- Эвелин...,- пробормотал Пуласки.

- Помолчите!

В данный момент она не могла вынести ничей голос. Хаос в ее голове был и так достаточно громким. Какое-то время они молчали и слушали потрескивание пламени, которое постепенно затухало.

Тишину нарушил рев мотора, заглушаемый стенами гаража. Возможно Сибил нашла ключ от «Мерседеса» Болтена. Могла ли она управлять автомобилем?

Эвелин слышала как шины хрустели по гравию, как открылись автоматические ворота, и машина выехала с участка.

- Куда она едет? - пробормотала она. Вопрос был адресован никому конкретно.

Тем не менее, Пуласки ответил.

- А Вы не догадываетесь?

Видимо он ждал, когда она посмотрит на него.

- Вы сами навели ее на след. Она едет к вилле Греты Хокинсон, чтобы вычеркнуть последнее имя из списка. 

Эвелин поверить не могла в то, что затем произнес Пуласки.

- Мы должны предотвратить убийство Греты!

Она долго смотрела на него. О чем, черт побери, говорил этот человек? Грета Хокинсон тайно руководила всем, что происходило во время круизных поездок. Она причинила этим детям столько горя, большинство из них попали в психиатрическую клинику. Если бы не она, Мануэль был бы еще жив. По крайней мере, его тело не было бы закопано где-то в песчаных дюнах.

- Нам надо торопиться, - настаивал Пуласки. - Помогите мне встать!

Эвелин потянула его вверх, пока он, наконец, не оперся о стену. Цепь, обернутая вокруг трубы отопления, позволяла Пуласки лишь сложить руки в наручниках на колени, ограничивая свободу передвижения.

- Сотовый, - попросил он.

Эвелин протянула ему телефон, который ранее выпал из кармана его штанов.

- Мне набрать вместо Вас?

- Справлюсь сам... - Держа ослабевшими пальцами мобильный, Пуласки включил громкую связь. - Я попытаюсь организовать личную защиту Грете Хокинсон. Но если это продлится так же долго как сегодня с Лизой, то тогда, наверное, будет поздно.

Эвелин ощущала пронзительный взгляд Пуласки.

- Вы могли бы быстрее добраться до нее.

Эвелин смотрела на оружие, которое все еще держала в руке.

- Им можно прострелить противопожарную дверь?

- Встаньте в метре от двери, сощурьте левый глаз, направьте оружие обеими руками на замок и прицельтесь так, чтобы верхние кромки прорези прицела и мушки были на одной линии. - Эвелин встала перед дверью. - Вытяните руки, и не пугайтесь во время отдачи.

Эвелин так крепко сжимала рукоятку, что у нее побелели костяшки пальцев. Чем крепче она держала оружие, тем сильнее тряслись ее руки.

- Спокойно, - сказал Пуласки. - Расслабьтесь.

Эвелин нажала на курок. Это было легче, чем она думала. Но вот звук выстрела был оглушительным. Рукоятка ударила ее по руке, а вокруг образовалось облако из пороха. Пахло опаленным металлом.

- Немного выше и правее, - подкорректировал Пуласки. - Вы должны прострелить засов.

Эвелин вытянула руки и нажала еще три раза. В двери появились четыре черные дыры, вокруг которых прогнулся металл. Эвелин пришлось подергать за ручку, и после того как затрещал дверной проем, дверь открылась.

Она обернулась к Пуласки.

- Я же не могу оставить Вас здесь одного.

- Не беспокойтесь за меня.

- Я могла бы попытаться прострелить наручники.

- Чтобы мне отрекошетило в руку? Нет уж, спасибо. - Он устало улыбнулся. - Кроме того, Вы не сможете протащить меня вверх по лестнице. Смотрите, чтобы Вы попали к Грете. Я тем временем вызову полицию и скорую.

Эвелин поставила пистолет на предохранитель и положила его Пуласки на колени.

- Это что такое? Возьмите эту чертову штуку с собой!

Взять с собой? Кем он ее считал?

- Ни за что, - возразила она. - Я же не стреляю в людей!

- Вы и не должны, но возможно другие думают не так, как Вы.

- Я как-нибудь разберусь.

- А как Вы хотите помочь Грете?

