— Зря! Полезное знание, если хочешь, чтобы тебя считали не выскочкой, а достойным пребывать в обществе.
— Уж прости, Джулия, но вспоминая некоторых «людей чести» даже повыше капореджиме…
Взгляд, словно бы доктор наук и профессор посмотрела на болезного типа, страдающего минимум даунизмом. Естественный такой взгляд, без тени раздражения, скорее уж преисполненный вселенской печали.
— А я разве про них? Только часть «людей чести» умеют себя вести. Те, которые родились не в хлеву и не в городских трущобах. Мои предки и другие имеют давнюю историю и связанны родственными узами с немалой частью аристократии. Тебе тоже нужно… соответствовать. Полностью!
— Это намёк на «уроки» от одной очаровательной синьорины с длинной и богатой родословной?
— Возможно… Я ещё подумаю. Если меня попросят об этом с должным почтением и искренностью.
И бесенята в глазах скачут. Переводя с её языка на обычный: «Я с удовольствием этим займусь, но мне нужно, чтобы ты всё правильно обставил, ласково почесывая пузико моей мании величия». А я что? Лишним это точно не окажется, особенно учитывая тот факт, что свободное время найдётся. Не так чтобы очень много, но найдётся. Надеюсь на это. Главное без очередного форс-мажора обойтись.
— Непременно и обязательно, Джулия, но не тут же. не у дверей сего дома. Поэтому разрешите сопровождать вас в уже реальной экскурсии по свежекупленному особняку.
— Разрешаю.
Только и оставалось, что взять даму под руку и увлечь за собой в открытые двери. Судя по тому, что я помню, даже быстрая экскурсия займёт никак не менее получаса. Нормально. Всё равно пока присланные агентством местные будут разбирать обычные вещи, окончательно выводить этот дом из «спячки» и просто приводить его в состояние, позволяющее не просто жить здесь, но делать это с предельно возможным комфортом.
Энтузиазм! Вот слово, которым правильнее всего было охарактеризовать нынешнее состояние Джулии Гримани. Она как танк пёрла по особняку, заглядывая буквально в каждое помещение, проверяя их состояние и попутно высказываясь — иногда одобрительно, но чаще всего скептически — относительно теперешнего положения дел и необходимости что-либо улучшить или добавить кое-какие новые элементы в обстановку, декор и так далее. При подобном раскладе с женщинами проще всего согласиться… во второстепенных вопросах, конечно. Ну и про собственное чувство прекрасного не забывать, а то разошедшаяся нимфа способна устроить своеобразный, чисто женский рай, напрочь забыв про то, что эстетическая составляющая должна удовлетворять не только нуждам прекрасной половины человечества.
Всё подходит к концу, завершилась и эта экспресс-прогулка по особняку. Ну а поскольку ни винного погреба, ни даже бара тут покамест не имелось, пришлось Джулии обойтись холодным апельсиновым соком. Не свежевыжатым, а консервированным, к слову сказать. Я же и вовсе ограничился минералкой, куда за ради ещё большей охлаждённости булькнул три кубика льда. Вот и устроились даже не в креслах, а на одном диванчике, куда как раз двое и могли со всем комфортом разместиться. А третий уже был не то что лишним, но мало-мало неудобным.
Дверь в комнату — в будущем тут планировался один из кабинетов — была закрыта, так что снующая прислуга не сунется без спросу, так что нормально. Что до наших солдат — эти были в доме, но занимались своими делами, а именно присматривались относительно охраны особняка и прилегающей территории. Сантуцци и вовсе временно приземлился в сторожке у главных ворот, где одновременно прогонял в тестовом режиме камеры наблюдения, и следил. Безопасность даже в принципе лишней редко бывает, а в наших декорациях и подавно.
— Тост, однако. Позволишь?
— Позволяю, — милостиво кивнула Джулия, входя постепенно в образ пусть пока не «крёстной матери», но и не простой «принцессы в златой клетке».
— Чтоб этот островок стал лишь первым шагом на пути к вершине. Общем пути, что немаловажно.
— Это важно. И путь, и то, что по нему лучше идти не одной. Союз, да?
