– Не могу представить Квилла в фургоне, если только там нет круглосуточного сервиса, – хмыкнул Арчи Райкер. – В детстве мы вступили в отряд скаутов, и Квилл был единственным, кто ненавидел жизнь в походных условиях.

Наследник Клингеншоенов мысленно содрогнулся, представив жизнь в фургоне с парочкой привередливых домашних кошек.

– Спасибо за предложение, – сказал он, – но я лучше сниму домик – что-нибудь простое, но желательно с водопроводом. Без особых изысков, но с элементарными удобствами.

– Там сдают дома, – сказала Мойра. – А в маленьком городке, в долине, есть ресторанчики и магазины. Дети спускались туда, чтобы сходить в кино.

– А библиотека и ветеринар там имеются?

– Наверняка, – ответил Кип. – Я видел здание суда, так что скорее всего городок этот – центр округа. Очень чистое, милое местечка. Представляете – река течёт прямо вдоль главной улицы.

– А как он называется?

– Спадзборо![1] – хором ответили Мак-Дайармиды, широко улыбаясь в предвкушении реакции Квиллера.

– Мы не шутим, – добавила Мойра. – Это название указано на карте. Городок находится между двумя горными хребтами. Мы жили дикарями в Национальном парке в Западных Картофельных горах. К востоку от них находятся Большая Бульба и Малая.

– А в долине протекает Соусная река, – пошутил Квиллер.

– Не угадал, река называется Иелихо, – парировал Кип. – Она очень хороша для скоростного спуска на плотах. Не Колорадо, конечно, но дети были в восторге. Имеются пещеры, если ты интересуешься спелеологией, хотя местные жители отбивают всякую охоту заглядывать в них. Да и Мойра слишком труслива.

– Откуда это название – Картофельные горы? Мак-Дайармиды вопросительно посмотрели друг на друга.

– Ну, – начала Мойра, – они такие круглые и бугристые. Какие-то дружелюбные. Знаешь, не такие подавляющие, как Скалистые горы.

– Большая Бульба сейчас осваивается, а на Малой живут по старинке. Говорят, в двадцатые годы она приютила немало самогонщиков – сборщики налогов не могли найти их в густых лесах, – продолжил Кип.

А Мойра добавила:

– На Малой Бульбе обитают разные ремесленники. Мы купили у них восхитительную керамику и корзины.

– Да, – опять вступил в разговор Кип, – там есть одна девица, она ткёт такие коврики, какие ты любишь, Квилл. – Мойра толкнула его локтем, но Кип повторил: – Да, да, молодая женщина, делает замечательные коврики. Хм… И как вам, холостякам, удаётся жить без жён, ведь совершенно некому вас всё время одёргивать?

– Это наш крест, – смиренно изрёк Квиллер.

– Если тебя действительно заинтересовали горы, я позвоню издателю местной газеты. Когда-то, в бытность учёбы в журналистской школе, мы жили в одной комнате, а прошлым летом он купил газету в Спадзборо. От него-то мы и узнали об этих местах. Его зовут Колин Кармайкл. Если ты решишься поехать туда, обязательно познакомься с ним. Мировой парень. Я попрошу, чтобы он нашёл для тебя агента по недвижимости.

– Только не говори обо мне так, будто я ещё один Рокфеллер, – взвинтят цену. Скажи, что мне хочется что-нибудь простое, без излишеств.

– Конечно-конечно.

– А как там с погодой?

– Отлично! За всё время нашего там пребывания с неба не упало ни капельки.

Оставшуюся часть вечера Квиллер выглядел рассеянным и постоянно теребил усы – нервная привычка, выдававшая желание действовать. Обычно он быстро принимал решения, вот и теперь мысленно уже мчался в Картофельные горы, чтобы уединиться там и найти ответы на мучившие его вопросы. Он не смог бы объяснить, почему именно эти горы привлекли его внимание, вероятно, сыграло свою роль название – уж больно аппетитное, – а он любил наслаждаться тем, что сам называл «пиршеством для желудка».

Когда после приёма он вернулся домой, у дверей его встретили два сиамца – уши торчком, хвосты виляют в ожидании угощения. Он выдал каждому по доброму куску ветчины, тайно унесённой из бара отеля, и, после того как они жадно и шумно разделались с гостинцем и тщательно умылись, объявил:

– Вам это не понравится, но мы на лето отправляемся в горы.

