— У-у, — разочарованно протянула Элиа. — Я бы не отказалась от платья из такой дивной материи.
— К сожалению, женщины не могут стать жрицами храма Судьбы, таков обычай, — печально констатировал мужчина.
— Но я и не говорила, что хочу стать жрицей, — помотала головой принцесса. — Упаси Творец. Я слишком люблю мирскую жизнь и все ее блага.
— А другого способа получить это облачение нет, — хмыкнул жрец.
— Вот они, женщины! Какие им мысли о высоком, о промысле Сил! Хлебом не корми, дай о тряпках поболтать! — вклинился Джей.
— Лучше болтать о тряпках, чем о драках! — гордо парировала Элия.
— Почему о драках? — не понял менестрель.
— Потому, что драки, убийства, выпивка и бабы — излюбленные темы мужских разговоров, — усмехнулась принцесса. — Или я ошибаюсь? — Она бросила на брата вопросительный взгляд.
Джей и жрец переглянулись, и принц виновато протянул:
— Ну не всегда же…
— Исключения весьма редки, — отрезала Элиа, многозначительно покосившись при этом на Эверетта, и перешла в наступление: — Так, значит, по-твоему, у меня на уме одни тряпки?
— Нет-нет! — воскликнул Джей и пробормотал, отступая за подходяще широкую спину жреца: — Вот подарил Творец сестру, облагодетельствовал, нечего сказать! Когда ты перестанешь пилить меня, женщина?
— Я еще только начала! — Уперев руки в бока, принцесса угрожающе надвигалась на брата с явным намерением продолжить поучения, начатые в зале с Куполом.
— Извини, извини, я был неправ, — примиряющим тоном затараторил Джей.
— Элия, Джей, не ссорьтесь, пожалуйста! — взмолился испуганный менестрель.
— Ну то-то же! — удовлетворенно хмыкнула девушка и прекратила скандальчик, который слегка развлек ее, а заодно должен был продемонстрировать юноше склочность характера его идеала.
— Значит, нам можно спуститься вниз и посмотреть поближе на этот чудесный Камень? — мигом успокоившись, обратилась богиня к жрецу.
— Идемте. Вошедшим Дверью Истины можно все! — объявил мужчина и, раздвинув рукой магическую завесу, препятствующую не только чтению надписей на Камне, но и движению, предложил посетителям проходить.
Спустившись по изящной лесенке, брат и сестра принялись разглядывать Камень, на котором, сменяя друг друга, появлялись какие-то разноцветные рисунки, символы, слова. Некоторые казались принцессе смутно знакомыми, но не настолько, чтобы стал понятен смысл написанного.
Жрецы, дублируя работу друг друга, сосредоточенно водили палочками по вощеным дощечкам, с привычной точностью воспроизводя всю белиберду, появляющуюся на Камне. Рядом с ними лежали аккуратные стопки уже исписанных и еще чистых дощечек.
— И как у них палочки не дымятся? — кивнул Джей на строчащих мужчин.
— На все воля Случая, — меланхолично пожал плечами жрец. — Впрочем, обычно Камень ведет себя гораздо спокойнее, на нем за сутки может не появиться ни одного сообщения или смениться одно-два. Тогда жрецы-бдящие и хранители записей отдыхают.
Мужчина шагнул к стене и открыл одну из дверей, ведущую в комнату, более всего похожую на маленькую, но весьма оригинальную библиотеку: шкафы, шкафы, шкафы и книги, книги, книги в празднично переливающихся, как одеяния служителей, переплетах, массивный стол переписчика в углу. Пригласив гостей следовать за ним, жрец вошел внутрь.
— Здесь хранится часть списков откровений Камня за последние четыре века, — гордо пояснил жрец. — Вы имеете право обратиться с просьбой к хранителю записей. — Он кивнул на сидящего за столом человека в переливчатой меняющейся хламиде. Несмотря на сидячую работу, он был тоже весьма внушителен. Видно, в свободное от записей время уделял немалое внимание поддержанию физической формы.
— Я привел посетителей, вошедших Дверью Истины, — сообщил жрец хранителю, который, совершенно не обращая внимания на незваных гостей, что-то строчил в очередной книге с радужным переплетом. Перед ним на столе лежали все те же дощечки.
