Завидев меня, фамильяр Корнелиуса – старый серый волкодав – лениво сполз с кресла для посетителей и лег под стол своего хозяина. Корнелиус махнул мне рукой, но я остался стоять.

– Чем могу помочь, господин прокурор? – Я не хотел задерживаться здесь дольше необходимого.

– Значит, тебя отпустили, – сказал Корнелиус, пропустив мой вопрос мимо ушей. Я не смог уловить в его голосе ни недовольства, ни вопроса – он будто просто констатировал факт. К моему удивлению, тонких губ коснулась скупая улыбка. – Рад слышать, что ты оказался верен Надзору.

Рука непроизвольно сжала пакет с вещами чуть крепче.

– Благода…

– Впрочем, в этом я был уверен. Несмотря на свою… сущность, ты всё же воспитан среди нас, к тому же хвалёная шотландская верность не позволила бы тебе предать сестру. Как её там…

Я пожалел, что пистолет лежит в закрытом пакете и я не мог в этот же миг приставить его ко лбу этого…

– Айлин, – сухо сказал я, а Корнелиус кивнул так, будто вот-вот собирался сказать это сам.

– Да, точно, малышка Айлин, – пробормотал он, задумчиво постукивая себя подушечками пальцев по сжатым губам. Говорить дальше он не спешил.

– Вы позвали меня, чтобы поговорить о моей сестре, сэр? – устал ждать я.

Серые глаза тут же впились в меня серебряными иглами. Густые брови сошлись на переносице.

– Нет, Фрейзер. Тебе знакомо имя Кэтрин Блэквуд?

Я не торопился с ответом – поспешность выглядела бы подозрительно.

– Меня о ней спрашивали следователи. Насколько мне стало известно, она была студенткой академии Стоунклад в то же время, что и…

– Да-да, – Корнелиус замахал рукой, морщась. – О деле ковена Блэквуд ты слышал?

– Все слышали о нём, сэр, – расплывчато ответил я, пытаясь понять, что главному прокурору от меня понадобилось и при чём здесь Кэтрин. Ни в одном из моих отчётов её имя не фигурировало. Сперва я считал её незначительной, а потом, когда понял, что нас связывает, просто не мог позволить себе так подставляться. Вот и у Надзора не было никаких причин связывать нас. Единственные свидетели, которые могли бы сдать нас, мертвы. В Мёрфи я был уверен, мисс Гримм тоже не стала бы…

– По твоим словам, она не имела отношения к случившемуся в академии, – прервал ход моих мыслей Корнелиус, переворачивая листок бумаги, должно быть, стенограмму моего допроса. – Ты в этом уверен?

Серые глаза снова впились в меня, ожидая ответа.

– Я рассказал всё, что видел и свидетелем чему стал, сэр. Вы хотите провести дополнительный допрос?

Слова прозвучали резче, чем следует, но я сделал вид, что не заметил этого. Корнелиус молчал, глядя на меня. На лице его не читалось ничего. Совсем. Если ему не понравился мой тон, вида он не подал. Наконец, он закрыл папку с моим досье.

– На этом всё, можешь идти.

Я не мешкал.

– Всего доброго, сэр.

– Да пребудет с тобой взор Триады, – отозвался Корнелиус и отвернулся к окну.

Я не ответил, кивнул спинке его кресла и вышел. Что это сейчас было? Он что-то знает? Нет, это совершенно невозможно. Если только… Я остановился посреди коридора, и всё внутри у меня рухнуло. Генри. Его сын видел нас с Кэтрин… Подожди, – я попытался успокоиться. Ну и что? Пусть он видел нас в столовой или в коридорах. Мы ведь могли просто перекинуться с ней парой слов по ходу моего расследования, она не сказала ничего полезного, и я просто не стал включать эту беседу в отчёт. Но… Твою мать… Он мог видеть нас после инцидента с душевой? Нет, это была глупая случайность, я тогда даже не знал, кто она, но… возможно… Могла ли Кэтрин рассказывать ему обо мне? Дать понять, что мы пересекались не один раз и не случайно? Кэтрин никогда не говорила об этом, но по академии ходили слухи, что они с Генри были парой, значит, вполне могли продолжить общаться… Она могла рассказать ему что-то обо мне, а он доложил отцу. Я тихо выругался сквозь зубы. Как я мог не подумать об этом. С губ снова сорвались ругательства. Не зная, чего теперь ожидать, я быстрым шагом направился к выходу. Всё моё существо жаждало оказаться подальше отсюда как можно скорее.

