– Илья Королёв, мой ученик. Про его исполнительский дар вы наверняка знаете, но он пишет совершенно удивительную музыку. Илюша, это Антон… то есть Андрей Пожидаев. Он тоже… в своем роде… – Виктор Рудольфович наморщил лоб, явно подыскивая подходящее слово: – Делает звук для фильмов!

Лицо все же удалось взять под контроль. Голос тоже. А вот Таня рядом по-прежнему дышала через нос.

– Рад видеть вас снова, коллега.

Илья наблюдал, как с лица Пожидаева сползает напускной восторг. Он несколько секунд смотрел на Илью, явно пытаясь вспомнить, где и когда они встречались. Потом спохватился и пожал протянутую руку. Но сказать так ничего и не смог. А рядом вдруг раздался невозмутимый голос профессионального радиодиджея.

– Здравствуйте, Андре.

Вспомнит – не вспомнит?

Было неожиданно увидеть на этом вечере гения саундтреков. И дело вовсе не в том, что музыка для кино – несерьезное занятие. Еще какое серьезное! Для кино писали Прокофьев и Шостакович. Просто Андре Пожидаев… не очень вписывался в круг приглашенных. А если учесть, что и профессор его не сразу припомнил, значит, приглашение Андре не вручали. Но он здесь как-то оказался.

Талантливый человек талантлив во всем. В том числе и в возможности попасть на любое мероприятие. Костюм его был такой же праздничный, как и букет. А заколка на галстуке с известным логотипом. Куда же без этого?

– Вы знакомы? – Виктор Рудольфович встрепенулся и внимательно переводил взгляд с Тани на Пожидаева и обратно.

– Да, я брала у Андре интервью, – мило улыбнулась она. – Получилось… любопытно.

Он ее вспомнил.

– Татьяна Тобольцева, если не ошибаюсь, – и голос такой… добрый-добрый.

Как же, Таня ведь тоже на этом вечере, да еще и рядом с юбиляром.

– Королёва, – поправила Таня Андре, – уже Королёва.

Вспомнил? Все вспомнил, по глазам видно. Заодно и Илью вспомнил. Да-да, того самого, кому когда-то покровительственно вручил визитку и музыку которого сегодня будет исполнять сам профессор.

– Виктор Рудольфович, кстати про интервью, – Таня повернулась к юбиляру, – мы с Майей Михайловной решили, что вам надо дать интервью. Мы можем сделать по-настоящему интересную передачу о жизни, музыке и учениках.

Профессор улыбнулся и развел руки:

– Ну кто я такой, чтобы спорить с вами и Майей Михайловной!

– Со мной еще можно, но с Майей Михайловной… – согласилась Таня.

И они все дружно рассмеялись, даже Андре, хотя его смех прозвучал фальшиво, потому что он не знал, кто такая Майя Михайловна, но, конечно, признаться в этом не мог.

И тут кто-то за спиной воскликнул:

– Андре Пожидаев, смотрите!

Наконец и гению саундтреков перепало внимание. Маэстро встрепенулся, подтянулся, вручил букет юбиляру во второй раз и со словами:

– Еще раз поздравляю! Не буду вам надоедать… – устремился на зов.

Через несколько секунд послышалось характерное:

– И со мной сфотографируйтесь, если можно…

– И со мной!

– А автограф можно?

Таня наклонила голову к Илье и прошептала:

– Павлин распустил хвост.

Пока они понимающе улыбались друг другу, около профессора оказался новый гость, который громогласно поприветствовал:

– Витя!

– Марк! – не менее громогласно ответил профессор.

Таня подняла голову и замерла. Потом моргнула. Ничего не изменилось. Два абсолютно одинаковых усатых человека стояли перед ней. Близнецы?!

И Витя, то есть Виктор Рудольфович, от чистого сердца вручил нарядный букет Андре своему отражению:

– Это тебе! С днем рождения!

Таня завороженно смотрела на уже двух юбиляров.

Тот, кого звали Марк и, наверное, тоже Рудольфович, внимательно и скептически посмотрел на букет, а потом поинтересовался:

– У кого ты его украл?

Впрочем, вопрос остался без ответа, потому что, подняв голову от букета, он увидел Илью, явно узнал его, обрадовался, удивился – и все это за пару секунд.

– А вы тут какими судьбами, юноша? – прозвучал вопрос.

