«Плевать, — решил он, — главное — сбросить этот груз, получить деньги и успеть на биржу. А там уже разберусь».

Экипаж остановился на узкой, затемнённой улице, где старые дома с облупившейся краской стояли вплотную друг к другу. Фрэнк выпрыгнул, расплатился и, подхватив кофр, направился к двери с обшарпанной вывеской, на которой едва можно было разобрать надпись: «Антикварная лавка Дж. Блейка. Покупка, продажа, оценка».

Он постучал, но не в дверь, а в окно, трижды, с паузой, и через минуту за стеклом мелькнула тень. Дверь открылась, и на пороге возник невысокий седой человек с лисьего вида физиономией и юркими, быстрыми глазами профессионального следователя. На нём плотно сидел старомодный сюртук, в руках он держал лупу, которую тут же убрал в карман жилета.

— Лесли, — сказал он без удивления, — ты снова здесь. Неужели ты нашёл что-то стоящее, или опять принёс мне поддельные монеты?

— Привет, Джошуа, — ответил Фрэнк, протискиваясь в дверь. — Я принёс тебе вещи, которые ты не сможешь не купить.

Он поставил кофр на прилавок, щёлкнул замками и открыл его. Джошуа подошёл ближе, достал одну из нефритовых масок, поднёс к свету, долго разглядывал, затем перевернул, осмотрел обратную сторону, и его глаза чуть расширились.

— Где ты это взял?

— У друга, — уклончиво ответил Фрэнк, — он хочет продать. Срочно. И ружьё, — он вытащил длинный чехол с винтовкой. — Английское, Бергман, если я не ошибаюсь. Хотел было отвезти его в соседний штат, но время — деньги, да ещё и искать кому продать, на вокзале таких людей не найдёшь, то ли дело здесь. Знаешь таких покупателей?

— Знаю, — сухо ответил Джошуа, не отрывая взгляда от маски. — Но ты, Лесли, всегда приводишь ко мне клиентов, которые потом исчезают. Или ты, или эти вещи — что-то тут не чисто.

— Договорились, — сказал Фрэнк, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Две маски — пятьсот долларов за каждую. Ружьё — ещё двести. Итого — тысяча двести, по рукам? Это меньше, чем они стоят, но я готов пойти на такую сделку, чтобы не ждать.

Антиквар помедлил, поставил маску на стол и внимательно посмотрел на Фрэнка, затем склонился над кофром, вытащил ружьё, поднёс к свету, провёл пальцем по стволу, заглянул в дуло и удовлетворённо хмыкнул. Затем он аккуратно переложил его в сторону и вновь взял нефритовую маску. Долго рассматривал, поворачивая под разными углами, прищурился, постучал по краю ногтем, прислушался к звуку.

— Ружьё — двести пятьдесят, — сказал он, наконец, — потому что оно в хорошем состоянии, но не уникально. Маски — по триста, потому что на них нет документов. Если они подлинные, я продам их с прибылью. Если нет, то останусь в убытке. Ты получишь восемьсот пятьдесят долларов, и я забираю всё.

— Тысячу! — с вызовом сказал Фрэнк, чувствуя, как азарт поднимается внутри, разгоняя остатки похмелья и заставляя кровь бежать быстрее.

— Девятьсот, — отрезал Джошуа, — иначе иди к другому антиквару.

Они смотрели друг на друга несколько мгновений. Фрэнк чувствовал, как время давит на плечи, но он не сдался, он знал, что у него есть козырь, который может переломить торг.

— Хорошо, — медленно произнёс он, — но тогда я больше ничего не принесу тебе и не приведу человека, который лично вывез это из джунглей Юкатана. А у него есть ещё кое-что на продажу, не такое крупное, но зато намного дороже.

Антиквар прищурил свои лисьи глаза, и в них мелькнул холодный интерес.

— Это ты сейчас пошутил?

— Нет. Ты же знаешь, я полгода провёл на Юкатане, занимаясь делами одного банкира. Обзавёлся там хорошими связями. Эти маски — напрямую из древних пирамид. Была экспедиция, — на ходу вдохновенно врал Фрэнк, чувствуя, как слова сами складываются в убедительную историю. — Все погибли, кроме нескольких человек, но они смогли кое-что вынести, в том числе и оружие погибших.

