Я оставил его. Эти слова эхом отзывались в моем сознании. Снова и снова я говорил себе, что не сделал ничего плохого. Если я не подниму руку, чтобы потребовать Баккип, это сделает другой.

— Кто? — сердито спросил меня Чейд через несколько часов.

Я сидел, глядя себе под ноги.

— Не знаю. Но они бы нашли кого-нибудь, кто с гораздо большей вероятностью учинил кровопролитие. Он начал бы действовать на церемонии и не дал бы нам спасти Кетриккен и Шрюда.

— Если Прибрежные Герцогства так близки к восстанию, как видно из твоего доклада, мы, возможно, должны пересмотреть свой план.

Я чихнул. В комнате все еще пахло горькой корой.

— Браунди говорил со мной не о восстании, а о преданности законному королю. И именно на это я ответил. У меня нет никакого желания захватывать трон, Чейд. Я только хочу сохранить его для законного наследника.

— Я знаю, — ответил он быстро, — иначе я бы пошел прямо к королю Шрюду с этим… безумием. Я не знаю, как это назвать. Это не измена, и однако…

— Я не изменник, — страстно сказал я.

— Нет? Тогда позволь задать тебе вопрос. Если, вопреки нашим усилиям спасти Шрюда и Кетриккен или, не дай бог, по нашей вине, они оба погибнут, а Верити никогда не вернется? Что тогда? Ты тоже будешь стремиться передать трон законному королю?

— Регалу?

— По линии преемственности — да.

— Он не король, Чейд. Он избалованный принц и всегда таким останется. Во мне столько же крови Видящих, сколько в нем.

— Но то же самое можно будет сказать о ребенке Кетриккен, когда придет время. Видишь, на какой опасный путь мы вступаем, когда пытаемся встать выше, чем нам полагается? Мы присягнули династии Видящих. И не одному королю Шрюду или другому мудрому королю, а всей династии. Даже если королем будет Регал.

— Ты станешь служить Регалу?

— Я видел, как и более глупые принцы с годами становились мудрыми. То, что ты замышляешь, приведет нас к гражданской войне. Фарроу и Тилт…

— … Не заинтересованы ни в какой войне. Они будут только рады избавиться от нас и Прибрежных Герцогств. Регал всегда так говорил.

— И наверное, он считает, что это на самом деле так. Но когда он обнаружит, что негде покупать хороший шелк и что баржи с вином из Бингтауна больше не плывут по реке в Бакк, он передумает. Регал захочет вернуть портовые города, и он это сделает.

— Так как мне следовало поступить?

Чейд сел напротив меня, зажав худые руки между коленями.

— Я не знаю. Браунди, конечно, в отчаянии. Если бы ты надменно отказал ему и упрекнул его в измене… Что ж, он знал бы, как поступить с тобой. Помни, что он не замедлил разделаться с Вераго, когда решил, что она угрожает Видящим. Это уже слишком для бедного старого убийцы. Нам нужен король.

— Да.

— Сможешь ты снова связаться с Верити?

— Я боюсь. Я не знаю, как закрыться от Джастина и Сирен. Или Уилла, — я вздохнул. — Тем не менее я попытаюсь. Верити, конечно, узнает, если они прорвутся… — у меня появилась еще одна мысль. — Чейд, завтра ночью, когда будешь уводить Кетриккен, тебе придется рассказать ей о том, что произошло, и заверить ее в моей преданности.

— О! Это сильно облегчит ей бегство в горы. Нет. Не завтра ночью. Я прослежу, чтобы эта весть дошла до нее, когда она будет в безопасности. А ты должен дотянуться до Верити, но будь осторожен, за тобой не должны шпионить. Ты уверен, что наши планы им неизвестны?

Мне пришлось покачать головой.

— Но надеюсь, что нет. Я все рассказал Верити, когда связывался с ним Скиллом. Только в самом конце он сказал, что кто-то пытается подслушать нас.

