Всю малину обламывала баба Вера, которая снисходительно слушала все выступления Насти. Она только едко посмеивалась, чем доводила ораторшу до белого каления. Однажды Настя не выдержала:

– Слушай, баба Вера. Не нравится – уходи, ты всё равно в чертовщину не веришь. Вот и иди домой, косточки старые погрей у себя возле батареи. От твоей кислой рожи вся охота делиться правдой пропадает.

– Было бы что путное рассказывать, – невозмутимо парировала баба Вера, подходя к прилавку. Она строго смотрела на Лену:

– А ты чего ушли развесила? Давай мне консервы, вон, тушенка на нижней полке стоит. И гречки взвесь килограмм, пойду обед себе готовить.

Лена, с недовольным видом поджав губы, принималась отпускать продукты привередливой покупательнице. На лице продавщицы было написано крайнее нетерпение – мол, когда ты перестанешь меня донимать? Но ссориться с бабой Верой была затея не из лучших. Она умела приложить словом покруче, чем скандальная Настя. Причем даже голос не повышала. Как только пожилая женщина уходила, обсуждали ее ближайшие полчаса. После чего снова переключались на Ольгу. Так было до тех пор, пока одна из постоянных слушательниц не высказалась едко:

– Бедная Оля, наверное, икает целыми сутками. Как только соберётесь, только ей и промываете косточки. Не надоело? Может, пора тему сменить?

Настя замолчала на полуслове. Этого было достаточно, чтобы посетители магазина потеряли интерес к происходящему и разошлись по своим делам.

***

– Коля, ты где? – Настя выглянула на крыльцо, но никого во дворе не обнаружила. Николай ушел ещё рано утром, сказав, что нужно договориться насчет цемента для пристройки к дому. Хотел устроить там что-то вроде летней кухни, чтобы в теплое время года пить чай на улице под навесом. От бывших сослуживцев из Средней Азии слышал, что так они устраивают топчаны – открытые беседки на небольшой высоте над уровнем пола. Туда можно забираться с ногами, спать летом и тому подобное. Идея показалась Николаю заманчивой. Особенно на фоне того, что в последние годы ему дома воздух казался слишком уж душным. Всё время тянуло на прохладу и простор. Мужчина даже начал думать, что под полом где-то померло маленькое животное, вот и разит странным запахом. Однако осмотр ничего не дал. А запах постоянно держал в напряжении, вызывая спазмы и рвотные позывы.

Катя, ставшая студенткой финансового техникума, вернулась домой на каникулы. Отец обрадовался, увидев свою любимицу. Он всегда считал Катю несравненной красавицей и ласково говорил, что будущему зятю придется постараться, чтобы завоевать его дочурку. Катя приехала, разодетая в пух и прах. От прежней скромной провинциальной девушки ничего не осталось. Короткое платье, завитые локоны, туфельки на каблуках, накрашенные ногти – Настя с завистью смотрела на дочь и вздыхала. Все-таки молодым повезло, сейчас столько всего нового и необычного, что будет смотреться на них очень естественно и красиво. Не то, что на ней – женщине средних лет, которая и десяток шагов не пройдет без одышки.

– Рассказывай, доченька, как столичная жизнь? Что у вас новенького? – Николай ел глазами любимую дочь, отмечая, что у нее появились новые манеры. Например, жеманно морщить носик, если ей не хотелось отвечать. Или смотреть таким слегка презрительным взглядом, когда она прикидывала, достоин ли человек ответа с ее стороны или нет. Катя научилась капризно поджимать губы, если ей что-то не нравилось. Произошедшие в девушке перемены не понравились Николаю. Ему казалось, что перед ним находится не его любимая Катюша, которая раньше была такой искренней и настоящей, а какая-то чужая барышня, похожая на Катеньку. Однако свое недовольство мужчина благоразумно держал при себе. Катя уже показала одним своим видом, что с ней больше нельзя разговаривать, как в детские годы.

– Пап, кончай уже воспитывать. Выросла твоя доченька, если не заметил. Теперь своим умом живу. Слава богу, не пропала.

