— Вы настойчивы, дон Эрнесто, — сказал он, наконец. — Это очень хорошее качество в наше нелёгкое время. Ведь настойчивость — достоинство настоящего офицера!

Он взял конверт и, не открывая, положил в ящик стола. Я хмыкнул про себя, но лицо держал сугубо доброжелательным и, можно сказать, даже отзывчивым словам генерала.

— Через неделю документы будут готовы. Придёте к секретарю, он выдаст вам патент и рекомендации для присяги, — продолжал лить бальзам на мою душу генерал.

— Благодарю, сеньор генерал.

— Не благодарите. Я делаю это не ради вас, а ради дела. Нам нужны офицеры, которые не боятся войны. А вы, как я понял, в джунглях чувствуете себя как дома.

— Да, сеньор генерал. Сельва для меня как открытая книга, книга опасная, но зато понятная до жути.

— Гм, чувствуется, что вы знаете, о чём говорите. Ну, что же, значит, я не ошибся в вас, сеньор де ла Барра. Вы можете быть свободны.

Я уважительно склонил голову и по наитию щёлкнул каблуками ярко начищенных сапог, после чего вышел из кабинета.

В приёмной меня уже никто не ждал. Я спустился по лестнице, сел к извозчику и назвал адрес своей гостиницы. По дороге я думал о том, что в Мехико всё решают деньги и связи. И это, пожалуй, главное, что я вынес из сегодняшнего визита.

Но на этом день не заканчивался. Теперь нужно ехать к адвокату Мигелю Ангиано, а после него — посетить местных ювелиров, о которых говорили мне дядя и падре, и распродать всё самое неценное. Ну и к антикварам зайти тоже, но это скорее завтра, чтобы сбыть всё громоздкое.

Адрес адвоката у меня есть, записанный на листке, вернее, на визитке. Сверившись с ним, я велел извозчику следовать в нужном направлении. Ехать пришлось долго, больше часа, потому что небольшой особняк, в котором проживал сеньор Мигель Ангиано, находился на окраине города. Но окраина эта оказалась весьма фешенебельной: судя по внешнему облику домов и ухоженному виду улиц, здесь селились люди сплошь состоятельные.

Нужный мне дом стоял почти в конце улицы, им оказался небольшой аккуратный особняк в неоколониальном стиле, с высокими стенами, сложенными из светлого туфа, и выбеленными сверху известью. Посередине внешней сены виднелась небольшая калитка центрального входа, украшенная ручкой в виде головы орла.

Я аккуратно взялся за кольцо, торчавшее из клюва, и несколько раз громко постучал. Извозчика пока не отпускал, а то, мало ли что. В небольшом окошке показалось лицо привратника: с моей стороны я мог различить только пышные вислые усы да крупный нос. Голос осведомился, кто я такой и по какому поводу явился. Я назвался и упомянул, что меня прислал падре Антонио. Окошко захлопнулось, и минуты через три калитка приотворилась. Слуга, пожилой метис с седыми бакенбардами, впустил меня внутрь, сказав, что сеньор адвокат меня ожидает. Извозчика я тут же отпустил.

Внутренний дворик особняка оказался утопающим в зелени. Журчал небольшой фонтан, в тени под пальмами стояли плетёные кресла. Слуга сразу провёл меня в кабинет на втором этаже, нигде не задерживаясь.

Кабинет дона Мигеля был обставлен со вкусом: тяжёлая мебель красного дерева, стены, обитые тёмной тканью, несколько портретов в золочёных рамах. Сам хозяин, моложавый мужчина лет сорока с короткими усами и умными, цепкими глазами, поднялся из-за стола навстречу.

— Дон Эрнесто де ла Барра? — спросил он, пожимая мне руку.

— Да, сеньор.

— Присаживайтесь, — он указал на кресло напротив. — Падре Антонио предупреждал меня о вашем визите. Говорил, что вы человек деловой, очень обязательный и серьёзный. Кстати, у меня есть для вас кое-какие новости. Письмо от падре, надеюсь, при вас?

— Да, конечно! — ответил я и протянул ему конверт, который не вскрывал, так как письмо как раз и предназначалось адвокату. Дон Мигель взял его, надорвал, пробежал глазами несколько строк и удовлетворённо кивнул.

