— Хотите сказать, что его гибель была всего лишь делом времени? Но... я полагал, что Брок бился, стоя к Гагерису спиной.

Брион пожал плечами.

— Была такая неразбериха, лорд маг. Очень может быть, что в пылу драки он успел переместиться по кругу и оказался рядом со мной. Однако вскоре после этого у меня потемнело в глазах и я упал.

— Что ж, нельзя винить человека в том, что он старался защищать принца в любой позиции, — сказал Мэт. — Увы, он мне уже рассказал все, что помнит, а помнит он немногое.

Брион вздохнул.

— Мой брат пал в поединке, лорд маг, и пусть это было не поле боя, а драка в кабачке. Разве вам этого не достаточно?

— Мне — вполне, — ответил Мэт. — Но вашей матушке — увы.

Старуха Марг поджидала их на берегу со своей лодочкой. Но как она вызнала, где именно на побережье они появятся, можно было только гадать. Мэт этого не понял, тем более что вывел своих спутников к морю довольно далеко от того места, где их ранее высадила Марг — на всякий случай.

Все по очереди забрались в видавшее видны суденышко, которое каким-то чудом вместило не только всех людей, но и боевого коня Бриона. Помня о том, что по пути в Эрин в лодке едва хватило места для четверых, Мэт не стал задавать старухе никаких вопросов. Он подстроил все так, чтобы сесть в лодку последним, объяснив это желанием попрощаться с лошадьми.

— Мы вам очень благодарны, — сказал он животным. — Теперь возвращайтесь по домам, где бы ни были ваши дома — на заливных лугах или в конюшнях. — Затем Мэт вынул из кошеля четыре серебряные монетки и подсунул по монетке под седло каждой из лошадей. — Пусть эти деньги возьмут себе ваши хозяева. Теперь прощайте.

Он отвернулся и зашагал к лодке. Старуха встретила его сердитым приказом:

— Толкай!

— Ясное дело, — вздохнул Мэт. — Вот что я заработал за то, что припозднился с посадкой.

— Вы о чем, лорд маг? — нахмурился Брион.

— Да о мокрой одежде, о чем же еще...

Он вошел по колено в воду и, изо всех сил навалившись на корму, столкнул лодку с мелководья и проворно забрался в нее. Затем он оглянулся на берег и увидел, что там стоит крестьянин и держит под уздцы трех лошадей. Четвертой не хватало.

Мэт вытаращил глаза. Крестьянин поднял руку в знак прощания. Мэт помахал рукой в ответ, отвернулся и встретился с непонимающими взглядами спутников.

— Чем вы так озабочены, лорд маг? — осведомился сэр Оризан.

— Дело в том, что я только что обнаружил, что пуки не только способны менять обличье, они еще и одеждой при этом обзаводятся, — глубокомысленно изрек Мэт. — И ведь, если задуматься, в этом есть смысл. Куда бы иначе девалась вся эта лошадиная шкура?

Сэр Оризан оглянулся на берег, не слишком весело улыбнулся и поежился.

— Они ведь к нам пришли с уздечками и седлами, милорд. Кто их знает, что у них там лежало в дорожных мешках?

— Верно подмечено, — кивнул Мэт. — А я об этом как-то не подумал.

— Я тоже только сейчас об этом вспомнил, — признался сэр Оризан. — Были дела и поважнее.

Хозяйкой старуха Марг оказалась не самой гостеприимной, и внимание во время плавания уделила только Розамунде и Бриону. С девушкой она о чем-то тихо переговаривалась, и вид у Розамунды после наставлений старухи стал совсем озадаченный. Затем Марг заговорила с Брионом, и тот с каждой ее фразой становился все печальнее и суровее. Мэту было обидно, что старуха не обращает на него никакого внимания, и сдерживать эту обиду ему было очень трудно. Но все же он должен был отдать должное старой жрице-друидке: по дороге до Эрина она с ним все же разговаривала, пусть и не слишком дружелюбно.

Но как только лодка уткнулась в песок бретанглийского берега, старуха выбралась из лодки вслед за своими пассажирами и преподнесла Мэту еще один сюрприз. Она бухнулась на колени перед Брионом и воскликнула:

— Славься, истинный король Бретанглии! Многая вам лета и да процветает род ваш!

