Миракл вырвала руку и переместилась с его колен на свое место. Ночную тишину разорвал выстрел, за ним последовал еще один, мимо окна с треском пролетели пули. Выругавшись, граф неловко засуетился, торопливо застегивая штаны. Воспользовавшись случаем, Миракл вытащила у него из кармана пистолет.

Ночной воздух взрезал, как ножом, разбойничий окрик:

– Кошелек или жизнь!

Глава 9

Карета снова покачнулась. Что-то ударилось о землю.

Миракл без малейшего сожаления уткнула дуло пистолета лорду Хэнли в шею.

Руки графа застыли, так и не успев заправить рубашку за пояс брюк.

– Бога ради! Ведь вы не пристрелите меня?

Миракл почувствовала сумасшедший кураж.

– О, я как раз могу это сделать. Что значит еще одно убийство для женщины, приговоренной к повешению за уже совершенное? Оставьте в покое вашу рубашку! Держите руки так, чтобы я могла их видеть!

Граф поднял руки над головой и метнул в нее полный ненависти взгляд:

– Я никогда бы не причинил вам зла.

– Вы уже причинили.

Заскрипели рессоры: кучер и остальные спускались на землю.

– Вы о том, что произошло на яхте? Господи! Да я хотел…

– Ах, оставьте, милорд! Вы что же, хотите сказать, будто только что, грозя мне кулаком, играли в игры? Джентльмен, который сейчас собирается нас ограбить, увы, тоже в них не играет, да и я не шучу.

– Ей-богу, отдайте пистолет! Или вы хотите быть изнасилованной бандитом прямо у дороги?

– Меня чуть было не изнасиловал граф, и я не вижу никакой разницы между ним и бандитом. Пожалуй, я даже предпочту последнего.

Миракл распахнула дверцу кареты и, продолжая целиться графу в грудь, выпрыгнула на дорогу. Трое слуг толпились у живой изгороди с поднятыми вверх руками. Мушкетон кучера валялся на дороге вместе с оружием, вероятно, принадлежавшим двум другим слугам.

Одинокий всадник, вооруженный двумя пистолетами, держал их под прицелом. Его нос и подбородок были скрыты под черным платком. Из-под полей шляпы, как острие ножа, пронзительно сверкали глаза.

Лошадь под всадником, рванувшись вперед, встала возле Миракл. Человек, наклонившись, внимательно на нее посмотрел.

– Вы, кажется, очень хотите, чтобы джентльмен в карете непременно оставался в поле вашего зрения, мэм. Вы уверены, что не передумаете и не выстрелите вместо него в меня?

– Это будет зависеть от обстоятельств, – ответила Миракл, – от того, каковы ваши намерения.

– Мои намерения, конечно же, благородны: немного украсть, немного поразвлечься. – Мужчина заглянул в карету. – Вы выйдете, не опуская рук, милорд. Прошу вас не мешкать! Мои пальцы, как это ни прискорбно, вспотели от нервного напряжения. Мне ничего не стоит случайно нажать на спусковой крючок.

Лорд Хэнли вылез из кареты.

– Часы и бумажник, милорд. А также эту прелестную булавку для галстука. Кольца? Нет, прошу вас, оставьте себе. – Разбойник кивнул Миракл. – Леди, без сомнения, сделает мне одолжение. Если нет, то, возможно, я и ее пристрелю.

Сердце у Миракл бешено забилось, она забрала у лорда Хэнли требуемое и передала все всаднику. Мужчина молча указал подбородком на оружие. Миракл подобрала мушкетон с пистолетами и перебросила их за ограду.

– Благодарю вас, мэм. Прелестные часики, милорд, к тому же с золотой цепочкой, ни больше ни меньше! И такой увесистый мешочек монет, что радует! – Засунув все это в карман, он занялся изучением галстучной булавки графа. – По-видимому, тут самый настоящий бриллиант! Наводит на размышления то обстоятельство, что брюки его сиятельства застегнуты кое-как. Неужто у него такой неумелый слуга? Или же он прячет под одеждой нечто еще более ценное?

– Мои часы, кошелек и драгоценность уже у вас, – сказал граф. – Больше у меня ничего нет.

– Кроме, наверное, грязных намерений относительно этой леди? Извольте снять туфли, милорд.

Лицо Хэнли почернело.

– Это произвол!

– Конечно, произвол! – Кобыла сделала шаг назад, а разбойник махнул пистолетом. – И все же вам придется подчиниться.

