Перед тем как подняться наверх и завершить вечер чтением, он дал сиамцам их обычную еду перед сном – сухой корм, придуманный поваром-гурманом из Мускаунти. Квиллер смотрел, как они грызли и жевали, но мыслями был далеко. Он не испытывал ни малейшего желания вставать на чью-либо сторону в местной политике и не собирался становиться слепым орудием в руках жителей гор. И всё же безобразное обращение в гольф-клубе и эмоциональные излияния Кризалис за ужином взволновали его.

Вопрос о хорошем адвокате решался легко, стоило лишь позвонить «Хасселрич, Беннет и Бартер» в Пикаксе, но разговор со старым Хасселричем – трепещущие веки и дрожащий подбородок – предполагал краткое изложение дела. Придётся провести предварительное расследование по убийству в День отца, но провести спокойно, не вызывая шума в долине.

Рассеянно наблюдая, как сиамцы умываются после еды, Квиллер начал поглаживать усы: возникла идея. Как прикрытие он использует уловку, сработавшую в прошлый раз. Это бы объяснило и причину его пребывания здесь, и необходимость ознакомиться с расшифровкой стенограммы суда над Бичемом, а также дало бы ему возможность опросить местных жителей, особенно тех, кто стал жертвой разгромных редакционных статей Хокинфилда. Чтобы эта новость распространилась как можно быстрее, он прежде всего сообщит о своей идее Кармайклу из «Вестей».

«Колин, – скажет он, – я хочу, чтобы вы узнали первым. Я собираюсь написать биографию Дж. Дж. Хокинфилда».

ДЕСЯТЬ

Бичем вновь оказался прав. Дождь шёл всю ночь, шумя, как стадо слонов, колотя по деревьям и по крыше, насыщая землю влагой. Во вторник утром ливень утих, оставив после себя стекающие с деревьев капли, влажный воздух и раскисшие дороги. Квиллер не думал, что плотник приедет продолжать работу.

Когда он готовил себе кофе на завтрак и пытался сделать помягче булочки четырёхдневной давности, зазвонил телефон, и мужской голос сердечно сказал:

– Как поживаете, Квилл? Устраиваетесь? Я слышал, вы вчера вечером ужинали в гольф-клубе. Это Колин Кармайкл.

– Скажем так, я участвовал в фарсе, который выдавался за ужин, – резко возразил Квиллер. – Как вы узнали об этом?

– Мне позвонили, потому что я поручился за вас.

– Если они хотят принести извинения, то уже слишком поздно. Я разорвал свою карточку.

– Это не совсем извинение. Это объяснение, – сказал издатель. – Они считают, что я должен объяснить вам ситуацию. Грубо говоря, вы привели в клуб гостя, которого члены клуба не хотят видеть у себя.

– Именно это я и предположил, – ответил Квиллер с вызовом. – Передайте членам клуба, что они могут делать что хотят. Исключая издателей, конечно.

– Честно говоря, я очень не хотел звонить вам Квилл. И сожалею, что так получилось вчера.

– Я тоже сожалею. Теперь я знаю кое-что о Спадзборо, чего я не хотел бы знать.

– Не держите на меня зла за это. Может, пообедаете со мной?

– Лучше я заеду к вам в офис. Хочу кое-что обсудить и заодно посмотрю кое-какие старые номера газет.

– Ради бога. В любое время после двух. В два мы подписываем в печать специальный выпуск, и я хочу быть при этом.

– Чему посвящен выпуск?

– Шестнадцать страниц про июньские свадьбы, с огромным количеством рекламы, естественно.

– Решено, увидимся после двух.

К изумлению Квиллера, на стоянку въехал красный пикап с одним голубым крылом, и он направился к бельведеру поздороваться с плотником.

– Доброе утро, мистер Бичем. Довольно сильный дождь прошёл вчера ночью.

– Будет ещё сильнее.

– Ммм… ну… кажется, это приобретает прекрасную форму. Хотя я и не знал, что постройка будет шестиугольной.

– Какой?

– Что у постройки будет шесть сторон, а не четыре.

– Решил построить необычно.

– Благодарю вас. – Квиллер неторопливо, руки в карманах, обошел вокруг постройки. – Красивый вид отсюда. В этом вы тоже были правы.

– В горах этого много. – Плотник выпрямился и показал направление ножовкой: – Там красивая тропа вниз.