- Мне что, еще и предотвратить убийство этой шалавы?

Пуласки в ужасе смотрел на нее.

- Эту женщину нужно отдать под суд. Она должна быть осуждена...

- ... чтобы получить мягкий приговор и через пару лет снова выйти на свободу,- продолжила Эвелин циничным тоном.

- Не будет такого.

- Да вы и понятия не имеете. - Эвелин знала, о чем говорила. Однажды так уже заканчивалось. Она вновь подумала о мужчине... который разрушил ее семью. Он вышел на свободу через десять лет, отсидев в тюрьме всего на два года дольше, чем тот возраст, в котором тогда находилась сестра Эвелин. В постановлении суда хоть и говорилось, что после освобождения ему было запрещено приближаться к их месту жительства ближе чем на три километра, но что это дало? Он уже стал частью их жизни - бельмо на душе. После побега из его охотничьего дома не проходило и дня, чтобы Эвелин не вспоминала о нем или сестре... или о родителях. К счастью, они не дожили до того момента, когда он вышел на свободу. Об этом они позаботились сами.

Все постоянно говорили об ужасном несчастном случае, произошедшем с родителями и жалели Эвелин из-за такой трагической судьбы. Какой мужественной она была, когда осталась в начале учебы одна и вынуждена была обеспечивать себя, подрабатывая на каникулах и получая стипендию. Наверное, не только она подозревала, что это не был несчастный случай. Разве кто-то, урегулировав все финансовые дела, будет спустя неделю пересекать под дождем и взявшись за руки пути, в свете фар приближающегося скоростного поезда? Отец и мать никогда бы не пошли на такой риск. Правду уже никто никогда не узнает. Но в глубине души Эвелин чувствовала, что похищение сломало ее родителей, а предстоящее освобождение человека, совершившего его, окончательно их уничтожило...

- Даже если речь идет об убийце, Вы должны попытаться защитить ее. - Слова Пуласки глухо доносились до Эвелин. - В конце концов, Вы представляете закон. Вы адвокат и работаете над этим делом.

Эвелин посмотрела на него.

- Я не работаю над этим делом,- тихо ответила она.

Пуласки удивленно выпучил глаза.

- Что?

Пришло время сказать ему правду.

- На этой неделе шеф отстранил меня от службы. Я прилетела в Германию, чтобы провести личное расследование.

- Только не говорите, что Вы лично вовлечены в это дело?

На мгновение Эвелин задумалась о Холобеке. - Частично. - Пуласки должно было хватить этого объяснения. Ему не обязательно было знать, что ее поездка, начавшаяся с банального расследования дела о подушке безопасности и колодезном люке, превратилась в одиссею из чувств, вызванных ее собственным прошлым. Однако по глазам Пуласки она видела, что от него ничего невозможно было скрыть.

- С Вами случилось нечто подобное, как с Лизой, не так ли?

Ей даже не нужно было отвечать. Пуласки достаточно разбирался в людях и мог прочитать ответ по ее лицу.

- Мне жаль, - сказал он немного тише. - Тем не менее, Вы адвокат, и если в Вашей власти предотвратить убийство, Вы должны это сделать.

- Возможно, Вы правы. - Эвелин повернулась к двери.

- Возьмите с собой оружие! - крикнул он ей вслед.

- Стрелять в дверь это нечто другое, нежели в человека. - Оружие ей не понадобится.

Поднимаясь в темноте вверх по лестнице, Эвелин прокручивала в голове маршрут до виллы Хокинсона. Ей понадобится меньше десяти минут. Вполне вероятно, что она встретит там Грету... и Сибил.

Вот только было непонятно на чьей стороне она будет, когда доберется туда.

Садовые ворота, ведущие к вилле Хокинсона, были открыты. На этот раз проезд не загораживал автофургон фирмы "Сикуро". Эвелин повернула на территорию участка и поехала по посыпанной щебнем дороге к дому. Уже стемнело, в свете фар она заметила, что мерседес Болтена был припаркован прямо возле лестницы, ведущей ко входу в дом. Эвелин встала прямо за ним, вышла из машины, закрыла ее и подошла к автомобилю Болтена. Дверь была открыта, в замке зажигания торчал ключ, однако Сибил нигде не было видно.