— Да-да… — механически пробормотал тот, а затем ошарашенно поднял голову и переспросил: — Какой дверью?
— Истины, — подчеркнуто вежливо повторил жрец и, не выдержав, ухмыльнулся.
Хранитель изумленно вытаращился на посетителей. Когда взгляд мужчины обратился на Элию, его хламида превратилась в небольшую набедренную повязку. Усилием воли усмирив непотребные мысли, хранитель наконец добился того, что его подсознание сдалось и одежда стала широкой темной мантией, которая, правда, время от времени все равно ужималась, красиво обрисовывая мускулы.
— А что вы пишете? — вежливо поинтересовалась любопытная Элия, медленно приближаясь к столу жреца. Ее неудержимо тянуло посмотреть.
Плавные движения девушки завораживали переписчика. Хламида хранителя снова начала меняться, и он, крутя в пальцах переливающуюся не хуже книжной обложки ручку, торопливо пробормотал:
— Я… э-э-э… сверяю записи жрецов и свожу их… э-э-э… в единое целое.
— Сестренка, может быть, я поговорю? — встрял Джей. Ранимая душа принца не выдержала наблюдения за стриптизером-самоучкой, и он вылез вперед, загораживая собой принцессу.
Хламида переписчика превратилась в доспехи.
— Ты считаешь, что я не умею говорить, братик?
Ядовитый голосок девушки напомнил Джею о состоявшейся на галерее словесной дуэли.
— Что ты, что ты, дорогая! Ты все умеешь и можешь, ты самая лучшая во Вселенных и за их пределами! — воскликнул принц и мысленно добавил: «Только долго придется ждать, пока хранитель вспомнит о том, что он не только мужчина, но еще и жрец!»
«А зачем ему вспоминать? Пускай любуется, а мы тем временем выясним все что хотели», — усмехнулась девушка.
Джей сдался и отступил к Эверетту, завороженно разглядывающему и полки со священными книгами, и Элию одновременно. А принцесса продолжила гастроли. Пусть сила богини была заблокирована, но все женские навыки и уловки остались при ней.
— Должно быть, у вас очень ответственная работа! — Серьезный голос принцессы был полон уважительного, почти благоговейного почтения.
— Э-э-э… ну… да… — протянул хранитель, не отрывая взгляда от женской груди, прячущейся за тонкой тканью рубашки.
— А можно посмотреть? — Элия сделала еще шаг по направлению к хранителю.
Глядя на волнующие движения ее бедер, сзади слаженно, в один голос вздохнули жрец, Джей и менестрель.
— К-конечно, — просипел окончательно потерявший самообладание хранитель.
Девушка наклонилась над книгой, и на открытой странице среди непонятных значков она увидела трижды повторенную надпись на языке Лоуленда, исполненную высоким шрифтом: «Идите в Альвион, дети Лоуленда!»
«Джей, — взволнованно бросила брату Элия быструю мысль, — здесь написано: „Идите в Альвион, дети Лоуленда!“»
«Что ж, в Мир Узла так в Мир Узла», — почти не удивившись, согласился принц. Он уже смирился с тем, что в опасной пьесе, которую начали разыгрывать Силы Удачи и Случая, им с сестрой достались главные роли.
— А то, что вы сейчас записываете, когда появилось на Камне? — вежливо поинтересовалась богиня.
Хранитель прокашлялся, пытаясь сообразить, что именно хочет услышать прекрасная посетительница, и обрести голос (ни о каких запретах на разглашение информации жрец и не вспомнил). Две расстегнутые пуговички на рубашке принцессы приковывали все его внимание. Собравшись с остатками мыслей, мужчина ответил:
— Вчера… э-э-э… сегодняшних еще не приносили.
— А вы сами можете перевести то, что тут написано? — продолжала расспросы девушка.
— На записи, как и на сам Камень Случая, не действует заклинание перевода, — ответил мужчина. — Я могу прочитать только то, что написано на известных мне по милости и с благословения Сил Судьбы и Случая языках, а таких не очень много. Всего двести пятьдесят шесть. Большинство символов я просто копирую. Книга, в которой я делаю записи, связана заклинанием отображения с другой, в зале Постижения. Над ней будут трудиться два брата-толкователя. Их знания куда обширнее моих, к тому же толкователям помогают свободные послушники. Но и они не могут постигнуть всего.