Я насмешливо фыркнула, выражая свое недоверие, но пауза все длилась и длилась. У меня закралось подозрение. Да ну… Не может быть!

— Что правда не видите⁈

— Именно так.

Тип наконец-то выпустил мою руку. Выглядел он все еще не очень, но все же чуть лучше. Прожигал меня своими глазищами, но хоть молчал и не хамил. Я молча отодвинулась, растирая запястье. Вот ведь медведь — синяки же будут!

— Они светятся. Брюхо с орех, ножки тонкие, как ниточки.

Глупо как-то звучало, будто я на проверке какой-то. Мужчины переглянулись, кто-то с растерянностью, а кто-то с недоверием на лицах.

— Мурихан?

— Тонкие нити, — в задумчивости поводил головой из стороны в сторону Иштэ. — Больше похоже на Руримин.

— Это невозможно! — воскликнул один из мужчин, имя которого я еще не знала.

— Они ползут, — прервала я их обсуждение в котором мало что понимала.

Пауки с плеча и ноги и правда ползли. А тот что в центре не двигался, только ножками шевелил. Брррр! Я заподозрила, что они как-то объединяются, ну или сливаются друг с другом. Ведь их точно было больше, когда я ворвалась в комнату и увидела их. И поменьше они были, с монетку. Странно, что эти шевеления только сейчас происходили. Ведь нападение было ночью? Непонятная такая эта их магия!

Тип и так был бледный, а теперь и вовсе как полотно стал. Крупные капли пота выступили на лбу. Я чувствовала просто, что ему больно, хотя он ни звука не издавал. От напряжения вокруг него будто сам воздух дрожал.

— Больно?

Рука сама собой будто потянулась, смахнуть пот с его лба. Как можно спокойно смотреть, когда кому-то настолько плохо? Он обжег меня яростным взглядом и я так и застыла. Но потом его взгляд изменился, он вроде бы… удивился? Сама не знаю зачем, я тут же спрятала руку за спину и отвернулась.

— Вы можете их убрать?

— Ну других же убрала, — я сама не знаю на что рассердилась.

А оказывается, пока я отвлеклась пауки уже объединились в одного! Здоровый, с кулак! Мужчина на кровати снова заскрежетал зубами, его уже по-настоящему трясло. Мне почему-то подумалось, если бы меня тут не было, он бы наверняка сейчас катался по кровати от боли.

Ждать неизвестно чего мне надоело и я решительно ухватилась за паука. Еле уцепилась! Но этот наверное силенок накопил, не только размер изменив. Руку будто покалывало, словно я что-то очень холодное держала. И тянуть его пришлось с куда большим усилием. Ножки беспокойно зашевелились.

Тип терпел до последнего, но видать всему есть предел. Он застонал и забился на кровати. Иштэ кинулся к нему, но что поделать не знал, так и застыл. Я больше от испуга дернула изо всех сил и паук оторвался от тела лопнув. Мужчина вскрикнул, а потом закашлялся и на губах его брызги крови появились.

— Выйдите, — очнулся наконец Иштэ, заслоняя собой господина и меня заодно отодвигая. А потом еще и добавил в догонку: — Из таверны не ногой!

И это мне вместо спасибо? Не очень-то и хотелось!

Я спустилась вниз и едва дошла до скамейки, так неожиданно почувствовала слабость. Плюхнулась и уткнулась в локоть, положив его на стол. Шевелиться никаких сил не было. В ушах звон и будто тонкий такой писк. Даже веки приподнять было тяжело. Дыхание быстрое, короткими и не глубокими толчками. Помогай после этого людям. Помрешь и не заметят. И зачем я кинулась помогать этому типу? Так он и послушает меня. Благодарность? Как же! Уже в преступницы записал, после того как я ему помогла. Мы для него, и правда, какие-то получеловеки?

Мысли как тяжеленные камни ворочались.

— Госпожа Лиза?

Я распахнула глаза. Кристина испуганно смотрела на меня, сидя на корточках и обхватив колени руками. Дурнота уже начала проходить. Я села прямо и улыбнулась ей.

— Ты вернулась. А дядюшка?

— Вам плохо? — девочка слишком серьезно на меня смотрела.

— Голова закружилась. Уже прошло, — погладила я ее по волосам.

— Дать воды? — немного подумав спросила она.

— Дай.

