– Хорошо. Но ты точно будешь?

– Да точно, точно. У меня тут… небольшая проблема.

– Тогда ждем!

Ваня отключил трубку. Небольшая проблема звалась мамой, которая вздумала второй раз температурить за эту осень. Раньше открытия официального ОРВИ-сезона. А у отца удачно наметилась командировка, которую не получалось отменить, потому что все было завязано на давних переговорах и куче самых разных людей, в том числе и звезд кино.

Утром Ваня торопился в институт, учился, закрывал хвосты, потом возвращался домой, покупал по дороге продукты и лекарства, потом наступало время работы. На его резюме откликнулась одна риелторская фирма и приняла студента на сдельную оплату. Ваня уже три раза встречался с потенциальными покупателями – показывал им трешку в Бибирево, выставленную на продажу.

А ребята из группы дергали на предмет возобновления репетиций. И как им объяснить, что для музыки нужна душа? Ведь, кажется, сами музыканты, сами должны понимать. Но нет. Не понимали. Сказали, что устали от простоя, хотят вернуться к репетициям и концертам и вообще – им давно нужны новые песни. А где их взять – эти песни? Если все молчит.

Вот квартиры показываются легко.

А песни… Нет, не пишутся.

И все же группу распускать не хотелось. Поэтому, как только перевалило за середину октября и погода заметно ухудшилась, Ваня сказал, что, наверное, можно попробовать. Не успели парни порадоваться, как выяснилось, что из подвала их выселяют. Подвал уже заняла другая группа, поэтому пришлось искать новое помещение.

А мама вроде пошла на поправку. Температура спала, однако слабость сохранялась. Да еще появился нехороший кашель, грозящий бронхитом. В офис в таком состоянии она выходить не могла, поэтому работала на дому – придумывала интерьер для двухуровневой квартиры. Ваня поглядывал на варианты и думал о том, что если бы умник решил сделать ремонт, то мама смогла бы сделать из его и без того крутой квартиры нечто еще более крутое.

И вообще хорошо, что умник вернулся, отлично посидели с пивом недавно.

– Мам, ты микстуру приняла? – строгим голосом прокричал Ваня, засовывая в чехол гитару.

– Приняла, – еле послышалось в ответ.

Мама кричать не могла.

– Я на репетицию, – сказал он, выйдя из своей комнаты. – Когда вернусь, не знаю, сегодня первая репетиция и новое место. Но на сытный ужин очень надеюсь.

Мама оторвалась от ноута, который устроила на столике перед диваном, и улыбнулась:

– Будет тебе ужин.

– Не скучай! – это он уже из коридора посоветовал.

Всю дорогу в метро Ваня думал о том, что руководитель группы он так себе. Не принимал никакого участия в поиске помещения для репетиций. Ребята сами где-то откопали убитую однушку в доме под снос. Хозяева обрадовались возможности хоть сколько-то заработать денег за аренду. Ваня был в той однушке всего один раз, ребята без него перетаскивали туда барабанную установку, обивали стены войлоком. Ваня ссылался на сочинение новых песен. Стыдно было, что уж там. Но… даже сейчас, неся за плечом гитару, он чувствовал, что переступает через себя. Ради пацанов. А с песнями он что-нибудь придумает, где-то у него хранились старые тексты, которые Ваня никому не показывал. Половину из них выбросить надо. Они… о Ней. А из другой половины, глядишь, что-нибудь и удастся сделать.

Ваня вышел из метро и направился к бульвару. За бульваром теснились старые переулки, туда-то и лежал его путь. А бульвар стоял совсем осенний. И не думать о Ней снова не получилось. Потому что год назад… год назад он был влюблен. Влюблен так, как никогда. И сейчас Ване казалось, что такое бывает всего лишь раз в жизни. И больше он уже не влюбится. Не сможет. Да и не хочет. Кому нужна такая любовь?

Поправив ремень чехла на плече, Ваня шел по дороге мимо старых лип. И там, чуть дальше, у площадки с лавочками, он увидел уличную выставку. Такие в последнее время очень популярны. Стенды-гармошки с большими фотографиями. Темы самые разные, от промзоны до птиц столицы.