— Понятно, — протянул Джошуа, — теперь я понимаю, откуда это у тебя. И как ты умудряешься проползти по краю пропасти и остаться в живых⁈ Вот сколько смотрю на тебя, столько и удивляюсь. Ты же доходил совсем недавно, а явился в почти новом костюме и даже не пьяный. Удивительно…

— Какая тебе разница, Джошуа, — резко перебил Фрэнк, — ты берёшь за тысячу или нет?

— А что ты ещё предложишь?

— Сам точно не знаю, — пожал плечами Фрэнк, — что-то с золотом. И, кажется, камни. Но это к ювелиру, а не к тебе.

— Камни, — глаза Джошуа сверкнули в полутьме, как звериные. — У меня брат-ювелир. Он оценит. Вынимай, если принёс. Но я дам тебе тысячу не наличными, а чеком. Наличкой дам двести долларов, и всё. Больше не дам.

— Камни я в глаза не видел, — признался Фрэнк, — клиент мне не доверяет. Предпочитает сам вести дела. Скорее всего, он пойдёт сам по ювелирным мастерским.

— Так ты его ко мне веди, а не к другим. Ладно, дам тебе тысячу пятьдесят. Семьсот — чеком, триста — ассигнациями.

— Ладно, — пошёл на попятную Фрэнк, — уговорил. Умеешь же, когда можешь.

Антиквар зло зыркнул на него, но, ничего не сказав, достал из-под прилавка пачку банкнот, пересчитал, положил на стол и убрал кофр в подсобку.

— Вот чек на семьсот долларов, и я жду тебя с этим «амиго». Когда придёшь?

— На следующей неделе, мне с ним ещё встретиться надо, он знаешь какой привередливый, да и боится всего, хотя револьвер с собой всегда носит. В сельве навидался всякого, и с тех пор, как койот, всего боится и от всех вреда ждёт.

— Гм, ну это ему только в плюс пойдёт, если что. Я обманывать не стану, если хороший товар принесёт.

— Я знаю, потому к тебе и заглянул, а не к Каналье или Лудису, у тех за дверями всегда пара висельников сидит, ожидая команды. Да только этот идальго и не таких на тот свет отправлял.

— Его зовут идальго? — живот откликнулся Джошуа.

— Нет, я не знаю, как его сейчас зовут, я его зову Идальго, так как он из благородных.

— Гм, вот оно что, тогда ясно всё с тобой, подцепил где-то разорившегося креола из прожжённых негодяев и авантюристов. Не боишься, что он тебя пристрелит, как вшивого койота?

— Боюсь, но что поделать: он продавец, я посредник, а ты покупатель.

— А он не натворит дел тут?

— Не, ты можешь спать абсолютно спокойно, он честный в отношении того, что хочет продать, а в остальном не знаю.

— Смотри, не подведи. Жду вас обоих тогда.

— Мне не в чем упрекнуть себя, — непонятно ответил Фрэнк, быстро пересчитывая купюры и пряча их во внутренний карман, затем натянул шляпу и, не прощаясь, направился к выходу. На пороге обернулся. — Я вернусь. Обещаю.

Дверь за ним захлопнулась, скрывая тихое бешенство оставшегося внутри Джошуа Блейка.

Лесли вышел на улицу, и его шаги казались лёгкими и уверенными. Тысяча пятьдесят долларов в кармане, и это только начало. Через час он будет у Сайласа Хеншоу, чтобы начать скупку акций. Идальго даже не подозревает, что Фрэнк планирует заработать намного больше, чем тот предполагает. Но в этом и была вся суть Лесли, он всегда знал, как выжать максимум из любой ситуации. Удача улыбалась ему. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела.

Сайлас Хеншоу сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, и смотрел на Фрэнка поверх очков в золотой оправе. Его кабинет, хоть и очень тесный, был обставлен с претензией на респектабельность: кожаное кресло, медный канделябр, на стене висел портрет президента Гровера Кливленда. Но Фрэнк знал, что за этой показной солидностью скрывается циник и делец, готовый продать даже собственную бабушку за хорошую комиссию.

— Лесли, — сказал Хеншоу без приветствия, — ты пришёл ко мне не просто так. И что-то мне подсказывает, что дело не в покупке новой шляпы. Говори⁈

Фрэнк присел на краешек стула, бросил на стол пачку банкнот и чек.

— Сайлас, у меня для тебя дело. Я хочу купить акции «Central South American Railroad». Тихо, через подставных лиц, мелкими партиями. Сейчас они стоят дёшево, но я знаю, что цена взлетит. Вопрос времени.

— Откуда ты знаешь? — Хеншоу приподнял бровь. — У тебя есть инсайд?