– Что-то запуталось у него в когтях, – сказал он, вернувшись.

Когда он уходил, она сидела на диване спиной к одной из ширм, но теперь ходила по комнате, рассматривая взятые напрокат предметы. И Квиллеру показалось, что она всё время бросает взгляды в сторону секретера в дальнем конце комнаты.

– Как вам нравится идея Сабрины изменить вид гостиной с помощью ширм? – спросил он.

– Замечательно, – ответила она, но как-то между прочим и, снова сев на диван, стала грызть орехи.

– Очевидно, серый цвет – любимый цвет вашей матери. Сабрина сказала, что у неё были прекрасные серые глаза.

– Да, она любила серое. Она всегда носила серое.

– У вас глаза как у вашей матери, Шерри.

– Думаю, да, – ответила она рассеянно, поглощенная своими мыслями.

– Как печально то, что с ней произошло.

Шерри явно что-то беспокоило, и Квиллер пытался переключить её внимание на себя.

– Я не смог найти озеро Батата. Или это миф? – спросил он.

– Нет, оно существует. Именно там мои братья обычно рыбачили.

– А вы, полагаю, равнодушны к рыбалке?

– Меня никогда не приглашали, – ответила она, пожав плечами.

– Вы помните то время, когда озеро Батата ещё было водопадом?

– М-м… да, помню. Зимой водопад превращался в одну большую сосульку высотой с десятиэтажный дом… Извините меня, Квилл, я хотела бы вздремнуть. Эта авария, вы понимаете… и коктейли…

– Да, конечно. Я понимаю.

– А… они ещё там? – спросила она робко.

– Если вас что-то побеспокоит, скажите мне, – предложил Квиллер, – кошки вас не потревожат.

Коко и Юм-Юм всё ещё сидели в холле, прислушиваясь к разговору, и он прогнал их в кухню. Он понимал, что учтивость требовала закрыть их там, но ему не хотелось этого делать. Кроме того, у него зарождалось смутное предчувствие, которое подтверждалось легким покалыванием над верхней губой.

Шерри поднималась на второй этаж, держась за перила, и, как только она скрылась из виду, он осмотрел секретер в гостиной. Обязательный мистер Бичем поставил его на место, как его и просили, но не закрыл им полностью дверь в кабинет Хокинфилда. С одной стороны выглядывал краешек дверной рамы. Если Шерри заметила это – в чем он был уверен, – что она подумала? Если поставить сейчас стол на место, то заметит ли она это изменение? Он не сомневался, что заметит. Взгляд её серых глаз был наблюдательным, цепким.

Он стоял в раздумье, как вдруг глухой звук падающего предмета, сопровождавшийся тихим звоном колокольчика, встревожил его.

– Это ещё что такое? – пробормотал он.

Это оказался телефон, который лежал на ковре у охотничьего шкафчика, а Коко сидел рядом, преисполненный чувства гордости за содеянное.

– Безобразник! – отругал его Квиллер, поднимая аппарат и проверяя, работает ли он.

Коко, игнорируя замечание, разлегся у шкафчика и стал извиваться, как делал это не раз, но сегодня его изящная передняя лапка что-то пыталась найти под ним. Эти попытки в сочетании с телефонным маневром были достаточным основанием, чтобы возбудить любопытство Квиллера. Кот что-то сообщает ему!

Взяв фонарик, Квиллер посветил им под шкафчиком, но единственное, что смог увидеть, – это коллекцию комочков пыли. Стало ясно, почему миссис Хокинфилд не любила эту вещь: шкаф был не просто уродливый, но и слишком низкий, убирать под ним можно было только лежа на полу.

– Забудь об этом, – сказал Квиллер Коко.

– Йау! – сердито ответил тот, опрокинулся на спину и снова стал шарить под шкафчиком. Квиллер погладил усы и подчинился. На вешалке для зонтов он выбрал тонкую бамбуковую трость с изогнутой ручкой. Потом, опустившись на колени и наклонившись, вслепую несколько раз провёл тростью под шкафом. Выгреб несколько комочков пыли, или «котяток», как называла его мать пушистые комочки ворсинок, пыли и волос собирающихся под мебелью. «Котятки» в доме Хокинфилдов были преимущественно серого цвета, как и ворсинки серых ковров. Потом трость вытащила из-под комода короткую ленточку и небольшой кусочек оберточной бумаги от давно забытого подарка.