– Спасибо, но я не хочу больше рисковать и потеряться в лесах.

– Если заблудишься, просто нужно продолжать идти. Обязательно куда-нибудь выйдешь.

– Я восхищаюсь вашей философией, мистер Бичем. А что вы скажете о пещерах? Я слышал, в горах много интересных пещер. Вы знаете что-нибудь о них?

– Полно летучих мышей. Что, нравятся летучие мыши? Знал парня, которого искусали летучие мыши. Протянул ноги.

– Как я понимаю, вы не рекомендуете пещеры. А что вы скажете о живописном водопаде?

– Интересно! Много змей, но очень красиво! – Глаза плотника лукаво поблёскивали.

«Это своеобразный юмор: пугать жителей долин рассказами о змеях, медведях, летучих мышах, – подумал Квиллер. – Пусть веселится». А вслух произнёс:

– Когда вы думаете закончить?

– Когда закончу. Ещё будут дожди.

– По радио сказали, что на некоторое время дожди прекратятся, – сообщил Квиллер.

– Там, на радио, ничего не знают, – сказал этот специалист по погоде.

Квиллер вернулся в дом переодеться для поездки в город и, когда брился, услышал, что ещё одна машина въехала на стоянку. Выглянув в окно из верхнего холла, он увидел, как Долли Лесмор, в блестящем жёлтом платье, выходит из белой машины с откидывающимся верхом. Вытерев полотенцем мыльную пену с лица, он поспешил вниз, чтобы впустить гостью в дом.

– Надеюсь, не помешала вам, – весело сказала она. – Я просто хотела посмотреть, что сделала для вас Сабрина. Растения очень хороши в холле, правда? Где вы взяли этот великолепный подсвечник?

– В Картофельной Лощине, – ответил Квиллер. – Проходите в гостиную и садитесь. Я принесу кофе.

– Я так и знала, что вы предложите именно это.

– Добавить чуточку коньяку?

– Не знаю, не повредит ли он мне, – сказала она. – Разве капельку… я еду в офис… Это и есть ваши кошки?

Сиамцы царственно входили в комнату, убежденные, что внимание будет прежде всего направлено на них.

– Некоторые называют их именно так, – сказал Квиллер. – Я считаю их домашним программным обеспечением.

Долли отвернулась:

– Я ничего не понимаю в кошках. Мы держали собак.

При этих словах Коко и Юм-Юм тотчас развернулись, одновременно сделав U-образный поворот длинными, гибкими телами. Казалось, что передние лапы выходили из комнаты, в то время как задние ещё входили. Квиллер подал кофе в новых кружках, объяснив, что они ручной работы Отто-гончара, добавив:

– В Лощине очень интересное сообщество ремесленников. Надеюсь, никто не станет уговаривать их переезжать в торговый центр.

– Не волнуйтесь! У этих бульбиков не хватает здравого смысла даже на то, чтобы ухватиться за выгодное предложение, когда они его получают. Они лучше будут всё лето играть в магазин, а всю зиму жить на пособие. Не дружите с бульбиками, Квилл.

Он фукнул в усы. Теперь он понимал причину её неожиданного визита: клуб и её известил о его «ошибке».

– Разве вы не нанимали бульбика, чтобы сделать ремонт в этом доме? – спросил он её с вызовом.

– Ну, вы знаете, мистер Бичем очень хорошо выполняет работу за небольшие деньги. – Долли одобрительно осмотрела комнату: – Сабрина великолепно здесь поработала. Она – Дева. Это хороший знак для дизайнера.

– А ваш знак? – спросил он. – Или это коммерческая тайна?

– Я – Лев.

– Полагаю, это хороший знак зодиака для продажи недвижимости.

– Это хороший знак зодиака для продажи чего угодно, – ответила она с гортанным смехом.

– А знак Хокинфилда? Его кто-нибудь знает?

– Конечно. Козерог, что означает: упрямый, жаждущий власти человек, и, казалось, Дж. Дж. всегда выходил победителем, но и у него была чувствительная сторона, о которой мало кто догадывался. Когда он потерял всех троих сыновей, его жизнь пошла прахом. Вы знали об их смерти?

– Я знал, что произошли два несчастных случая со смертельным исходом.

– Дж. Дж. винил в их смерти бульбиков, – сказала Долли, став внезапно серьезной, – он помешался на этом.