Тон, каким Катя произнесла эти слова, больно ударил по отцовскому сердцу. Он лишь смущенно рассмеялся:

– Прости старика, доченька. Ты права, я действительно не заметил, как ты выросла.

– Помни об этом, прежде чем что-то мне говорить, – высокомерно ответила дочь и встала из-за стола. – Мам, вы тут сами приберетесь. Хочу прилечь – устала с дороги.

Когда она ушла в свою комнату, супруги ошеломленно переглянулись. Настя пыхтела, как самовар:

– Нет, ты это слышал? Я должна за ней прибирать, вот это наглость! Кем она себя вообразила? Я тебе сейчас покажу, что такое столичная штучка, дрянь!

Николай рывком заставил жену сесть обратно за стол. Взгляд мужчины был полон печали:

– Ты ей уже ничего не скажешь. Катя права – она уже взрослая. Будешь скандалить – перестанет к нам приезжать. Что тогда делать будешь?

Настя понятия не имела, что Катя выросла очень расчетливой девушкой. После той истории, когда ей сошла с рук откровенная клевета на Ольгу, девушка почувствовала себя намного увереннее. Она приехала в Москву, будучи в полной уверенности, что всё будет только так, как ей захочется. Кроме миловидной внешности, Катя обладала еще и определенной харизмой, благодаря которой была замечена руководством факультета бухучета. Ее назначили старостой группы и, благодаря подвешенному языку, девушка сумела выбить для себя выгодные условия проживания в общежитии.

Внимания Кати жадно искали как парни, так и девушки. Все хотели дружить с ней, так она умела создавать вокруг себя ауру загадочности. На разные конкурсы отправляли Катю, потому что она умела преподнести себя в выгодном ракурсе. Парней вокруг нее было столько, что девушки страшно завидовали и ревновали. Но у Кати хватало ума не устраивать подлости. Она понимала, что падение с такой высоты, на которую она забралась, может оказаться очень болезненным. Но отказать себе в удовольствии позлить московских девчонок она не могла, чем и занималась время от времени.

Кате нравилось гулять по московским улицам в компании выбранной свиты, среди которых особое место отводилось Толику. Это был парень, который учился на художника и считался перспективным. Работы Толика выставлялись на молодежных выставках, все отмечали его хорошее чувство света и тени. Будущий художник был москвичом в пятом поколении и не без сарказма отмечал, что его уже нельзя отнести к понаехавшим.

Катя как-то писала матери, что познакомилась с хорошим парнем из приличной семьи. Настя сразу же принялась выспрашивать, где и как, что из себя представляет объект симпатии, на каком уровне находятся их отношения. Когда дочь приехала на зимние каникулы, Анастасия первым делом поинтересовалась:

– Он хоть из стОящих?

– Ну да, – слегка нервно ответила Катя. Она тогда не в полной мере понимала, что значит из «стОящих». Потом поняла и решила, что Толик обязательно женится на ней. Было в нем что-то притягательное и трогательное, из-за чего Катя часто представляла его в своих фантазиях. Как его большие карие глаза смотрят на нее с любопытством и интересом, как он улыбается и неловко касается ее своими руками. Иногда девушка пыталась представить себе первый поцелуй с ним, но воображение разрывало картинку, как только лицо Толика оказывалось перед глазами Кати.

– И что с ним делать? – думала девушка, не в силах продолжить такое сближение даже в мыслях.

Ответ дала мать:

– Хочешь захомутать – бери его тепленьким. Если проснется с тобой в одной койке, от свадьбы не отвертится.

Катя покраснела, как рак:

– Мам, ты о чем? Он меня даже за руку не держал, в щечку поцеловал только раз. А ты такое говоришь…

– Мать тебе плохого не посоветует. Хочешь подходящего мужика – не стесняйся показать, что он тебе интересен. Можно даже открыто это сказать. Сам за тобой побежит.

– А у вас с папой как было? Ты мне никогда об этом не рассказывала, – тихо заметила Катя. Настя помрачнела:

– Не твоего ума дело. Маленькая еще. Но всему своё время, поняла?

Она поняла и после первого курса решила переходить в атаку.