Тихие смешки, возникающие в зале с начала рассказа, превратились в дружное ржание.
Джей поклонился публике, наслаждаясь всеобщим вниманием. Эверетт покраснел и уставился в столешницу. Наместник улыбнулся — грубоватая шутка пришлась ему по вкусу — и с удовольствием прислушался к началу следующей байки.
— Молодой сынок богатого торговца затащил горничную мамаши в свою комнату и завалил ее на диван. Неширокий, правда, но кое-как устроились. Горничная для виду посопротивлялась и сдалась.
Публика с удовольствием уставилась на откровенную картинку.
— А тут входят мамаша и папаша молодца. Горничная увидела их и думает: «Ну теперь-то он на мне точно женится, когда скажу, что жду маленького». Папаша рассуждает: «Совсем мальчик взрослый стал. Пора в дело вводить». А мамаша глядит на них и возмущается: «О Храм! Как лежит эта дрянь, мальчику же неудобно!»
Зал был в восторге. Менестрель покраснел еще сильнее, но потихоньку с интересом поглядывал на картинку.
Выдержав паузу, принц приступил к последней, заключительной байке, предваряющей одну из его любимых сказок:
— Королевский дворец в одной далекой стране. Утро. После теплой ванны и зарядки король, положив себе на серебряную тарелочку тертой морковки, подходит к окну, смотрит вниз сквозь украшенные морозными узорами стекла и видит на снегу надпись: «Король — м…к!»
Публика восторженно заржала. Вальдорн с легкостью представил себе в этой роли короля Альвиона и мечтательно заулыбался.
— Позеленев от гнева, его величество вызывает канцлера…
Наместник еле сдержался, чтобы не засмеяться вслух.
— …и отдает приказ: выяснить, кто замешан в сем государственном преступлении. Через три дня, в течение которых король мучается поносом и несварением желудка, канцлер приходит с докладом. «Ваше величество, — говорит он, — вы только не волнуйтесь, но виновные найдены…»
Зал притих в ожидании развязки.
— «…Придворный чародей установил, что писали… мм… мочой первого министра, а почерк, простите, ваше величество, королевы…»
Люди захлебывались смехом. Вальдорн с удовольствием хохотал, откинувшись на спинку стула. Ему всегда нравились неприличные шутки с политическим ароматом. Наместник решил, что надо бы пригласить сказителей во дворец.
Джей сделал передышку, сграбастав со стойки кружку пива, услужливо предложенную госпожой трактирщицей. В это время у его ног закружился небольшой вихрик, над которым образовались иллюзия монетки и изображение руки, направленной указательным пальцем вниз. Несколько секунд постояв на месте, вихрик двинулся в обход столиков. Люди снова засмеялись и начали бросать в него монеты, которые исчезали, не долетая до пола, и возникали на столике Элии, выстраиваясь аккуратными столбиками. Посетители разразились аплодисментами. Когда вихрик закружился у ног наместника, тот запустил руку в кошелек и не глядя бросил пару серебряных монет. В награду за щедрость мужчина получил восхищенный взгляд девушки и воздушный поцелуй.
Осушив кружку, принц щелчком послал ее трактирщице и, откашлявшись, провозгласил:
— А теперь, добрые люди, сказка! Повторяю название для тех, кто не помнит: «История о прекрасном принце, который чарами злой ворожбы ввергнут был в сон смертный, и что из этого вышло».
Вокруг Джея и готовящейся появиться картины поползла виньетка из роз, образовавшая вокруг рассказчика своеобразный нимб. Запорхали бабочки, зачирикали птички. Парочка пернатых нагло обгадила венок принца. Слушатели захихикали. Ничего не ведающий об издевательствах сестры Джей продолжал в лучших традициях сказителей:
— Давным-давно в одном далеком-далеком королевстве, название которого забыли еще ваши прадеды, жил-был король Энди. Надо сказать, распутник он был изрядный. — Принц вспомнил отца и ухмыльнулся. — Темперамента ему хватало не только на ублажение королевы, но и на то, чтобы хоть раз да задрать юбку любой бабе в королевстве старше десяти и моложе девятисот девяноста девяти лет. Единственное, что удивляло ученых мужей королевства, это отсутствие наследников. Телесной мощи его величества они давно уже удивляться перестали. Надо сказать, водились у короля и постоянные любовницы. Питал Энди слабость к колдуньям. Одна-то из них, Алисия, по старой дружбе и наложила на него заклятие против зачатия. И чарам тем король несказанно радовался, ведь ни одна баба не могла упрекнуть его в том, что он ей сделал ребенка.