— Да, — сказал он, откладывая письмо в сторону. — Падре не теряет времени даром.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил.

— Во-первых, ваше звание. Генерал Роча о вас знает, так как я по просьбе падре через своих людей уведомил его о вашей просьбе, это не стоило мне много денег, но…

— Благодарю, сеньор, я уже был у него, сделал несколько «укусов», и через неделю, как сказал генерал, я могу забирать офицерский патент. И сколько я вам должен?

— Понятно, не стоит благодарности. Это всё падре Антонио, он человек, который умеет убеждать. Я сделал лишь то, что он просил. Что же касается потраченных мною денег, то нисколько! Я лишь попрошу вас оказать мне одну небольшую услугу либо в скором времени, либо позже, когда представится такая возможность.

Я насторожился, но раз полез уже в этот гадюшник, то поздно отыгрывать назад. Надеюсь, что ничего запредельного от меня не потребуется. Ну, я так думаю.

— Какую услугу?

— Пока необходимости в ней нет, это на будущее. Вы, я вижу, весьма опытный человек в военном деле, судя по вашему внешнему облику и особому взгляду. Я сразу чувствую людей, которые не раз смотрели в глаза смерти. По вашим глазам видно, что вы прошли через многое и остались живы.

— Возможно, — не стал спорить я.

Адвокат закурил сигару и выпустил струю дыма к потолку, немного помолчал, после чего продолжил.

— Так, и во-вторых, собственно, о продаже ваших сокровищ. В Мехико есть несколько ювелиров и антикваров, которые не задают лишних вопросов. Я дам вам список, на кого можно положиться, а кого лучше обходить стороной. Падре просил передать, что лучше продавать всё частями, и не сразу, чтобы не привлекать ненужного внимания.

— Я понимаю, — кивнул я.

— В-третьих… — Ангиано помолчал, взвешивая слова. — В Мехико сейчас неспокойно. Президент Диас начал свой новый срок и переизбрался с подавляющим большинством, как вы, наверное, знаете. Но это только видимость. На самом деле в правительстве происходят серьёзные разногласия. У Диаса есть враги, и они не дремлют.

— Какое это имеет отношение ко мне? — спросил я.

— Самое прямое, — дон Мигель подался вперёд, понижая голос. — Ваш противник, мистер Эванс, сумел заручиться поддержкой некоторых людей из окружения президента. Я не знаю имён, но падре Антонио предполагает, что это генералы, которые давно уже мечтают о куске пирога, что делит Диас. Они продают свой голос за золото. А у Эванса золота много.

— Что же мне делать?

— Пока не делать ничего. Просто не лезьте на рожон. Вам нужно получить звание, вернуться на Юкатан и укреплять свои позиции. Падре считает, что сейчас самое главное — не дать Эвансу захватить вашу асьенду. А в этом поможет ваш статус офицера, воюющего на Кастовой войне.

— А если Эванс всё же доберётся до меня?

— Ваше положение сыграет вам на руку. Вы будете офицером мексиканской армии, а не просто командиром вольного отряда. С этим считаются. И вас окажется не так просто убить или арестовать, хотя за деньги возможно всё, поэтому вы, тем не менее, должны держаться настороже.

Дон Мигель замолчал, выдерживая паузу.

— И ещё. В Мехико есть люди, которые захотят договориться с вами. Не сейчас, позже. После того, как вы докажете, что на вас можно положиться.

— Кто? — спросил я.

— Пока не могу сказать. Падре просил не опережать события. Но будьте готовы. Вас ждёт не только война с индейцами и борьба с американцем. Вас ждёт большая игра, и от того, как вы в неё войдёте, зависит многое.

Я молчал, переваривая услышанное.

— Что вы скажете на это, дон Эрнесто?

— Я скажу, что готов, — ответил я. — Я не искал этой игры, но раз уж она началась, стану играть по своим правилам.

— Это правильно, — кивнул он. — Только помните: в большой игре мелкими фигурами жертвуют. Станьте крупной.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен. Я тоже встал.

— Вот список ювелиров и антикваров, — он протянул мне лист бумаги. — Начинайте с дона Родриго, это на улице Такуба. Скажете, что от меня. Он человек надёжный, не обманет.

— Благодарю, сеньор.