— К обеду я за вами зайду. Вам повезло: заседание будет на втором этаже, во второй камере, там кондиционирование. Спокойной ночи, Джулиус.
И точно речь шла не о погибшей, Коул весело напутствовал Мегрэ:
— Постарайтесь не видеть во сне Бесси!
Глава 3
Китаец, который не пил
Человека три поздоровались с Мегрэ, и ему это было приятно. Вокруг второго этажа здания окружного суда шла такая же галерея, как на первом. Солнце уже было жаркое, и люди группами курили в тени, ожидая сигнала Иезекииля.
Иезекииль с огромной трубкой в зубах приветствовал дружеским кивком Мегрэ, а заодно и присяжного с деревянной ногой.
Придя в отель, Мегрэ долго раздумывал, ощутимо ли изменилось отношение публики к Уорду.
Когда О'Нил, рассказывая о второй остановке, заявил, что Уорд и Бесси вместе пошли к железной дороге, смятения не было — был небольшой общий шок. Как будто у всех кольнуло в груди.
Не станут ли теперь все посматривать на Уорда с тем непроизвольным любопытством, с каким смотрят на убийцу?
Пятеро сержантов стояли тут же неподалеку от офицера, отводившего их вчера в казарму, и в ожидании вызова в зал, курили. Держались они друг от друга на расстоянии, точно поссорившиеся школьники.
Уорд, нахмурив густые черные брови, стоял как бы отдельно от всех, и Мегрэ показалось, будто он исподтишка поглядывает на него своими голубыми глазами.
Интересно дома он сегодня ночевал? И вообще, какие у него сейчас отношения с женой? Как она отнеслась ко всему этому? Может быть, он попросил у нее прощения? Или они окончательно порвали между собой?
Китаец был хрупкий и миловидный, как девушка, и притом с большими миндалевидными глазами. Из-за маленького роста он казался гораздо моложе остальных. Впрочем, в каждой школе есть ученик, которого все дразнят девчонкой.
Ожидались интересные новости. Отчет о вчерашнем заседании был напечатан в газете под жирной шапкой:
«Сержант Уорд утверждает; „Мне вкатили наркотик“.
О'Нил по многим пунктам опровергает показания Уорда».
О'Нил опять изображал примерного, старательного ученика — даже слишком старательного. Интересно узнать, он и Уорд разговаривают после вчерашнего?
Проснулся Мегрэ в мрачном настроении, с сильной головной болью, короче, со всеми признаками похмелья, но оно вскоре прошло. И все-таки его злило, что приходится прибегать к этому американскому средству. В первые дни пребывания в Нью-Йорке Мегрэ поражался: вечером прощаешься с человеком, находящимся в изрядном подпитии, а утром он встречает тебя бодрый и свежий. Мегрэ раскрыли секрет. Потом во всех аптеках, барах и кафе он видел эти подвешенные к стене горлышком вниз голубоватые сифоны с никелированными головками.
Средство это добавляют в стакан с водой, и в ней сразу идут пузырьки и появляется пена. Причем обслуживают вас так же естественно, как если бы вы заказали кока-колу или кофе с молоком; через несколько минут после приема алкогольный туман в мозгу рассеивается.
Ну что ж! Имеются машины для опьянения, имеются машины для протрезвления. Американцы, помимо всего прочего, железно логичны.
— Присяжные!
Все потянулись в зал: он оказался куда просторнее, чем вчерашний. Во всяком случае он больше походил на зал суда: тут была балюстрада вроде алтаря, отделяющая судей от публики, кафедра для коронера и пюпитр с микрофоном для свидетеля. Присяжные, сидевшие за особым столом, стали выглядеть куда торжественней.
Мегрэ обратил внимание на несколько человек, которых вчера как следует не рассмотрел, в том числе на рыжеволосого плотного мужчину: он держался все время около атторнея, делал какие-то заметки и что-то вполголоса ему рассказывал. Мегрэ сначала принял его за секретаря или за журналиста.
— Кто это? — спросил Мегрэ у соседа.
— Майк!
Это-то Мегрэ уже знал: слышал, как к рыжему обращаются по имени.
— А чем он занимается?