— Тебе, наверное, следовало убить Джастина, — задумчиво проговорил Чейд и рассмеялся, увидев мое обескураженное лицо. — Нет, нет, не беспокойся. Я не собираюсь упрекать тебя за то, что ты удержался от этого. Если бы ты был так же осмотрителен в разговоре с Браунди! Одного намека на то, что существует такой план, было бы достаточно для Регала, чтобы повесить тебя. Он безжалостен и глуп и мог бы попытаться повесить и своих герцогов. Нет! Давай даже не думать об этом. Залы Баккипа были бы залиты кровью. Если бы ты нашел возможность прекратить эту беседу прежде, чем Браунди успел сделать тебе такое предложение! Впрочем, как ты сказал, они могли бы найти кого-нибудь другого. Хорошо. Мы не можем приделать старые головы на молодые плечи. К сожалению, Регал слишком легко может снести твою юную голову с твоих юных плеч. — Чейд со вздохом опустился на колени и подбросил в огонь еще одно полено. — Готово ли все остальное? — спросил он внезапно. Я был только рад переменить тему.

— Все, что было возможно. Баррич будет ждать в ольховой роще у логова старого лиса.

Чейд закатил глаза:

— А как я его найду? Спрошу пробегающего мимо лиса?

Я улыбнулся, сам того не желая.

— Вроде того. Откуда вы выйдете из замка?

Некоторое время он упрямо молчал. Эта старая лисица по-прежнему не хотела обнаруживать свой тайный ход. Наконец он сказал:

— Мы выйдем из сарая с зерном, третьего от конюшни.

Я медленно кивнул.

— Серый волк встретит вас. Бесшумно следуйте за ним, и он покажет вам путь за стены Баккипа, так что не придется идти через ворота.

Чейд уставился на меня. Я ждал. Приговора, отвращения или любопытства. Но старый убийца слишком долго учился скрывать свои чувства.

— Мы будем глупцами, если не используем все оружие, которое у нас есть. Он… опасен?

— Не более чем я. Не нужно брать с собой отраву для волков или предлагать ему баранину, чтобы вам разрешили пройти, — я знал фольклор не хуже Чейда. — Просто покажитесь ему, и он выведет вас наружу и проводит к роще, где будет ждать Баррич.

— Это долгий путь? — я понял, что он думает о короле.

— Не слишком долгий, но и не короткий. А снег там глубокий и нерасчищенный. Будет нелегко пролезть через отверстие в стене, но это можно сделать. Я мог бы попросить Баррича встретить вас у стены, но не хочу привлекать ничьего внимания. Может быть, вам поможет шут?

— Похоже, ему придется. Нельзя вовлекать никого другого в этот заговор. Наше положение становится все более и более неопределенным.

Я склонил голову, соглашаясь с ним.

— А ты? — осмелился спросить я.

— Моя работа выполнена. Шут помогал мне. Он раздобыл одежду и деньги для своего короля. Шрюд неохотно согласился с нашим планом. Несмотря ни на что, Фитц, Регал его сын, его любимый младший сын. Он знает, как безжалостен Регал, но все же ему трудно поверить, что принц может покуситься на его жизнь. Признать, что Регал хочет убить его, — значит признать, что он ошибался относительно своего сына. Бежать из Баккипа для него еще хуже. Тем самым он признает не только то, что Регал восстал против него, но и то, что ему остается только бегство. Он никогда не был трусом. Теперь ему больно при мысли, что он вынужден спасаться от того, кто должен быть более всех верен ему. Тем не менее это придется сделать. Мне удалось уговорить его, упирал прежде всего на то, что ребенок Кетриккен без его поддержки не сможет претендовать на трон, — Чейд вздохнул. — Почти все готово. Я приготовил лекарства и упаковал вещи.

— Шут понимает, что не может ехать с королем?

Чейд потер лоб.

— Он собирается последовать за ним через несколько дней. Его невозможно отговорить. Все, что я смог, это заставить его путешествовать отдельно.

— Значит, я должен убрать свидетелей из комнаты короля, чтобы ты мог забрать его.

— Да, — безрадостно заметил Чейд. — Все хорошо спланировано и готово к выполнению, если не считать этой самой важной детали.

И мы вместе уставились в огонь.

29. БЕГСТВО И ПЛЕН

Разногласия между Прибрежными и Внутренними Герцогствами уходят своими корнями в далекое прошлое. Четыре Прибрежных Герцогства — Бернс, Бакк, Риппон и Шокс — были единым королевством задолго до образования Шести Герцогств. Когда король Вайдлер убедился, что покорение халцедоновых областей не принесет выгоды, он обратил свой взор внутрь страны. Район Фарроу с его разбросанными кочевыми племенами легко пал под натиском организованных армий. Густонаселенный Тилт завоевать было труднее, он сдался, только когда прежний король этого района обнаружил, что его страна окружена, а торговые пути перерезаны.