Мужчины в зале завистливо завздыхали.
— Долго сказка сказывается, — Джей снова перешел на тон сказителя, — а интрига быстро плетется. Приревновала короля к остальным любовницам черная ведьма Мелисса и задумалась, как бы отомстить развратнику. Три ночи не спала, запершись в своей волшебной комнате, все листала старые фолианты, но придумала. Распотрошила девяносто девять лягушек, шестнадцать черных кошек, семь змей, четырнадцать жаб и тараканов без счета. Извела тридцать редких эликсиров да приготовила зловещее заклятие. Не развеяло оно чары доброй волшебницы Алисии, а извратило их гнусно. Теперь, с кем бы король ни возлег, все ребенка зачал бы.
Аудитория сочувственно закивала.
— Но заступился добрый бог Эндир за своего тезку и послал вещий сон волшебнице Алисии. Поспешила она на помощь своему старинному другу, да опоздала. Зачали уже король с королевой наследника. Сплетено было доброе заклятие, злые чары развеяны, но плод во чреве ее величества не исчез. Почесал король в затылке да махнул на глупую рукой. Одного законного наследника завести — и то дело! А к жене пореже ходить можно будет. Короче, ударился Энди в загул. Через девять месяцев нашли его королевские гонцы в одном из лучших борделей на окраине города и доложили, что королева рожает. Энди спустил их с лестницы и велел вернуться тогда, когда родит, а сам снова отправился к девочкам.
Красочные картинки сопровождали рассказ принца.
— Родила королева сына, и повелел Энди устроить пир в честь наследника и большой бал. Нарекли малыша Даниэлем. И в то время, когда королева, кусая от досады губы, роняла на роскошную подушку горькие слезы, при дворе готовились к празднику. Король пригласил на бал всех своих колдуний-любовниц, кроме Мелиссы. Он не забыл, что устроила эта стерва! Весь цвет дворянства собрался во дворце. Прекрасные дамы, изысканные кавалеры, очаровательные ведьмы… В конце концов из чистого упрямства притащилась даже королева. Энди вежливо усадил ее в кресло и там позабыл. Лишь добрая колдунья Алисия составила несчастной компанию. Обряд провозглашения новорожденного наследником был назначен на полночь, а пока все танцевали, ели, пили и смеялись. Желающие уединялись в маленьких комнатках дворца и снова возвращались в зал. Жизнь била ключом.
И вот без четверти двенадцать начался обряд. Трижды протрубил горн, придворный астролог заявил о благоприятном для наследника расположении звезд и об ожидающей его счастливой судьбе. Королевские колдуньи, все, кроме Алисии, продолжающей утешать королеву, пожелали, используя свое могущество, всех благ наследнику: красоты, мужества, физической силы, ума, смекалки, элегантности, сексуальной мощи и прочее, и прочее. Но вот без одной минуты двенадцать, то есть за минуту за того, как наследника должны были окунуть в волшебную купель, дарующую неуязвимость перед любым колдовством, в зале распахнулись все двери. Ворвался темный вихрь и погасил все свечи. Леди в страхе завизжали. Побледнев, отшатнулись мужчины.
На кровавом облаке в ореоле багрового сияния вплыла в зал колдунья Мелисса.
«Развлекаетесь? — зловеще поинтересовалась она. — А меня не пригласили. Ай-ай-ай, Энди, нехорошо забывать старых друзей».
Зеленый, но мужественный король тщетно пытался что-то вымолвить в ответ. Ему самому ничто не грозило, ведь даже заклинания бесплодия и плодовитости были направлены на соки, уже исторгнутые из его тела. Но Энди все-таки боялся за сына.
«Ну ладно, так и быть. Я все равно сделаю подарок твоему мальчику». Колдунья зловеще засмеялась и подплыла на облаке прямо к колыбельке юного принца.