— Майк О'Рок? Старший помощник шерифа, расследует это дело, То есть это Мегрэ округа. Оба они, и комиссар, и О'Рок, были одинаковой комплекции, у обоих уже наметилось брюшко, появились складки на затылке, да и по годам они, пожалуй, были ровесники.
Да так ли уж, в сущности, сильно отличается тусонский старший помощник шерифа от парижского комиссара полиции? О'Рок не носил ни шерифской звезды, ни револьвера Светло-рыжий, с фиалковыми глазами, он выглядел миролюбивым, добродушным человеком.
Видимо, ему пришла какая-то мысль — он наклонился и что-то прошептал атторнею. Атторней встал и, что очевидно, было не совсем обычным, попросил разрешения задать несколько вопросов свидетелю, который последним давал вчера показания; О'Нил поднялся на возвышение, сел перед микрофоном и отрегулировал его себе по росту.
— Вы не заметили, в каком состоянии была машина, доставившая вас в Тусон? Не была ли она как-нибудь повреждена? Пай-ученик наморщил лоб и принялся изучать потолок.
— Не заметил.
— У нее были четыре или две дверцы? Вы в нее садились справа или слева?
— Кажется, четыре. Я садился со стороны, противоположной водителю.
— Значит, справа. Вы не заметили на кузове повреждений, по которым можно было бы предположить, что машина была в аварии?
— Нет, не помню.
— Вы были очень пьяны в этот момент?
— Да, сэр.
— Еще сильней, чем тогда, когда ушла Бесси?
— Не знаю. Может быть.
— Но, выйдя из квартиры музыканта, вы больше ничего не пили?
— Нет, сэр.
— У меня все.
О'Нил встал.
— Простите. Еще один вопрос. В этой машине вы где сидели?
— Впереди. Рядом с водителем.
Атторней дал знак, что он закончил с О'Нилом. Наступила очередь Ван-Флита, краснощекого блондина с вьющимися волосами; Мегрэ про себя окрестил его Фламандцем. Приятели звали его Пинки.[4]
Ван-Флит единственный нервничал, садясь на свидетельское место. Было видно: он старается сохранять хладнокровие, но глаза у него беспокойно бегали, и он несколько раз принимался грызть ногти.
— Вы женаты? Холосты?
— Холост, сэр Ван-Флит откашлялся, прочищая горло, а коронер подрегулировал микрофон, увеличив громкость. У него было потрясающее кресло. Его можно было установить в любом положении, и коронер сперва откинул спинку назад, потом уменьшил наклон.
— Расскажите о событиях, происходивших двадцать седьмого июля после семи тридцати вечера.
Позади Мегрэ сидела молодая негритянка с грудным ребенком — он обратил на нее внимание еще вчера; сегодня она пришла вместе с братом и сестрой. Кроме того, в зале сидели две беременные женщины Благодаря кондиционеру было прохладно, куда прохладней, чем внизу, но Иезекииль все равно время от времени с важным видом принимался колдовать над аппаратом.
Говорил Фламандец медленно и, подыскивая слова, делал длинные паузы. Четверо сержантов сидели все вместе на первой скамье, спиной к залу, и Пинки украдкой поглядывал на приятелей, словно прося подсказки.
Бар «Пингвин», квартира музыканта, отъезд в Ногалес…
— Где вы сидели в машине Уорда?
— Сперва сзади с сержантом О'Нилом и капралом У Ли, но потом сменил место, когда Уорд велел Бесси пересесть. Я сел справа от Маллинза.
— Что было потом?
— После аэродрома машина остановилась на правой обочине, и все мы вылезли.
— Тогда и было решено не ехать в Ногалес?
— Нет.
— А когда?
— Когда все снова сели в машину.
— В том числе и Бесси?
Ван Флит заколебался и, как показалось Мегрэ, стал искать глазами О'Нила.
— Да, Уорд объявил, что мы возвращаемся обратно.
— А это не Бесси сказала?
— Нет, я слышал, как это сказал Уорд.
— Машина еще раз останавливалась?
— Да. Бесси сказала Уорду, что хочет с ним поговорить.
— Она была очень пьяна? Соображала, что делает?
— По-моему, да. Они ушли вдвоем.
4
Pinky (англ.) — розовый, розан.