Вместе с тем осуждение к ограничению по военной службе не связано с некоторыми правоограничениями в сфере трудовой деятельности, присущими исправительным работам. Например, ограничения в продолжительности ежегодного отпуска и др.

Наконец, при злостном уклонении от отбывания ограничения по военной службе законодатель не предусматривает замены наказания иным. Исправительные работы могут быть в этих случаях заменены другими, названными в ч. 3 ст. 50 УК РФ видами наказаний (например, ограничением свободы).

§ 7. Конфискация имущества

Конфискация по законодательству России XIX — начала XX в. относилась к имущественным наказаниям. Терминологически конфискация определялась как отобрание имущества, являясь дополнительным наказанием и представлявшим собой изъятие у виновного имущества либо некоторых предметов, а равно и уничтожение преступных последствий его деятельности. Изначально допускалась полная и специальная конфискация, однако полная конфискация, предусматривавшая отобрание всего имущества, в последних редакциях Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. была исключена после того, как теоретическая и практическая несостоятельность этой меры в 1871 г. была признана Министерством юстиции[52].

По действовавшему в то время законодательству России отобранию (конфискации) подлежали: предметы, запрещенные к употреблению в гражданском обороте, нахождение которых в обладании виновного само по себе составляло бы нарушение закона. Например, фальшивые деньги, поддельные документы, запрещенные орудия лова и др.; предметы, служившие или предназначавшиеся быть средством совершения преступления, например, приспособления и материалы для подделки денег, машины и инструменты для запрещенных промыслов и др.

Вместе с тем отобрание подобных предметов отличалось от изъятия предметов в качестве вещественных доказательств, имеющего процессуальное значение (так называемая "специальная конфискация"). Таковыми могли быть как предметы, добытые преступным путем, так и те, на которые было направлено преступное деяние, служившие орудием его совершения, изъятые при обыске, выемке и др. Последние могли быть возвращены по вступлении приговора в законную силу. Отобранию подлежали также предметы, добытые преступным путем, например, взятка или дичь, лес, добытые с нарушением установленных правил и т.п. При этом закон не определял никаких общих правил, что именно подлежит отобранию, а делал подобные указания в Особенной части, при изложении взысканий за отдельные преступления.

Применение специальной конфискации по общему правилу не зависело от усмотрения суда, а наступало в силу самого закона. Однако иногда применение таковой и определение ее объема предоставлялось на усмотрение суда.

Современное уголовное и процессуальное законодательство Российской Федерации предусматривает возможность как полной, так и частичной конфискации. В соответствии с ч. 1 ст. 52 УК РФ конфискация имущества — это принудительное безвозмездное изъятие в собственность государства всего или части имущества, являющегося собственностью осужденного. При этом конфискация применяется только в качестве дополнительного вида наказания (ч. 3 ст. 45 УК РФ). Законодатель специально оговаривает, что данное наказание может быть назначено судом только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части. УК РФ, указывая границы ее применения, а именно: тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений (ч. 2 ст. 52 УК РФ).

Полная конфискация предполагает изъятие всего имущества, принадлежащего осужденному. Частичная конфискация распространяется только на то имущество, которое указано в приговоре путем либо перечисления конкретных предметов, либо указания размера.

Принудительность конфискации заключается в том, что при вступлении приговора в силу определенное имущество изымается помимо воли осужденного и членов его семьи.

Безвозмездность изъятия означает, что изъятое имущество не компенсируется. Однако при незаконном осуждении имущество может быть возвращено незаконно осужденному, если оно не обращено еще в собственность государства или не реализовано в установленном законом порядке.

Оценивая конфискацию как вид наказания, представляется возможным сделать ряд замечаний.

Во-первых, полная конфискация, т.е. безвозмездное изъятие всего имущества осужденного, в ряде случаев нарушает имущественные права членов семьи осужденного, отнюдь не всегда находившихся в курсе его преступной деятельности. Более того, в ряде случаев практически невозможно отделить "собственность осужденного" от законной собственности на его имущество иных лиц. Практика передачи права собственности давно и успешно используется.

Во-вторых, на наш взгляд, не совсем логичным представляется то, что, например, ч. 3 ст. 160 УК РФ (присвоение или растрата) предусматривает срок лишения свободы с конфискацией имущества или без таковой, а по ч. 3 ст. 161 УК РФ (грабеж) конфискация обязательна. Характерно, что особоквалифицирующие признаки ч. 3 указанных статей абсолютно идентичны (организованная группа, крупный размер, две или более судимости за хищение или вымогательство).

Кроме того, полная конфискация как специфический вид материального взыскания в реальном ее применении не в полном объеме отвечает целям и задачам уголовного наказания. Данным целям может соответствовать конфискация частичная — изъятие определенной части имущества, конкретно определенной приговором. В данном случае не затрагиваются гражданско-правовые интересы третьих лиц, поскольку конфискация по своей сути может быть обращена только к лицу, виновному в совершении преступления. И, наконец, не способствует ли полная конфискация совершению повторных (неоднократных) преступлений лицом, приговоренным к таковой и отбывшим реальный срок лишения свободы? Возможность трудоустройства лиц, имеющих судимость, была ограничена и ранее, а в реальности настоящего времени она практически исключена, правда, если не брать в расчет дальнейшую криминальную профессионализацию.

Уголовное законодательство (ч. 3 ст. 52 УК РФ) со ссылкой на УИК РФ определяет, что не подлежит конфискации имущество, необходимое осужденному или лицам, находящимся на его иждивении. УИК РФ установил в приложении Перечень имущества, не подлежащего конфискации по приговору суда. Список этот весьма широк: от жилого дома, квартиры (не более одного дома или квартиры на семью), земельных участков, на которых расположены не подлежащие конфискации дом и хозяйственные постройки, до предметов домашней обстановки, утвари, одежды, находящейся в употреблении, и т.д. Не подлежат конфискации и все детские принадлежности (п. "в" ч. 5 Перечня), мебель, минимально необходимая для осужденного и членов его семьи (п. "б" ч. 5 Перечня), топливо, предназначенное для приготовления пищи и отопления семьи осужденного (ч. 7 Перечня), семена, необходимые для очередного посева, и т.д.

По своему юридическому смыслу конфискация как изъятие имеет не только уголовно-правовое, но и уголовно-процессуальное значение. В последнем случае имеется в виду так называемая специальная конфискация, отнюдь не являющаяся наказанием, хотя по содержанию во многом совпадающая. Специальная конфискация заключается в изъятии таких предметов, как предметы, изъятые из гражданского оборота, вещественные доказательства, предметы, которые служили орудиями преступления, деньги и иные ценности, нажитые преступным путем, другие предметы, которые могут служить средствами к обнаружению преступления (ст. 83 УПК РСФСР). При этом, в соответствии с ч. 1, 2, 4 ст. 86 УПК РСФСР, суд решает вопрос о судьбе вещественных доказательств. Так, орудия преступления и вещи, запрещенные к обращению, передаются в соответствующие учреждения или уничтожаются, деньги и иные ценности, нажитые преступным путем, по приговору суда подлежат обращению в доход государства. И, наконец, в целях обеспечения гражданского иска или возможной конфискации имущества следователь обязан наложить арест на имущество обвиняемого, подозреваемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия, или иных лиц, у которых находится имущество, приобретенное преступным путем (ч. 1 ст. 175 УПК РСФСР).

вернуться

52

Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Т. 2. М., 1994. С. 159-163.