— Так уже давно, — констатировал я очевидное. — Ещё с Венеции началось, а тут, на Ивисе, окончательно оформилось. Мы полезны друг другу, Джулия. Взаимодополняем, так сказать. У тебя есть то, что мне в принципе недоступно, равно как и наоборот. Тут даже не в личности дело, не в характере. Гендер… и всё оттуда проистекающее. Жаль, мало кто из «людей чести» это действительно понимает.
Слушает, прикрыв глаза, наслаждаясь тем. что союзник признаёт её незаменимость. Не знаю уж, про какие конкретно нюансы она сейчас думает, но наверняка про большее их количество, недели имеет место быть в реальности. Норм, это предсказуемо и небесполезно.
Дзын-нь! Столкнувшиеся бокалы, пусть в них не содержалось и капли алкоголя. Ознаменовали собой символически важный момент. Тот самый союз, оформленный и принятый обеими сторонами. Для Джулии это была возможность реально опереться на формирующуюся силу для восхождения на вершину. Для меня… тоже немаловажно, пусть и в несколько ином раскладе. А вот потом девушка, залпом осушивщая бокал и отставившая его в сторону, пристально так посмотрела на меня и произнесла:
— Для союза важно доверие. Это самое важное, ты согласен?
— Странным было бы не согласиться. Слава богам, что у нас с этим вполне достойно.
— Ага, — кивнула Джулия, облизнув губы и глубоко вздохнув, тем самым напоминая о своих роскошных формах и размере бюста. — Только я хочу, чтобы мы доверяли друг другу ещё сильнее. А между парнем и девушкой иногда есть одна, но очень-очень большая тайна, если они… не были в одной постели.
— Хм, неожиданно.
— Это почему? Мы с тобой и знакомы, и интересны друг другу. Я в таком не ошибаюсь, есть опыт. Немалый, да.
Рука девушки мимолётно скользнула по моей щеке — хорошо, что привычка ежедневно бриться присутствовала с давних пор — и двинулась вниз. Одна пуговица на рубашке, вторая… и пока всё. Всё с пуговицами, а вот рука юркнула внутрь, и я чувствовал прикосновения то пальцев, то острых коготков.
— А жалеть не будешь, ма шери? — спрашиваю я, сам меж тем отвечая взаимностью. Разве что на пуговицы и прочие застёжки на одеянии красавицы не покушаюсь, всего лишь дотрагиваясь до Джулии то тут, то там. Мимолётные прикосновения, но вызывающие отклик. — Красивые ухаживания, романтика и прочее — это всегда и со всем удовольствием, а вот глубокие чувства… Я личность циничная и жизнью учёная.
— Нахер глубину… сейчас точно, — в меня впились глубоким, с языком, поцелуем, а заодно настойчиво так прижались той самой грудью минимум четвёртого размера. — М-м… И я не жалею.
Хороший костюмчик у Гримани. Пуговицы большие, удобные. Одна, вторая… четвёртая и последняя. Пока одна моя рука расстёгивала их, другая, скользнув чуть глубже, стала массировать грудь девушки. Нежно, аккуратно. Многие считают, что с большими размерами и обращаться можно… погрубее, а вот на деле чаще всего совсем наоборот. Чем больше девичья грудь, тем она чувствительнее. Чуть пережмёшь — вместо удовольствия у партнёрши неприятные ощущения возникнут, ломая весь настрой. Обжёгся один раз, больше не хочу.
Пиджачок, шелковый и невесомый, улетел куда-то в сторону, а продолжающая жадно целоваться Джулия начала постанывать, что ещё сильнее возбуждало. Равно как и перламутрового цвета, с кружевами, бюстик, который мне пока даже снимать с неё не хотелось. Частично обнажённая девушка порой куда эротичнее, недели обнажённая полностью.
Упс! А вот горячая сицилийская кровь больше церемониться с пуговицами не собиралась. Рванула мою несчастную рубашку так, что минимум одной пуговицей меньше стало. Ай, пофиг! Продолжая ласкать грудь девушки, я оторвался от её губ, сначала целуя шею, затем ложбинку между большими, часто вздымающимися от вздохов полушариями… ещё ниже. Запах парфюма с нотками осенней листвы мешался с ароматом женского тела, что было ещё более приятно.
— Со мной можно и посмелее, — простонала Джулия. — Продолжай… сильнее.
— Как скажешь, красавица.