. —Родишь – дай знать. А я сидеть рядом с тобой не намерен.

Надя со странным чувством отчаяния посмотрела вслед уходящему мужу. Ему было плевать на нее. Он однажды даже ударил жену, и она чуть не упала животом на острый угол тумбочки, когда была на шестом месяце. Он ушел, не думая ни о чем. Где он провел ночь, Надя не знала. Свекры сделали вид, что верят в счастливую семейную жизнь сына и не лезли в их разборки.

Но рано утром, когда Катя спала в воскресный день, тишину квартиры разорвал телефонный звонок. Это был Николай, голос которого Катя с трудом узнала.

– Доченька, у нас несчастье… Надюша… её больше нет с нами… срочно приезжайте на похороны…

– Надюша… Наденька, как же так? Что случилось? – завывала Настя, сидя возле гроба с телом средней дочери. На лицо она старалась не смотреть – оно было опухшее после пребывания в воде…

Следователь, который вёл дело, первым делом взял на карандаш благоверного Нади. Мужчина не отпирался, сказав, что накануне была ссора с женой.

– Да я тут при чем? Поссорились, не первый раз такое. Надька орать начала, что я не зарабатываю, и она боится рожать из-за этого. Все бабы как бабы, а у моей гонору-то… Ну, я так легонечко приложил ее по губам, чтобы не сильно-то голос на меня повышала. Она заткнулась и ушла. А я тоже не стал дома ждать. Ушел к своей… знакомой. Там и был до утра.

– А домой почему не пришел? – спросил следователь. Свежеиспеченный вдовец помялся:

– Ну… неудобно было перед Надюхой. Все-таки моего ребенка родила… Думал, начнет с утра отношения выяснять, а когда вернулся, ее нет. Весь дом и улицу обошел, да только нигде ее не было. Жрать хочется, а в кастрюлях пусто. Думал, помирюсь, она мне еду приготовит.

Следователь хмыкнул, глядя на подозреваемого. Типичный случай, мрачно подумал он. Толком нигде не работающий так называемый законный муж, который топит собственную никчемность в алкоголе и отрывается на жене за свои неудачи. И зачем только Надя терпела? У ее родителей такой добротный просторный дом, есть и пара пристроек, всё продумано. Могли бы и приютить родную кровиночку, так ведь нет, этого не случилось. Зато дождались похорон и воют во весь голос.

Следствие выяснило, что Надя сама ушла к реке в ночь, как только муж отправился к любовнице. О чем думала несчастная, было несложно догадаться. Следы Нади на мокром берегу показывали, что она была одна и никого рядом не было. Настю и всех остальных родственников поразило, что Надежда бережно сложила свои туфли и платье перед тем, как шагнуть в темную глубину.

– Что же ты наделала? – рыдала женщина, поняв, что дочь сама на себя наложила руки. Никому неговоря ни единого слова, пошла на такой страшный шаг. Теперь Настю грызло чувство вины. Она вспомнила, как за неделю до этого Надя, потерявшая ребенка во время родов (мальчик родился с асфиксией), попросила мать посидеть рядом с ней дома.

– Страшно мне. Неуютно. Кажется, сыночек мой зовет к себе, – шептала Надя, хватая мать за руки и заглядывая ей в лицо безумными глазами. Настя поджимала губы и отмахивалась:

– Да как он тебя звать может? Врач сказала, что он даже не кричал после рождения. Что ты дурью маешься? Вон, Катька тоже отстрелялась, и ничего, живая. А тебе вечно блажь какая-то в голову приходит.

Когда Анастасия собралась уходить, Надя последовала за ней по пятам. Вышла из дома и пошла прямо так, босиком. Настя замерла, затем схватила дочь за руку и втащила обратно в дом. Влепив Наде пощечину, плеснула ей в лицо водой из ковша.

– Возьми себя в руки, дурочка! – крикнула она. – Живешь в тепле, муж есть. Дети будут, уж будь со своим Иваном поласковее. А то при виде твоего смурного лица он только рад убегать из дому. Не позорь нас. Катька вон как хорошо устроилась в Москве, ей будет стыдно, что у нее такая сестра-неудачница. Слышишь? Не высовывайся, займись домом и мужем. Быстрее отойдешь. Не судьба была родиться твоему мальчишке, что теперь поделать?

Она еще много чего говорила, то ругая, то уговаривая дочь быть благоразумной. Надя выслушала ее с пустым взглядом и не проронив ни слова. Потом молча пошла к себе в спальню и легла, отвернувшись к стене. В таком положении ее позже застал Иван, вернувшийся порядком навеселе. При виде неподвижно лежавшей жены мужчина разозлился. Подскочил к ней, рывком повернул к себе и рявкнул:

– Развалилась, как королева! Вставай давай, я голодный пришел. Сама не ешь, так хоть мужа покорми.