Роется в карманах, в конце концов, извлекая основательно измятый клочок бумаги.

— Так… Рассветная Аллея, двадцать три семь, Морган Кейн. Запомнил?

Молчу. Амано тоже молчит. Смотрит то на меня, то на пацана.

— Ты чего, язык проглотил?

— Я… Э… Я и есть Морган Кейн.

— Правда? Класс! Вот это повезло, так повезло! Прямо в руки, ну не совсем… — хихикнуло создание. — То-то Люс сразу к тебе прильнула… Она же к твоему генетическому набору приучена.

— К моему?

— Ну, к набору твоего отца! Какая разница? В общем, я свое дело сделала, папаня будет доволен… Пока, парни!

Она (да, теперь уже точно — она) поманила меня пальцем. Я наклонился и получил теплый поцелуй в щеку:

— Спасибо, что заступился!

Миг — и разноцветная фигурка умчалась по направлению к отелю.

Амано подозрительно сузил глаза:

— Заступился? Это когда же ты успел?

— Да… само как-то получилось.

— Так где прячется ящерка?

Мой напарник начал надвигаться на меня с таким выражением лица, что захотелось исчезнуть.

— В надежном месте!

— В каком именно? — Следует нехорошее уточнение.

— Тебе я его показывать не собираюсь!

Делаю шаг назад.

— А я и не буду спрашивать твоего разрешения! — Амано засучивает рукава.

И что же делать мне? Покориться судьбе в лице переполненного энтузиазмом биолога? Ну, уж нет! Буду спасаться бегством. Если получится.

Эпизод 6

РОБОТЫ — ЭТО НЕ ТОЛЬКО ЦЕННЫЙ МЕХ…

Амано Сэна.

Следственное Управление Службы Безопасности Федерации, Третий Корпус, июнь 2103 г., четверг, накануне обеденного перерыва.

Возвращение Рэндольфа Доусона застало некоторых из нас врасплох.

Посудите сами, мой напарник добился-таки отгула! Тот, поощрительный, за успешное проведение боевого приема кейс-об-фейс, был аннулирован Барбарой за что-то, во что не хочу даже вникать — и вот не прошло и двух месяцев тяжкого труда, как парень заработал новый! И, радостно насвистывая, отправился его тратить, не дожидаясь очередных карательных санкций со стороны любящей тетушки. Мы с Паркером — одни на весь отдел. Вокруг ни единой живой души, кроме нас! Как могу, отвлекаю Джея на разбор полетов компьютера… Выходит из рук вон плохо — в Пенелопы[6] я определенно не гожусь. Уже начинаем трепетать: кто — от предвкушения, а кто — от ужаса, как…

— Что, не ждали? А я вернулся!

Я, было, подумал, что это Мо, ускакавший уже три часа назад (и как я продержался?). Но…

— Рэнди, черт, как ты не вовремя! — тем не менее радостно возопил Джей.

Ну, надо же! И впрямь наше светило дипломатии собственной персоной. Я-то думал, он окончательно обосновался на Земле, даже скучал по этой довольной кареглазой роже.

— Рэнди! Ты мой ангел-спаситель!

— Гм, ребята, вы уж определитесь между собой насчет моего скромного образа! А то как-то неуверенно себя чувствую: то ли я черт, то ли ангел… — Нас по очереди сграбастывают в охапку. Представляете парня, способного сграбастать, скажем, меня? Да-да, такой атлетически сложенный шатен двух метров ростом и девяносто кило весом! Так вот это Рэнди. А для вас — сэр Рэндольф Доусон, потомственный аристократ с Земли-матушки, все свое детство проведший в колыбели человечества и, по последним данным, решивший продолжить там свою блистательную карьеру. И уже три месяца как переведенный в Дипломатический Корпус Земли.

— Так ты к нам обратно? — Паркер, видимо, подумал о том же.

— Не совсем, — загадочно улыбнулся наш гость. — Но что на некоторое время, это точно. А время — такое растяжимое понятие. О, мой старый добрый стол! С новыми пятнами… — Холеный ноготь укоризненно чиркает по одному из следов утренней кофейной церемонии, неуклонно соблюдаемой моим новым напарником. Неуклонно, но неаккуратно.

— Ну что, сэры, какие у нас новости?

— Да «какие», «какие»… Лучше расскажи, как оно там, на Земле?