– Я вас сейчас познакомлю! – Виктор Рудольфович схватил Илью за рукав. – Марк, это мой лучший ученик Илья Королёв.

– Да нет же, это мой лучший ученик Илья Королёв, – парировал Марк.

– Ой… – тихо вздохнула Таня и взялась за второй рукав Ильи – чтобы не упасть.

Одни потрясения. Не успели оправиться от Андре, а тут уже новое. Она взглянула на мужа. Тот стоял весь из себя серьезный, но было заметно, что держится из последних сил, чтобы не рассмеяться. Весело ему!

Конечно, все быстро разъяснилось, и вскоре уже четверо смеялись над невероятным совпадением – оба Рудольфовича являются преподавателями одного Ильи. Конечно, Таня с Ильей поздравили и второго юбиляра, а потом пришла пора пройти в зал.

Настало время праздничного концерта. И концерт был великолепен! На сцену один за другим поднимались ученики профессора, исполняя Рахманинова и Шопена, Прокофьева и Брамса.

А потом слово взял юбиляр.

– Самый дорогой подарок, который можно сделать преподавателю, – это выступления его учеников. Но сегодня я покажу вам особенный подарок. Это музыка, которую сочинил один из моих учеников, Илья Королёв. Такой подарок я получаю впервые.

После этого маэстро сел за рояль. Зал затих. Зал предвкушал, а затем внимал. Зал был покорен. И у Тани от невероятности момента, от радости, от гордости и от любви защипало в глазах. Пусть сегодня Илья не на сцене, зато его музыка звучит. И как звучит!

Конечно, после зрительских оваций Илья преподнес букет своему учителю, а когда вернулся на место, сказал Тане:

– Когда мою музыку исполняет Виктор Рудольфович, я начинаю верить, что в крайнем случае смогу все-таки стать композитором. Бетховен же писал музыку глухим.

– А что будет, когда твою музыку начнет исполнять Иня? – спросила она.

– Тогда я точно прикинусь Бетховеном.

В день юбилея профессора Самойленко Майю снедала какая-то непонятная тревога. Хотя дело, кажется, наконец тронулось с той мертвой точки неизвестности. Они поговорили с Юней, поговорили хорошо. И наметился какой-то путь. Но все же поводов для волнения оставалось предостаточно. Особенно сегодня. В день юбилея наставника сына. Сложись все иначе – Юня бы сегодня был на сцене. Сложись все иначе – и Майя сидела бы в зале и слушала сына.

Весы. И у всего есть цена.

Майя утром звонила Виктору Рудольфовичу – поздравляла с юбилеем, извинялась, что не сможет прийти. Он в ответ сказал, что все понимает, что будет сегодня сам исполнять музыку Юни. Майя едва не всплакнула от чувств. Как Юне все-таки повезло с наставником! И все сегодня пройдет хорошо. Юня не будет играть. Но его музыка будет звучать со сцены. А значит – мы выберемся к свету.

В качестве компенсации за отсутствие на концерте в честь юбилея профессора Самойленко Майя включила себе концерт Мендельсона для фортепиано и скрипки ре минор. Ей вообще очень нравились произведения для этих двух инструментов. Когда-то они играли один из таких концертов с сыном. Юня был тогда еще ребенком. Когда-нибудь они снова сыграют такой концерт – Майя пообещала себе это твердо, под переливы скрипки и хрустальный звон рояля. Время от времени, когда звучали пиано и пианиссимо, в этот дуэт вторгался третий голос. Это из-за неплотно прикрытой двери кабинета слышался разговор Ильи по телефону. Деловой разговор – несмотря на субботу. Когда это господина Королёва останавливало?

Отзвучали последние ноты. Майя, помогая себе руками и стараясь не кряхтеть, встала. Как же тяжесть эта уже измотала. Скорее бы. Когда уже?

Спустя пару минут, стоя в туалете и глядя на свои мокрые ноги, она получила ответ на этот вопрос.

Когда?

Сейчас. Сегодня.

В голове взлетел рой мыслей. Необходимо быстренько зайти в ванную, привести себя в порядок. Сумка собрана. Надо позвонить врачу. Надо…

В первую очередь надо сказать Илье.

А Илья все еще говорил по телефону. Майя аккуратно прошла в спальню, ступая влажными ногами по полу. Только упасть сейчас не хватало. Так, сумка вот она, стоит у стены. Телефон… телефон в гостиной. Нет, сначала переодеться.