Каир улыбнулся – кротко и совершенно безмятежно.

– Прежде чем что-то предпринять, я навел о вас довольно подробные справки, – сказал он, – и убедился, что вы слишком благоразумны, чтобы позволить посторонним факторам помешать выгодным деловым отношениям.

Спейд пожал плечами:

– И где они, эти отношения?

– Я предложил вам пять тысяч долларов за…

Спейд похлопал тыльной стороной ладони по бумажнику Каира и сказал:

– Здесь нет ничего похожего на пять тысяч долларов. Вы блефуете. С таким же успехом вы могли предложить мне миллион за розового слона!

– Я понимаю, понимаю, – задумчиво произнес Каир и прищурился. – Вы желаете получить какое-нибудь подтверждение моей искренности. – Он провел кончиком пальца по своей красной нижней губе. – Аванс вас устроит?

– Вполне.

Каир потянулся было к бумажнику, потом передумал, отдернул руку и попросил:

– Не могли бы вы сами достать оттуда, скажем, сто долларов?

Спейд взял бумажник и вынул сотню. Затем нахмурился.

– Лучше пусть будет двести, – сказал он и взял вторую.

Каир промолчал.

– Первая ваша догадка заключалась в том, что птица у меня, – бодро продолжил Спейд, спрятав двести долларов в карман и бросив бумажник обратно на стол. – Но это не так. Какова вторая?

– Что вы знаете, где она, или, точнее, знаете, что она там, где вы сможете до нее добраться.

Спейд не стал ни опровергать, ни подтверждать это предположение; казалось, он вообще слушал собеседника вполуха. Он спросил:

– Чем вы можете доказать, что тот, кого вы представляете, – действительно законный владелец?

– Доказательств, к сожалению, у меня немного. Впрочем, одно есть: никто другой вообще не сможет предоставить никаких достоверных свидетельств права собственности. И если вы знаете об этом деле столько, сколько я предполагаю, – иначе меня бы здесь не было, – то вам известно, что обстоятельства, при которых статуэтка была похищена, говорят о том, что права моего нанимателя на нее куда более весомы, чем чьи-либо еще, и уж точно весомее, чем у Тёрсби.

– А как насчет дочурки? – спросил Спейд.

От волнения Каир выпучил глаза и открыл рот, он покраснел как рак, голос у него стал визгливым.

– Тёрсби – точно не владелец!

– А-а, – произнес Спейд тихо и многозначительно.

– А он сейчас здесь, в Сан-Франциско? – спросил Каир уже не так визгливо, но все равно взволнованно.

Спейд сонно поморгал и предложил:

– Давайте-ка выложим карты на стол, так будет лучше.

Каир слегка дернулся, самообладание вернулось к нему.

– Не думаю, что так лучше. – Его голос теперь звучал более учтиво. – Если вам известно больше, чем знаю я, то я получу выгоду от ваших знаний, но и вы тоже – в размере пяти тысяч долларов. Если же это не так, значит, я ошибся, придя сюда, и, согласившись на ваше предложение, я только усугублю эту ошибку.

Спейд равнодушно кивнул и махнул рукой на вещи, лежащие на столе:

– Ваше барахлишко.

Каир принялся рассовывать все по карманам, а Спейд продолжил:

– Стало быть, если я правильно понял, вы оплачиваете мои текущие расходы, пока я разыскиваю для вас эту черную птицу, а пять тысяч долларов я получу по завершении этого дела?

– Да, мистер Спейд, то есть пять тысяч долларов за вычетом выданного вам аванса – пять тысяч всего.

– Хорошо. И это предложение не противозаконно. – Лицо Спейда было серьезно, только в уголках глаз появились морщинки. – Вы нанимаете меня не для того, чтобы я совершал для вас убийства или кражи со взломом, а просто чтобы вернуть вещицу – по возможности честным и законным способом.

– По возможности, – согласился Каир. Его лицо тоже было серьезно, не считая выражения глаз. – И в любом случае действуйте осмотрительно. – Он встал и взял в руки шляпу. – Я живу в гостинице «Бельведер», если вы пожелаете связаться со мной. Номер шестьсот тридцать пять. Я искренне рассчитываю на большую взаимную выгоду от нашего сотрудничества, мистер Спейд. – Он помялся. – Могу я забрать свой пистолет?