Мэт стоял совершенно ошеломленный. Лицо Розамунды превратилось в непроницаемую маску — Мэт догадывался, что Розамунда всеми силами старается не показать, что поняла намек старухи на ее участие в процветании рода Бриона. Брион же с каждым словом Марг обретал величие, недоступное простому смертному. В очередной раз Мэт воочию убедился в том, что в этом мире истинный монарх воплощал в себе свой народ и свою землю на деле, а не только на словах.

— Ты оказала мне честь и выказала верность, — сказал Брион. — Поэтому я нарекаю тебя...

— Никак вы меня не наречете! — огрызнулась жрица и метнула в короля гневный взор. — Была я старой Марг, старой Марг и останусь.

— То есть были и останетесь жрицей-друидкой, — тихо-тихо проговорил Мэт.

Старуха Марг на сей раз удостоила гневным взглядом его.

— Рыбаки меня знают всего лишь как старую мудрую женщину, молодой человек. Кто вы такой, чтобы судить обо мне?

— Я — маг, — ответил Мэт. — Тот маг, которого вы послали в Эрин. Но если вы — друидка, то почему же вы встали на колени перед королем Бретанглии, в жилах которого не течет ни капли кельтской крови?

Брион ошеломленно посмотрел на Мэта, а старуха Марг бесхитростно отвечала:

— Не все из нас бежали в Эрин или Шотландию и даже в Уэльс. Да, я друидка, я кельтской крови, но я родилась и выросла в Бретанглии, и мне нет дела до того, какой крови этот молодой человек. Главное, что он — истинный король этой страны. Своими деяниями он доказал, что безмерно печется о благе простого народа и всей страны, точно так же, как и об ее аристократии, обитающей в богатых замках, — печется гораздо более, нежели о наследных землях матери и отца в Меровенсе.

— Это верно, — тихо сказал Брион. — Я сражался за материнское наследство и с радостью обрел бы его, однако сердце мое воистину принадлежит Бретанглии.

— Если так, то вы первый в вашем роду, кто так думает, — заключила старуха Марг. — Первый с тех пор, как ваш прадед женился на иноземной принцессе и обратил взор свой к югу. Вот поэтому я и встала пред вами на колени, а не из-за того, что отец ваш носил корону, не из-за того, что мать ваша — добрая женщина.

— Следовательно, ваше величество, — сделал вывод Мэт, — вас в некотором роде короновал епископ, поскольку эта женщина — представительница духовенства, пусть и не христианского толка.

Брион устремил на старуху Марг взгляд полный изумления. Старуха с трудом поднялась с песка. Сержант Брок подал ей руку, и она с радостью оперлась на нее, победно улыбаясь Бриону.

— Он все верно говорит, ваше величество. По сути, я равна любому из ваших архиепископов. Скажу вам больше: очень многие ваши подданные по сей день исповедуют религию друидов, оставаясь при этом христианами. Вот почему этим притворщикам, которые корчат из себя друидов, никогда не завоевать всей страны. Слишком многие понимают, кто они такие на самом деле. О да, многие из христиан ныне переметнулись к притворщикам, ибо те позволяют им наслаждаться развратом и жестокостью, которые во все времена были и остаются под запретом у христиан. Однако истинных друидов в стране столько, что из них можно собрать одно или даже два войска, которые встанут под ваши знамена и пойдут за вами, куда бы вы их ни повели.

Старуха шагнула в сторону и указала во тьму:

— Вот ваш первый легион!

Взглянув в ту сторону, куда она указывала, Брион разглядел в темноте толпу рыбаков, вооруженных ножами и острогами, гарпунами и крючьями. Лица их были мрачны и полны решимости. Молодой король при виде своего первого отряда как бы снова стал выше ростом и шире в плечах. На губах его заиграла улыбка, а когда все рыбаки пали на колени и хором вскричали: «Славься, король Бретанглии!», Брион так широко развел руки, словно был готов обнять всех до единого.

К нему подошел седой бородатый старик.

— Мы пришли, чтобы выступить в поход против друидов-притворщиков и тех, кого они совратили, ваше величество! Куда вы нас поведете?

— В глубь страны, конечно, — негромко отозвался Брион. — Вперед!