– Вовсе нет, – ответил левантиец, переминаясь с ноги на ногу и ни на кого ни глядя, – но уже поздно, и… и мне пора. Я выйду вместе с вами, если вы не возражаете.

Данди поджал губы и ничего не ответил. Огоньки мерцали в его зеленых глазах.

Спейд вышел к гардеробу в прихожей и подал Каиру шляпу и пальто. Лицо Спейда было непроницаемо. И таким же бесстрастным был его голос, когда он, отступив на шаг от левантийца, которому помогал надеть пальто, бросил Тому:

– Скажи ему, чтобы оставил пистолет.

Данди вынул пистолет Каира из кармана пальто и положил на стол. Он вышел первым, за ним по пятам семенил Каир. Том задержался возле Спейда и пробормотал:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Не получив ответа, Том вздохнул и вышел следом за остальными. Сэм проводил его до прихожей, где и стоял, пока Том не закрыл за собой дверь в общий коридор.

Спейд возвратился в гостиную и уселся на диван. Положив локти на колени, он подпер голову обеими руками и уставился в пол, не удостаивая взглядом Бриджид О’Шонесси, которая посылала ему из своего кресла заискивающие улыбки. Глаза Сэма пылали, складки на переносице обозначились еще резче. Ноздри раздувались при каждом выдохе.

Когда до Бриджид наконец дошло, что смотреть на нее он не собирается, улыбка сползла с ее лица, а взгляд наполнился тревогой, возрастающей с каждой секундой.

Внезапно его лицо потемнело от ярости, и он заговорил, а скорее, гортанно заклекотал. Минут пять кряду он крыл и крыл Данди распоследними словами, обхватив лицо ладонями и не отрывая от пола испепеляющего взгляда. Грязные ругательства сыпались как из рога изобилия.

Затем, убрав руки от лица, Спейд поднял голову, смущенно посмотрел на девушку и сказал:

– Ребячество, да? Знаю-знаю, но как же я ненавижу, когда меня колотят, а сдачи дать нельзя. – Он осторожно ощупал пальцами подбородок. – В принципе, удар-то у него не ахти. – Он засмеялся и откинулся на спинку дивана, положив ногу на ногу. – Победа досталась не слишком дорогой ценой. – Его брови сошлись на мгновенье. – Впрочем, я ему это припомню.

Девушка снова заулыбалась, встала с кресла и села рядом с ним на диван.

– Таких дикарей, как ты, я в жизни не встречала, – сказала она. – Ты что же, по малейшему поводу даешь волю рукам?

– А разве это не он мне вмазал?

– Да, но ведь он полицейская шишка.

– Дело не в этом, – пояснил Спейд, – а в том, что он слетел с катушек и, ударив меня, перешел черту. Сыграй я в эту игру, ему поневоле пришлось бы драться всерьез, а потом объясняться с начальством. – Он вдруг внимательно посмотрел на девушку и спросил: – Что ты сделала с Каиром?

– Ничего. – Щеки ее вспыхнули. – Просто хотела его слегка припугнуть, чтобы сидел смирно, пока они не уйдут, а он – то ли со страху, то ли назло мне – начал орать.

– И ты шмякнула его пистолетом по лбу?

– Пришлось. Он ведь напал на меня.

– Ты сама не знаешь, что творишь. – Улыбка Спейда не могла скрыть его раздражение. – Именно это я тебе уже говорил: действуешь наобум, очертя голову.

– Мне очень жаль… Сэм, – сказала она, и ее лицо и голос были полны раскаяния.

– Ну еще бы! – Он вытащил из кармана табак и папиросную бумажку и принялся сворачивать сигарету. – Теперь, пообщавшись с Каиром, ты могла бы поговорить и со мной.

Она приложила кончик пальца к губам, глядя в пространство широко раскрытыми глазами, потом прищурилась и бросила быстрый взгляд на Спейда. Тот был всецело поглощен своим занятием.

– О да, – начала она, – конечно… – Она убрала палец, разгладила на коленях подол синего платья и хмуро уставилась на свои колени.

Спейд лизнул краешек бумажки, сжал сигарету губами и, щелкнув зажигалкой, спросил:

– Ну и?