Он всегда беседовал с ними так, словно они были человеческими существами с довольно высоким IQ. И часто удивлялся, как он жил долгие годы один, без этой парочки смышлёных созданий, умевшей внимательно выслушать его и ответить одобрительным подвыванием и мяуканьем.

Коко и Юм-Юм – пара сиамских кошек с гипнотизирующими голубыми глазами. Бежево-песочные шкурки сиамцев удачно гармонировали с коричневыми сапожками на лапках и тёмно-коричневыми масками на мордочках. Кошечка, очень нежная, любила сидеть на коленях у Квиллера, зачарованно глядя на его усы, и пользовалась всеми кошачьими уловками, желая добиться своего; кот – весьма неординарная личность – обладал способностями к расследованию и даже предвидению, при определённых обстоятельствах конечно. Официально он именовался Као Ко Кун и в полной мере соответствовал этому имени. Подвиги кота отнюдь не являлись плодом воображения Квиллера: практичный, даже циничный в некоторых вопросах журналист, он в течение ряда лет записывал их, собираясь рано или поздно издать о Коко книгу.

Квиллер предвидел отрицательную реакцию своих домочадцев на сообщение о поездке. Если они умели читать его мысли, то он знал об их нелюбви к перемене мест. И действительно, Юм-Юм свернулась в клубочек, подобрав под себя лапки, и с укоризной воззрилась на Квиллера. Но Коко… Коко, на удивление, воодушевился известием о предстоящем путешествии и с важным видом принялся расхаживать взад и вперёд на своих длинных и стройных лапах.

– Я принял правильное решение? – спросил его Квиллер.

– Йау! – с энтузиазмом ответил Коко.

В течение нескольких последующих дней Квиллер улаживал домашние дела, разрабатывал маршрут, выбирал мотели, составлял список вещей, которые собирался взять с собой. При хорошей погоде и спокойной жизни ему потребуются только легкие вещи. Ему даже в голову не пришло взять что-либо на случай дождя.

Вскоре из Спадзборо начала поступать корреспонденция. Первый проспект приглашал его приобрести часть ещё только строящегося дома. Какой-то агент по продаже недвижимости перечислял жилые участки и площадки для строительства. Фирма-подрядчик предлагала построить дом, о котором Квиллер «мог только мечтать». Несколько агентов прислали перечни сдаваемых в аренду домиков и коттеджей с пометкой «Держать домашних животных не разрешается». С большим интересом сиамцы наблюдали за тем, как каждое письмо вскрывалось и выбрасывалось в корзину. Но чем неутешительнее выглядели варианты, тем больше Квиллер утверждался в своём решении ехать в Картофельные горы.

Ситуация улучшилась после телефонного звонка из Спадзборо. Голос по телефону звучал дружелюбно и энергично:

– Мистер Квиллер. я – Долли Лесмор. Колин Кармайкл сказал нам, что вы хотите найти уединённое местечко в горах на всё лето.

Голос был низким и хрипловатым, явно его обладательница злоупотребляла никотином. Квиллер мысленно представил её: невысокого роста, решительная, с высокой причёской, любит яркие цвета, курит по три пачки сигарет в день, а карманы полны мятных таблеток.

– Да, – ответил он, – я подумываю об отдыхе в горах.

– Прекрасно. Я звоню, чтобы узнать, на что именно вы рассчитываете. У нас много вариантов, с различной оплатой. Но прежде всего скажите: вы хотите снять дом с внешней или с внутренней стороны горы?

Вопрос лишь на секунду озадачил его.

– На горе . Внутреннюю часть я оставляю троллям.

Долли Лесмор рассмеялась.

– Я сейчас всё объясню. – сказала она. – Внутренний склон обращён к долине, на Спадзборо, плюс вы можете наблюдать эффектные закаты солнца. Внешний склон выходит на восточное предгорье, но и тут вы не в проигрыше: все восходы – ваши.

– А на вершине у вас что-нибудь есть?

– Прекрасно! Вы хотите всё сразу! А теперь назовите мне дату вашего рождения, это поможет подобрать подходящее место.

вернуться

1

Spudsboro– от «spud», здесь: картофелина (англ)