Граф, глядя на него снизу вверх, презрительно усмехнулся:

– Заставьте меня, сэр!

Мерным шагом, словно танцовщица, кобыла двинулась боком на графа, прижимая его к дверце кареты. Всадник приставил дуло пистолета к виску лорда Хэнли.

– Еще мгновение, милорд, и вы расстанетесь со своими мозгами. Как только эта кобыла отступит назад, вы сделаете, как я говорю.

Кобыла немного подалась назад. Трясясь от гнева, граф скинул туфли. Под ногами хлюпала грязь.

Разбойник продолжал держать его под прицелом.

– Хорошее начало, милорд! Только умоляю вас, не делайте глупостей! Рука моя начинает подрагивать от безрассудной смелости. Любое ваше движение, и, я боюсь, этот пистолет выстрелит. Позвольте ваши брюки.

Не сводя глаз со своего мучителя, лорд Хэнли расстегнул пуговицы. Покоряясь жесту разбойника, он снова поднял руки вверх, и Миракл стянула с него брюки.

– Сделайте одолжение, мэм, проверьте его карманы. А затем можете выбросить туфли его сиятельства вместе с его «невыразимыми»[17] за изгородь.

Еле сдерживая смех, Миракл выполнила приказание.

– Там больше ничего нет.

– Что, ни золота, ни карманного пистолета?

– Ничего.

Всадник наклонил голову. Чулки лорда Хэнли промокли насквозь.

– А может, ваше сокровище спрятано в этих миленьких подштанниках, милорд?

– Дьявол вас побери, сэр! Неужели вам не известно, что такое порядочность?

Разбойник расхохотался:

– Не очень! Впрочем, теперь, когда выяснилось, что при вас нет никакого оружия, вы можете оставаться при своем белье. Но лишь для того, чтобы не оскорблять скромность дамы.

Один из слуг издал смешок, но, тут же прикусив губу, уставился в пространство.

– Вы, сэр! – Разбойник ткнул пистолетом в сторону слуги. Человек с готовностью вытянулся. – Вы распряжете лошадей и разгоните их.

Несколько минут спустя лошади из упряжки скакали прочь от кареты.

Всадник в седле отвесил поклон.

– Очень сожалею за доставленные вам неудобства, милорд. – Человек подобрал поводья, собираясь тронуть лошадь. – Могу я пожелать вам с леди доброго пути?

Миракл с бешено колотящимся где-то в горле сердцем посмотрела на всадника. Он оставит ее здесь?

Кобыла повернулась. Лорд Хэнли бросился к карете и скрылся внутри. Когда он вынырнул оттуда, в его руке был пистолет. Прозвучал выстрел. Кобыла встала на дыбы. Над дорогой раздалось еще несколько гулких выстрелов. Внимание Миракл было приковано к всаднику – к его вставшей на дыбы лошади, к дымящимся в его руках пистолетам. В это время граф повернулся и разряженным пистолетом ударил ее. Удар пришелся по запястью. И пистолет, который она держала в руке, выпал на землю.

Она наклонилась за ним, но граф с силой оттолкнул ее и налетел на единственное заряженное еще оружие. Пальцы его сомкнулись на рукояти.

Однако лошадь разбойника, кружась на задних ногах, отбросила его в сторону. Граф кинулся к спасительной карете, но в это время на пистолет опустилось копыто лошади и вдавило его в грязь. Танцуя на месте, кобыла окончательно затоптала его.

– Сюда, мэм! – Всадник сунул свои разряженные пистолеты в седельные сумки и протянул руку Миракл. – Вы со своим покровителем, по всей видимости, на ножах. Почему бы вам не попытать счастья со мной?

С неистово колотящимся сердцем Миракл подала ему руку. Разбойник усадил ее в седло перед собой, и кобыла, разбрызгивая грязь, поскакала вперед, а слуги графа тем временем бросились на выручку своему господину.

Разбойник гнал лошадь во весь опор, затем свернул с дороги, и они затерялись в густом лесу. По земле глухо стучали копыта. Кобыла ловко маневрировала между деревьями. Со всех сторон на них надвигалась ночь. С боков хлестали ветви деревьев, мимо которых они проносились. Почувствовав, как ей тяжело дышать в надежных объятиях разбойника, Миракл судорожно сглотнула и рассмеялась.

вернуться

17

Невыразимые – эвфемизм слова «штаны»