– Но мне… не хватило… – сказала она, делая паузы между словами, словно тщательно подбирала каждое из них, – времени, чтобы закончить разговор с ним. – Она умолкла, по-прежнему сумрачно созерцая колени, а потом взглянула на Спейда ясными, искренними глазами. – Не успел он заговорить, как нас прервали.

Спейд зажег сигарету и засмеялся, выпустив облако дыма.

– Хочешь, чтобы я снова позвонил ему и попросил вернуться?

Она покачала головой, не улыбнувшись его шутке. Глаза ее бегали между век, когда она качала головой, пытаясь встретиться взглядом со Спейдом. Глаза эти были настойчивыми, пытливыми.

Спейд закинул руку ей за спину и обхватил ладонью гладкое голое плечико. Она прижалась к его руке.

– Итак, – сказал он. – Я слушаю.

Она повернула голову и улыбнулась ему игриво и дерзко:

– И для этого тебе нужно держать руку именно там?

– Не нужно. – Его рука соскользнула с ее плеча и упала на диванную спинку.

– Ты совершенно непредсказуем, – пробормотала она.

Он кивнул и дружелюбно повторил:

– Я все еще слушаю.

– Смотри, который час! – воскликнула она, тыча пальцем в циферблат стоявшего на книге будильника, дрожащие стрелки которого показывали без десяти три.

– Угу, насыщенный выдался вечерок.

– Мне нужно идти. – Она встала с дивана. – Ужас как поздно.

Спейд и не думал вставать. Он покачал головой и сказал:

– Только после того, как все мне выложишь.

– Но посмотри, который час, – настойчиво повторила она. – А чтобы все рассказать, нужно несколько часов.

– Значит, мне придется их тебе уделить.

– Я что, пленница? – игриво спросила она.

– Кстати, тот малец, что торчал снаружи, может, еще не отправился домой в кроватку.

Игривость ее как рукой сняло.

– Думаешь, он все еще там?

– Скорее всего.

Она поежилась:

– Ты не мог бы выяснить это?

– Могу спуститься и взглянуть.

– О, ты же… спустишься?

Мгновение Спейд изучал ее взволнованное лицо, а потом встал с дивана и сказал:

– Конечно. – Он взял из гардероба шляпу и пальто. – Вернусь минут через десять.

– Пожалуйста, будь осторожен, – попросила она, провожая его до двери в общий коридор.

– Непременно, – пообещал он, шагнув за порог.

Когда Спейд вышел на Пост-стрит, там не было ни души. Он проутюжил квартал на восток, перешел дорогу, прошел два квартала на запад по другой стороне, снова пересек дорогу и вернулся к своему дому, не встретив никого, кроме двух механиков, чинивших в гараже машину.

Когда он вновь открыл дверь своей квартиры, Бриджид О’Шонесси обнаружилась в прихожей за углом. Она притаилась, держа пистолет Каира дулом вниз.

– Он все еще там, – сказал Спейд.

Девушка прикусила губу и, медленно развернувшись, направилась обратно в гостиную. Спейд прошел следом, бросил на стул пальто и шляпу.

– Значит, у нас есть время поболтать, – сказал он и двинулся на кухню.

Когда она появилась в дверях, он уже поставил кофейник на плиту и принялся нарезать французский багет. Она стояла в дверном проеме и озабоченно наблюдала за ним. Пальцы ее левой руки рассеянно поглаживали затвор и дуло пистолета, который она все еще сжимала в правой.

– Скатерть там, – сказал он, указывая хлебным ножом на буфет, служивший перегородкой между кухней и столовой зоной.

Она накрыла стол, пока он выкладывал кружки ливерной колбасы и холодную солонину на овальные ломтики багета. Затем Спейд разлил кофе, добавил в него бренди из пузатой бутылки, и они присели на одну банкетку бок о бок. Пистолет она положила рядом с собой.

– Ешь и рассказывай, – велел он.

Она скорчила рожицу, пожаловалась, кусая бутерброд:

– Какой же ты приставучий тип!

– Да. А еще дикарь непредсказуемый. Что за птица этот сокол, что все из-за него так суетятся?

Она прожевала кусок бутерброда с говядиной, проглотила, внимательно осмотрела оставшийся крошечный полумесяц и спросила:

– А что, если я не стану рассказывать? Предположим, я ничегошеньки тебе не расскажу? Как ты тогда поступишь?

– Ты имеешь в виду, как я буду искать птичку?