И тут я решился на отчаянный шаг.

До входа оставалось метров двадцать, не больше. Я прикинул: если осёл не дойдёт до самой калитки, взрыв всё равно выворотит половину стены, а осколки достанут тех, кто внутри. Лучше взорвать полстены, чем упустить момент.

Я чиркнул спичкой и поджёг фитиль, проделав это не только на большой бомбе, но и на двух маленьких. Пусть горит всё. Треск фитилей, сладковатый запах горящей селитры — всё смешалось в один ком.

Этот момент никто не засёк. Всё произошло одновременно: коляска покатилась вперёд, щёлкнул замок на двери, и зажегся фитиль. Охрана смотрела в другую сторону, кроме одного, того, что шёл прямо ко мне, а у меня, как назло, не было с собой сигарет, ведь я не курю. Охранник, кажется, что-то заподозрил, но пока ещё не понял до конца, ведь в это время о подобных минах ещё ничего не слышали. Мало ли, зачем я жгу осла, может, я идиот? И в какой-то мере он был прав, если я решился на подобный шаг, то со мной явно не всё в порядке. Что ж, отчаянные люди всегда идут на сумасбродные шаги.

— Пендехо! Да оставайся же ты стоять тут, — громко сказал я, отпуская поводья, и, не оглядываясь, зашагал назад, к переулку, чиркая новую спичку и делая вид, что достаю из недр своей одежды сигару. В темноте это оказалось невозможно разглядеть, и охранник, увидя, что я бросил осла, сначала пошёл за мной, но поняв, что я действительно оставил животное, счёл меня сумасшедшим и, не обращая больше внимания на осла, повернул обратно, направившись к своему хозяину.

Я шёл быстро, но не бежал, бег привлекает внимание. Уже уйдя довольно далеко и отступив в тень, я оглянулся. Осёл потихоньку, словно одумавшись, двинулся вперёд и поравнялся со входом, возле которого уже никого не осталось. Карета укатила, калитка плотно затворилась за тем, кто в неё вошёл. А фитиль как раз догорел, когда осёл, миновав калитку, остановился прямо напротив окна второго этажа мрачного здания.

Я кинул последний взгляд на еле видное в темноте животное и нырнул в переулок, и тотчас земля дрогнула от мощного тройного взрыва. Вверх полетели ошмётки земли, вырванные из мостовой камни, разбитые в хлам кирпичи от стены. По стенам домов застучали чугунные осколки и обломки кирпичей, но час был поздний, стены зданий толстые, и никого они не задели, разве что меня, и то, на излёте каменная крошка больно хлестнула по щеке.

Переждав камнепад, я бросился назад, к месту взрыва, и увидел на месте входа огромную дыру, а в земле такую же воронку. Собственно, весь участок стены, вместе с воротами, исчез в облаке пыли и дыма на протяжении метров пяти. Вряд ли кто успел отойти от него более чем на три метра, так навсегда и оставшись там, где застал его взрыв. Я подбежал, заглянул в пролом, и меня всего передёрнуло. Трупы, обломки, кровь — всё дело рук моих, и от осла ничего не осталось, разве что только одни уши.

Не став осматривать подробно, я поспешил исчезнуть с места взрыва, кашляя и чихая от набившейся в нос пыли и порохового дыма. Ну и дерьмо же этот динамит, но дело сделано. Не знаю, окажется ли доволен падре, но я выполнил его задание, и даже перевыполнил, будь оно неладно. Однако, с волками жить — по-волчьи выть! На войне, как на войне, если не ты, то тогда тебя, и без лишних сантиментов, однако моя совесть всё равно ворочалась внутри меня как тяжёлая гранитная глыба. Что ж, теперь с этим жить.

Через несколько часов, тяжело дыша и чувствуя, как колотится сердце, я оказался у себя в комнате. Сбросил пропахшую дымом одежду, умылся нагревшейся за день водой, долго смотрел в зеркало на своё вымазанное пороховой копотью лицо. Потом стал собирать вещи, чтобы с утра покинуть столицу. Все стоявшие передо мной задачи я выполнил.