На самом деле я хотел немедленно поехать к Кэтрин, но это – особенно теперь – стало бы худшим решением, которое только можно принять. Поэтому я сел в зачарованный кэб. С десяток пустых экипажей, как обычно, стояли на мощёной улице в тени шпилей здания Надзора и ожидали ведьм и ведьмаков. Сев в автомобиль, я бросил монету в прорезь на двери и громко назвал адрес. Постояв несколько секунд, будто раздумывая над моими словами, кэб неловко дёрнулся и двинулся с места.

Было раннее утро, поэтому покрытые туманом улицы были ещё пусты. Этот Лондон мало походил на тот шумный и высокий город, который был знаком смертным. Этот Лондон был отпечатком эпохи разделения, момента, когда он окончательно отделился от мира, спрятав магию от посторонних глаз. Невысокие каменные дома с острыми двускатными крышами, шпили католических соборов, которые стали пристанищем для богов Триады. Зачарованные автомобили выглядели на мощёных улицах чужеродно, будто огромные жуки, пробравшиеся в прошлое из другого мира. Выделялись и светящиеся вывески круглосуточных магазинов, и редкие прохожие в современной одежде. Казалось, застывший мир, ревностно оберегаемый Триадой уже много веков, трескался, не в силах выдержать натиска мира другого – настоящего, а может, мне этого только хотелось.

Спустя полчаса кэб остановился у маленького серого домика на окраине узкой улицы. Дом плотно жался к соседям – точно таким же домам, но оставленным своими хозяевами. Обычно следователям Надзор предоставлял дома поприличнее, ближе к центру, но не вампирам. Впрочем, я не жаловался. Жить в отдалении мне нравилось, да и тут было меньше любопытных глаз.

Я поднялся на крыльцо и раскрыл пакет, чтобы найти среди выданных вещей ключи. Зеленая дверь с облезшей от влажности ручкой встретила меня привычным скрипом. Я прошёл в полупустую гостиную, бросил пакет на потрёпанный диван и, стянув с себя толстовку, направился в ванную. Горячий душ немного привёл меня в чувство, и разговор с Корнелиусом уже не казался таким страшным. Я смогу с этим разобраться. Что бы ни сказал Генри, он не знает ничего, что могло бы нам навредить. Вряд ли Кэтрин стала бы рисковать настолько, чтобы рассказать ему о нашей связи. В конце концов, прикинуться, что у нас был короткий роман. За это меня как следует выпорют или накажут Расщепляющим, переведут обратно под какого-нибудь старшего следователя, но точно не убьют. Ни меня, ни Кэтрин.

Приняв это за план, я вылез из душа и, завернувшись в полотенце, заглянул под ванную. Отодвинув фальш-панель, я достал пластиковый пакет, в который был завёрнут смартфон. Отбросив с лица мокрые волосы, я сел на пол и включил телефон. На экране тут же высветились сообщения от неизвестного номера.

«Ей лучше».

У меня моментально отлегло от сердца. Значит, у нас получилось. Нет, я, конечно, и так это знал, чувствовал, но, увидев подтверждение своим чувствам, не сдержал облегчённого вздоха.

«Я подумал над твоими словами. И решил, что не согласен, мы не можем прятать её вечно. Сделаю это завтра. Прости, дружище. Целую».

Сердце сжалось, в груди стало горячо и больно. Стоило мне дочитать сообщения, как они исчезли. Я сжал в руке телефон так сильно, что треснул экран. Клыки больно впились в нижнюю губу.

– Мёрфи, сука.

Я проснулась… отдохнувшей и зверски голодной. Села, с трудом узнавая место, в котором провела всю последнюю неделю. Шикарная мебель из красного дерева, кровать с балдахином, огромное зеркало в резной раме – парад роскоши в стиле древних аристократов. Точно. Мёрфи. Я живу у засранца Мёрфи. Я не успела додумать эту мысль – желудок требовательно заурчал. Словно откликаясь на его пронзительный зов, под дверь просочился аромат свежих блинчиков. Я резво спрыгнула с кровати, едва не запутавшись в длинной белой ночнушке и ощутив странное дежавю. Опять меня переодели в этот балахон. У Мёрфи что, кинк на бабкины сорочки?