– Конечно, совсем о нем забыл.

Спейд вынул пистолетик из кармана пиджака и отдал Каиру.

Каир направил его Спейду прямо в грудь.

– Будьте так любезны, положите руки на стол, – совершенно серьезно сказал он. – Я намерен обыскать ваши помещения.

– Черт побери, – сказал Спейд, а потом расхохотался во все горло. – Ладно. Валяйте. Не буду вам мешать.

Еще полчаса после ухода Джоэла Каира Спейд неподвижно сидел один и хмурился. А потом сказал тоном человека, которому все нипочем:

– Что ж, клиент платит. – И вытащил из ящика стола бутылку «Манхэттена» и бумажный стаканчик.

Он наполнил стаканчик на две трети, выпил залпом, спрятал бутылку, выбросил стаканчик в корзину, надел шляпу и пальто, погасил везде свет и вышел на освещенную фонарями ночную улицу.

Малорослый юнец лет двадцати в аккуратной серой кепочке и пальто праздно подпирал стену на углу чуть ниже здания, где располагалась контора Спейда.

Спейд пошел по Саттер-стрит до Керни, где заглянул в табачную лавку, чтобы купить две пачки «Булл Дарема». Выйдя, он опознал давешнего юнца среди четверых пассажиров, ожидавших трамвай на противоположной стороне.

Спейд поужинал в «Гербертс-гриле» на Пауэлл-стрит. Без четверти восемь, когда он покинул гриль-бар, парнишка увлеченно глазел на витрину галантерейного магазина по соседству.

Спейд вошел в отель «Бельведер» и справился о мистере Каире. Ему ответили, что Каир отсутствует. Юнец терпеливо просиживал стул в дальнем углу вестибюля.

Спейд отправился в театр «Гири» и, не застав Каира в фойе, решил дождаться на тротуаре напротив театра. Молодой человек тем временем прогуливался среди прочих гулявших у ресторана «Марквард» ниже по улице.

В десять минут девятого появился Джоэл Каир и, семеня и подпрыгивая, направился по Гири-стрит. Он, по всей видимости, не заметил Спейда, пока частный детектив не тронул его за плечо. В первый момент Каир слегка удивился, но потом сообразил:

– Ах да, вы же видели билет.

– Угу. Я хочу вам кое-что показать. – Спейд отвел его к бровке тротуара подальше от толпы ожидающих театралов. – Парнишка в кепочке возле «Маркварда».

Тот пробормотал: «Посмотрим» – и взглянул на часы. Потом посмотрел на Гири-стрит и уставился прямо перед собой. Он внимательно изучил афишу с изображением Джорджа Арлисса в роли Шейлока и только после этого до предела скосил свои восточные очи на юнца в кепочке: на его невозмутимое бледное лицо, на загнутые пушистые ресницы, скрывавшие потупленные глаза.

– Кто он такой? – спросил Спейд.

Каир улыбнулся:

– Понятия не имею.

– Таскается за мной по всему городу.

Каир облизнул нижнюю губу и спросил:

– Разумно ли было позволить ему увидеть нас вместе?

– А я почем знаю? – ответил Спейд. – Все равно уже ничего не попишешь.

Каир снял котелок и пригладил волосы рукой в перчатке. Он снова аккуратно водрузил шляпу на место и сказал совершенно искренне:

– Даю вам слово, мистер Спейд, я его не знаю. Даю вам слово, что не имею с ним ничего общего. Я не просил ничьей помощи, кроме вашей, честное благородное слово.

– Значит, он работает на противника?

– Очень может быть.

– Я просто хотел уточнить, потому что, если он начнет надоедать, возможно, мне придется сделать ему больно.

– Делайте все, что считаете нужным. Он мне не друг.

– Это хорошо. Ну, занавес поднимается. Доброй ночи, – сказал Спейд и перешел на другую сторону улицы, чтобы сесть на трамвай, следующий в западном направлении.

В тот же трамвай вскочил и юнец в кепке.

Спейд вышел из вагона на Гайд-стрит и отправился домой. В комнатах не царил кавардак, но все свидетельствовало о том, что здесь произвели обыск. Умывшись и надев свежую рубашку и воротничок, он снова вышел из дома и пошел на Саттер-стрит, где снова сел в трамвай. То же самое сделал и мальчишка.