— Да никак, в сущности. Похоже, все интересное давно кончилось. Они там, словно в восемнадцатом веке, сами по себе. Я, когда выполнил ту миссию, с которой меня туда засандалили, сначала обрадовался: мол, возвращение бюста на родину героя наконец-то свершилось! Здравствуй, Земля моего босоногого детства! А фигушки.

— Что, такая скукота?

— Да не то слово. Все будущее здесь! Я, как сие осознал, вознамерился вежливо свалить, а они, наоборот: «Мы выхлопотали вам перевод! В наше элитное суперцентральное сверхдипломатическое Бюро! Живите теперь, мол, и радуйтесь». Ну и приходится жить. И радоваться тоже. Я и к вам сюда, уж извините, по делу приехал. И, — Рэнди быстро глянул на часы, — после перерыва я о нем, так и быть, поведаю. Всем. А сейчас…

Меня потянули за локоть. Хотя до часу оставалось еще изрядно. Вот такой подход к делу я считаю правильным!

— Сейчас мы с Амано сходим прогуляемся. Да, Амано? Должен же ты мне поплакаться, насколько ухудшилась ваша система обслуживания?

— А почему, как всегда, без меня? — обиженно заныл Джей.

— А с тобой мы потом отдельно сходим, дружище. Для контрольной проверки! — Доусон подмигнул расстроенному белобрысому, и мы радостно вывалились из офиса.

— Что, сильно достает?

— В самый раз, — прищурился я. Вот еще, жаловаться не хватало.

— В общем, у вас тут не скучно. — В голосе моего бывшего напарника явственно прослеживается облегчение. Как же его, беднягу, там все достало!

— Даже слишком весело, — тихо, чтобы он не расслышал, бурчу я.

Кафе неподалеку от Управления, 13.45.

После летней жары, уже прочно обосновавшейся на наших широких улицах, так приятно оказаться в прохладном погребке. Судя по удовлетворенной физиономии Рэнди, система обслуживания и его не сильно разочаровывает. Ну да, ну да… Вон та официанточка вполне в его вкусе. А вот эта — так даже в моем.

— Ну, каков твой вердикт, Рэнди? Персонал соответствует уровню заведения?

— Допустим, — ухмыляется он. — И не надо закатывать очи к небу, я себе недавно такую кошечку присмотрел… Закачаешься! И с коготками. Зовут Ли. Так что теперь я намерен вести сугубо целомудренный образ жизни… до поры до времени.

— Я, наверное, тоже, — вздыхаю. — Если характер Барбары будет ухудшаться с такой скоростью, скоро все женщины начнут ассоциироваться у меня с ней, и только с ней.

— Вот Паркеру будет радости!

— Не будет. Потому как все представители сильного пола у меня ассоциируются с Джеем уже лет эдак пять!

— Страдалец. А что, он тебя еще не покорил? — подмигивает этот чертов остряк.

— Узнаю старую привычку спрашивать об этом при каждой встрече! Нет. А теперь, при новом-то напарнике и том дурдоме… — Но в кои-то веки пожаловаться мне не удается.

— Стоп! А говоришь, новостей нет. Новый напарник! Кто таков? И неужели это правда?

— Нет, конечно. Кто таков? Некто Морган Кейн, если тебе это имя что-то даст. Племянник шефа. Хороший парень, только нервный больно. С такой-то родней немудрено.

— Стоп! Тот самый Мо?!

Так-так… Интересная гравюра Хокусая.

— Только не говори, что он телезвезда. Хотя в принципе ничего так, приодеть бы чуток.

— Нет, куда там телезвездам! Господи, абзац Отделу… Этот тип — сплошное ходячее стихийное бедствие! — Мой собеседник вздыхает, но почему-то скорее ностальгически, чем сочувствующе.

— А ты откуда его знаешь? Что, у него всегда были вредительские наклонности? Я-то думал, это все случайно. Да, впрочем, вреда-то немного, разве что ему самому.

— Ну что ты! Какие вредительские наклонности могут быть у парня, который за время нашей совместной учебы в колледже один раз был замешан в затоплении оного, дважды — в пожарах, являлся свидетелем кражи со взломом в кабинете астрономии, умудрился приехать в лифте на тринадцатый этаж (из двенадцати возможных) и даже сломал в замке вечный титановый ключ от спортзала? Не считая каждодневных мелочей. Да никаких!

вернуться

6

Почему жена Одиссея у всех ассоциируется лишь с верностью? Она еще и хахалям головы морочила — работой! Они ей: «Выбирай из нас лучшего!» — а она им: «Вот сейчас дотку этот гобелен…» Двадцать лет их динамила!