Пора убираться, пока меня не нашли, а в том, что меня найдут, рано или поздно, сомневаться не приходилось. Вопрос только в том, успею ли я уйти до того, как ищейки нападут на след. Я погасил свет, запер дверь и лёг, не раздеваясь, положив револьвер рядом с собой.

Едва забрезжил рассвет, как я вновь тщательно умылся, постаравшись убрать все пороховые следы с лица и рук, и отправился завтракать и рассчитываться с хозяйкой. После завтрака, одевшись в самый лучший свой костюм и практически налегке, отправился на извозчике в сторону Пуэблы, где, купив лошадь, уже в гордом одиночестве отправился в Кампече, оставляя после себя всё содеянное, вместе с муками совести.

Меня никто не останавливал и не искал, хоть прогремевший мощный взрыв изрядно переполошил всю элиту Мексики, но кто мог подумать, что подобное совершил какой-то там Рамон Меркадер, а уж то, что Меркадер являлся Эрнесто де ла Барра и вовсе подумать было невозможно. Кажется, я постепенно становлюсь настоящим революционером. Что же, впереди 1910 год и Мексиканская революция. Жаль, что достигнуть высот власти официально у меня не получается, поэтому придётся идти другим путём, пусть кривым, но зато неумолимым.

Без проблем добравшись до Пуэбло и купив там коня, я взял местную газету, точнее, газета была как раз из Мехико, а не местная, но не важно. На первой полосе я заметил кричащий заголовок статьи, в которой сообщалось о невиданном для Мехико событии — взрыве частного особняка в самом центре города.

Чтобы иметь возможность в спокойной обстановке внимательно перечитать заметку, я решил второй раз позавтракать в придорожной такуэрос. Горячее какао почти не обжигало, как та информация, которую мне поведали со страниц уважаемого издания. Вот собственно текст самой статьи.

«Дневник очага» (El Diario del Hogar)

Мехико, (5 сентября 1889 г.]

СТРАШНЫЙ ВЗРЫВ В АРИСТОКРАТИЧЕСКОМ КВАРТАЛЕ

Ночную тишину потряс страшный взрыв, повергший в траур высшие сферы власти.

Спокойная ночь в столице была внезапно нарушена оглушительным грохотом, заставившим содрогнуться самые основания города. Мощный взрыв сотряс фешенебельный квартал, где проживают высшие сановники страны, и полностью уничтожил фасад роскошного особняка.

По первым сообщениям, трагедия унесла жизни четырёх человек. Личности троих погибших пока не установлены. Однако главная новость, вызвавшая смятение в политических кругах — подтверждение гибели высокопоставленного правительственного чиновника, ближайшего сподвижника президента Диаса, известного своим решающим влиянием на прошедшие выборы. Полагают, что именно он, служивший связующим звеном между иностранным капиталом и режимом, и стал главной мишенью покушения.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ МЕСТЬ ИЛИ СВЕДЕНИЕ СЧЕТОВ?

Мощь взрыва и место, где он произошёл, не оставляют сомнений: это не случайность. На месте происшествия полиция обнаружила остатки мощного взрывного устройства непонятного происхождения.

Кто же стоит за этой бойней? Версии множатся, как грибы после дождя. Одни видят в этом злодеянии руку анархистов, подстрекаемых зарубежными агитаторами, чьё влияние в стране, в последние годы неуклонно растёт. Их жестокие методы вполне могут объяснить беспощадность атаки.

Однако наиболее убедительной представляется версия о сведении счётов внутри самой верхушки власти. Раздоры между различными кланами, поддерживающими президента Диаса, давно ни для кого не секрет. Борьба за концессии, подряды и доходные места создала глубокие трещины во власти. Погибший чиновник был известен своими тесными связями с влиятельной группой американских предпринимателей, и его смерть может оказаться тяжёлым ударом по интересам этой фракции.

ТЕНЬ МАСОНСТВА

Нельзя обойти вниманием и любопытную деталь: разрушенное здание, по неофициальным сведениям, служило местом собраний одной из самых могущественных масонских лож в столице. Высокопоставленный сановник, по всей видимости, являлся её деятельным членом. Не похоже ли это покушение на прямой удар по тайному ордену, чьи связи с правительством становятся всё очевиднее? Их ритуалы, их влияние на политику и их железная клановая верность делают это сообщество естественной мишенью для любого врага.