Увидев, что я пью, она вроде как успокоилась.

— Давай завтраком займемся?

— Хорошо.

Возиться не хотелось, тем более, что я была уверена, кормить придется и ораву оккупировавшую второй этаж. Заглянула в кладовку. Яйца, сыр, сливочное масло, вчерашний хлеб. Сойдет.

Хлеб нам доставляли в буханках, только в два раза длиннее, чем я привыкла. Порезать его на ровные кусочки, я доверила Кристине, а сама стала вырезать серединки мякиша.

— Зачем? — удивилась девочка.

— Сейчас поймешь.

Масло уже растаяло на сковороде и я положила первые «дырявые» кусочки. Чуть обжарила и перевернула, а потом взяла первое яйцо и разбила его, залив в отверстие в хлебе, посолила чуть-чуть и прикрыла его пластинкой сыра. Еще раз перевернуть, чтобы сыр зажарился и «яйцо в корзинке» готово. Немного не по классике, но мне так вкуснее и точка. Кристине понравилось и она тут же вызвалась сама поджарить следующую партию.

— Разве у нас это сегодня в меню? — удивился дядюшка, увидев гору готовых «корзинок». Видать решил, что это для посетителей.

— Нет. Постояльцев накормим. А то опять явятся нашу еду воровать.

Он по обыкновению хмыкнул только. Я кивнула на зал.

— Видели, что там?

— Видел.

Я ждала чего-то еще, но видимо напрасно, дядюшка ел и с большим аппетитом, будто не замечая моего взгляда.

— И что делать будем?

— К столяру схожу, закажу новый стол.

Настроение окончательно пропало. Философ наш дядюшка, но я-то нет! Аж аппетит пропал. Кристина перемазалась жидким желтком, но мужественно стрескала аж три корзинки. Чуя мое мрачное настроение, дядюшка указал ей на блюдо с корзинками и кивнул идти за ним. Через черную лестницу они поднялись наверх.

Дядюшка ушел сразу. Надеюсь хоть денег за поломки получил… Так как число мест для посадки сократилось, мне меньше работы предстояло. И не хотелось ничего делать, но закрывать таверну тоже никто не собирался. Меняю меню! Шеф-повар я тут или нет? Кристина уже чистила картошку вполне сноровисто. Я резала оставшийся мякиш на кубики. Потом порезала на тонкие пласты копченую грудинку. Слайсера не было, ну и мы не безрукие.

Поставили вариться картошку и занялись беконом, обжарив его до золотистого цвета. Потом на оставшемся жиру пережарили сухарики. Картошка почти сварилась, кинула в кастрюлю лаврушку и перец горошком для аромата.

— А вчера не добавляли, — удивилась Кристина.

— Так вчера было пюре, а это суп будет.

— Суп? Тогда мы мясо забыли?

— Ничего не забыли. Скоро поймешь.

Прошло пять минут, выловив перец и лаврушку, я слила отвар в отдельную посуду и стала мять картошку. Кристина следила за мной во все глаза. Я доверила ей подливать сливки, а потом и отвар, пока вымешивала.

— Так это пюре, только жидкое!

— Суп-пюре. При подаче посыпаем беконом, зеленью и сухариками. Только бекон еще надо на мелкие кусочки порезать и зелень. Поняла?

— Ага. Я порежу.

— Вот и умница.

В работе настроение немного улучшилось. Но только я взялась за мясо для второго, постояльцы напомнили о себе. Эван принес пустое блюдо. Снова рассыпался в комплиментах, будто ранее ничего не произошло, с большим интересом поглядывал, что там готовится на плите, но я не поддавалась. Единственное чем он мог меня порадовать — сообщить дату их отъезда. Парень не дурак, мой мысленный посыл уловил, да еще и то, что я с ножом и быстро ушел.

Дядюшка вернулся с парой крепких парней, помощниками столяра. Они быстро вынесли сломанный стол, еще и расставили уцелевшую мебель по местам. Новый стол обещали послезавтра привезти.

— Лиза, — позвал меня дядюшка, парни смущенно мяли шапки за его спиной.

— Что такое?

— Покорми молодцов.

— Так кроме супа еще ничего не готово. Я могу…

— Нам и похлебки довольно! — тут же высказался один из парней, а второй его дернул за рубашку, вроде как в смущении. Хотя чего тут стесняться?