Ваня дошел до фотографий и остановился. Кукольный театр, ну надо же. Фотографии перемежались вариантами афиш, а вверху слоган: «Помоги выбрать афишу для нового спектакля. Проголосуй в нашей группе в ВК».

Ну-ну… Ваня собрался было продолжить свой путь, но тут прочитал название спектакля. «Ходжа Насреддин». Та-а-ак… Не тот ли это Ходжа? И не тот ли осел? Фотографии с репетиций показали, что тот. Яна стояла с ним в обнимку в группе других артистов и серьезно внимала режиссеру. Все же роль ответственная, что ни говори. И роль ответственная, и девочка хорошая. Но общаться им, видимо, не судьба. Жаль…

Ваня перевел глаза на афишу и прочитал:

«Осел – Яна Котова».

Фамилия ей подходит. Интересно, когда премьера?

За фигуру с гитарным чехлом за спиной взгляд зацепился сразу. Яна остановилась. До начала репетиции еще десять минут, но она любила приходить заранее. А теперь замерла возле стен своего нового театра.

Вслед за гитарой Яна стала изучать и то, что к ней прилагалось. Джинсы, кожаная куртка, темные, взлохмаченные осенним ветром волосы…

То-то фигура показалась ей знакомой!

Ноги понесли сами. Яна остановилась за спиной, чтобы еще раз убедиться. Чехол был из грубой черной ткани, на молнии. Может быть, так выглядят все чехлы – Яна до сих пор не видела близко гитарные чехлы. А вот хозяина этой гитары Яна уже видела. Только вот не знала, что он играет на гитаре. Что пишет стихи – знала. Хотя лучше бы не знала.

Яна тряхнула головой и неожиданно для себя негромко запела:

– Кто это, кто это, кто, этот парень с гитарой?

Ее пение произвело эффект – Иван обернулся так резко, что едва не задел ее футляром. Сначала он смотрел на нее, словно не узнавая. А потом широко улыбнулся. Янино сердце сделало кульбит.

– Привет.

– Привет, – Яна скосила глаза на гитарный гриф. На него было смотреть гораздо безопаснее, чем в Ванины темные глаза. – Что ты здесь делаешь? Не ожидала тебя тут увидеть.

Вопрос был на самом деле не праздный. Неужели он… искал ее?!

– У нас группа. Мы играем рок. Пытаемся во всяком случае, в прошлом году выступали в клубах. Нас даже пару раз по радио гоняли.

Не искал. Но нашел же! Яна переваривала услышанное. Своя группа. Песни на радио. И все это так спокойно, как о чем-то обыкновенном. Как много ты не рассказал о себе, Ваня. Или это я не дала тебе такого шанса?

– А вы зрителей на репетиции пускаете? – выпалила Яна, не успев даже осознать – что она говорит. И почувствовала, как на щеки наползает предатель-румянец.

– Ну… – Ваня взъерошил волосы на затылке. Это его излюбленное движение. Оказывается, она и это помнит! – На репетиции нет, только на концерты, но если хочешь… можно это дело устроить.

Яна поняла, что в ней просыпается спортивный азарт. Всех не пускают, а ее пустят!

– Я бы очень хотела! Мы с Афанасием ни разу не были на репетиции рок-группы.

Оказывается, у нее вполне получаются взгляд и интонации кота из «Шрека». Или это в Афанасии дело? Но Яна поняла, что дело – в шляпе! Или в шапке. Вязаной. И Ванины слова это подтвердили.

– Тогда пошли. Только мне придется нашим объяснить твое присутствие. Ты на чем-нибудь играть умеешь?

На смену спортивному азарту пришел испуг. А не слишком быстро… все происходит? Но главное было даже не в этом. Яна вздохнула.

– Я немножко умею на фортепиано. Но прямо сейчас у меня тоже репетиция. А можно мне в другой раз? У вас еще будут репетиции?

– Да, будут, – без запинки согласился Ваня. – И это… на фортепияно у меня уже есть один кандидат. А петь ты умеешь?

А кому я только что пела про парня с гитарой?!

– Конечно!

– Отлично! Скажу нашим, что у нас намечается песня-дуэт.

Вот тут уже к румянцу присоединился распахнутый от удивления рот. А перед глазами мгновенно возникла картина – они вдвоем на сцене, Ваня с гитарой и… О-о-о… Это слишком соблазнительно. И слишком невозможно.