– Это всё, – сказал он Коко, который ходил вокруг, явно взволнованный происходящим, и выключил фонарик.

– Йау! – запротестовал Коко.

– Там больше ничего нет, и мне совсем не нравится стоять на голове, чтобы развлекать кого бы то ни было – человека или зверя.

– Йау-йау-йау! – настаивал кот громко и внятно, и тут откуда-то возникла Юм-Юм, поддерживая его своим «н-н-яу!».

Квиллер ясно почувствовал холодок над верхней губой и снова опустился на колени, включил фонарик прижался лицом к полу и провел ещё раз под комодом изогнутой ручкой. На свет появилась резиновая кость для собак.

– Чёрт побери! Это и есть то, что ты хотел достать?! – в сердцах воскликнул Квиллер.

– И-и-и, – говорил Коко, не обращая внимания на кость.

– Хочу, чтобы вы знали: я делаю это под давлением.

Квиллер ещё раз пустил в ход трость, чтобы исследовать самые дальние углы. Сначала он вытащил ещё одного «котёнка»… потом твёрдый резиновый мячик… а затем появился ещё комочек, но настолько необычный и настолько значительный, что Квиллер положил его в ящик охотничьего шкафчика. Поставив на место трость и убрав мусор, он сел, чтобы продумать ход действий.

СЕМНАДЦАТЬ

Когда Шерри спустилась после сна вниз, в её туалете добавилось золотое украшение и от неё исходил запах тонких французских духов. Она выглядела посвежевшей. А по мнению Квиллера, так просто потрясающей. У неё был стиль, но её стиль был копией с образца. Отбросив волосы назад обеими руками, она спросила:

– Сколько Сабрина взяла с вас за работу?

Он был рад честно сказать, что счёт от фирмы «Пил и Пул» ещё не пришёл.

– Если я куплю дом, Сабрина переделает его снаружи и внутри, – ответил он, частично чтобы уколоть Шерри в ответ за её бестактный вопрос. – У неё есть несколько умных идей. А кроме того, она обладает очаровательной внешностью, – добавил он, продолжая говорить колкости.

– Вы встречались с её мужем? – спросила Шерри не без злорадства. – Вот кто действительно обаятельный человек!

– Мужем? – повторил небрежно Квиллер, чувствуя легкое разочарование.

– Спенсером Пулом. Он научил её всему, что она знает. Он уже в годах, седой, но мужественного вида и очень весёлый.

– Хотите кофе? Или чего-нибудь освежающего? – спросил он рассеянно, вспомнив свою находку под комодом – пыльный комок волос. Седых волос.

– Второе, – ответила она лукаво. – То же, что и раньше. Но я подожду моего друга. Поднимается ветер. Ненавижу, когда за окном завывает ветер.

Она смотрела, как Квиллер зажигает восемь свечей, потом провела ладонью по гладкой внутренней поверхности чаши из капа и спросила, сколько он заплатил за подсвечник и чашу.

– В котором часу вы ждёте своего друга? – спросил он.

– С минуты на минуту. Это Хью Ламптон. Вы знакомы с ним?

– Я слышал это имя. Он адвокат и играет в гольф, да?

– Да, но сначала второе, а потом первое, – сказала она с ехидной гримасой.

– Вы давно знакомы с ним?

– Со школы. Кажется, я слышу шум его машины. – Она подбежала к входной двери. – Да, вот и он!

У мужчины, с которым она здоровалась, было красивое худощавое лицо и сосредоточенный взгляд, о котором говорил Кармайкл, загар играющего в гольф человека, подчеркнутый голубой клубной рубашкой, и копна пепельно-седых волос. Понятно, почему он имел столько поклонниц. Их встреча была в меру пылкой, большей частью со стороны Шерри.

– Счастье, что всё обошлось, – сказал он ей.

– Это Джим Квиллер, который спас меня… Квилл это Хью Ламптон. – Мужчины пожали друг другу руки.

– Повторите, пожалуйста, вашу фамилию, – попросил адвокат.

– Квиллер. Начинается с «кв». Зовите меня просто Квиллом. – Он жестом пригласил гостей в гостиную. – Что будете пить?

– Квилл готовит превосходный манхэттен, – сказала Шерри, усаживаясь в знакомую позу на диване.

– Ты поосторожней с этим, – предупредил её Ламптон. – Спасибо, я выпью виски, разбавьте немного водой.