– Лилька! – спохватываюсь и несусь к столу, чтобы набрать номер подруги.

– Да, Ев, – слышу строгий голос из динамика – срочное что-то? Я поставку принимаю.

– Ничего не знаю, Лиль, устроила пожар, тебе его и тушить! Бросай к чертям свою парикмахерскую и дуй ко мне!

– В офис? – невозмутимо уточняет она.

– Нет, только не на работу. Сюда нельзя – нервничаю, касаюсь пальцами губ и пытаюсь сообразить, где нам лучше пересечься.

«Домой не вариант, там Семка – бегут галопом мысли – Он как раз сейчас со школы придет».

– Давай в «Мокко», как утром? – предлагает подруга.

– Ну, какое «Мокко», Лиль?! – срываюсь я – Лучше уж в «Параллели». Все на одной улице, но в «Параллелях» я хоть глинтвейн закажу. Хотя, честно говоря, после сегодняшних новостей хочется чего-то покрепче.

– Поговорила, значит, с Вовой, – сочувствует подруга, и мне так себя жалко становится, хоть плачь. Еще и отражение в зеркале, словно издеваясь, подсвечивает новые морщинки.

– Поговорила – отвечаю скорее своему отражению, чем Лиле – за полчаса доберешься?

– Что с тобой делать, доберусь, конечно, – вздыхает подруга, и я слышу, как она начинает раздавать указания сотрудникам.

Сбрасываю звонок, и телефон тут же взрывается до боли знакомой мелодией.

«Володя» – светится на экране, а выше в кружке фотография улыбающихся мужа и сына.

Его сына.

Эмоции закручиваются с новой силой. Семен, хоть и большой мальчик, вряд ли обрадуется новости о разводе, и, конечно, он останется с отцом, родной человек, как никак. Надеюсь лишь, что шестнадцатилетний пацан не откажется от матери и не будет спрашивать у отца разрешения на встречи?

«Надейся, Ева. Надолго и счастливо ты уже целых пятнадцать лет надеялась» – противоречу сама себе, сбрасываю звонок и ставлю телефон на беззвучный.

Мне нечего сказать, а слушать Вову я просто не готова.

Не сейчас, возможно даже, что не сегодня.

Муж еще несколько раз пытается дозвониться, а потом присылает сообщение, которое я, конечно же, не читаю. Зачем? Спровоцировать очередной шквал звонков?

Вместо этого нахожу приложение такси и заказываю машину до «Параллелей».

В кафе послеобеденный штиль. Парочка парней в белых крахмальных рубашках стоят у бара и допивают кофе, у входа сидит интеллигентного вида бабулька и методично чайной ложечкой уничтожает какой-то невероятно модный десерт.

Лильку замечаю сразу. Темно-бордовое платье с глубоким декольте сложно не оценить. Подруга сидит за самым дальним столиком у окна и увлеченно читает меню. На ходу скидываю тонкое кашемировое пальто, и иду к ней, но по пути зачем-то бросаю взгляд на бабушкины руки.

«Без кольца – отмечаю сразу – значит, разведена. Вдовы ее типажа обычно носят обручалку на левой руке, а тут нет даже намека. Одинокая. Неужели и меня это ждет? А что, как раз. Лет через пятнадцать буду сидеть здесь и поглощать пирожные в одиночестве».

– Привет, Ев, – выдергивает меня из невеселых мыслей Лиля – не шутила на счет глинтвейна?

– Увы, Лиль, – складываю пальто и вешаю его на спинку соседнего стула – даже немного винца выпить готова.

– О! Значит, Вовка во всем сознался – поджимает идеальные губки подруга.

– Скажем так, не пытался отрицать – обреченно выдаю я и сажусь за стол.

Ева Сафронова

Лиля ничего не говорит. У нее в руках меню, но она в него даже не смотрит, мнет пальчиками уголок странички и о чем-то думает.

– Вы хоть поговорили? – уточняет она, словно это что-то меняет.

– Не-а – пожимаю плечами и забираю у подруги меню.

– Подожди, Ев, – Лиля выставляет ладошки вперед-то есть ты спросила, он сказал, что да и все?

– Я спросила, он попросил прощения – проговариваю устало.

– Ну вот же, попросил! – оживляется подруга.

– Попросил прощения, что не дождался моих похорон – произношу фразу целиком и с хлопком закрываю пухлую кожаную папку.

Лилька замирает. Видеть, как у подруги от шока округляются глаза и открывается рот, даже в моем состоянии очень весело.

– Подойдите, пожалуйста – зову официанта, притаившегося за стойкой.

– То есть как, не дождался, Ев?! Прямо так и сказал? Он… Вова что, совсем сбрендил на старости лет?!

– Думаю нет, Лиль, – отвечаю с непонятной даже самой себе улыбкой – просто к слову пришлось, и он не стал себя утруждать, подбирая выражение помягче. Когда вы пятнадцать лет вместе, можно забыть о манерах.

К нашему столику подходит молодой паренек и я, все еще веселясь от вида ошарашенной подруги, прошу принести мне глинтвейн и теплый мясной салат.

– Вам? – разворачивается услужливый официант к Лиле.

– Простите, потом – отмахивается она от парня и снова переключается на меня – умеешь же ты! У меня весь аппетит за секунду испарился. Рассказывай.

И я с удивительным спокойствием пересказываю ей наш разговор с мужем. Интересно, это уже смирение или мне еще надо бояться отката?

– И ты так спокойно обо всем говоришь? – удивляется Лиля.

– Ты знаешь, сама удивляюсь. В офисе, думала сдохну пока до кабинета дойду, а сейчас какой-то нирваной накрыло. Это плохо, да?

– Ну, как бы, психологи говорят, что лучше выплеснуть эмоции. И стадии эти, отрицание, агрессия, торг…

– Знаю, Лиль, – перебиваю подругу – нет у меня никакой агрессии, обидно и… не верится, знаешь? Вот сижу сейчас и, как во сне все. Будто не было ни разговора, ни Светочки этой. Сейчас перекушу, позвоню Вове, и мы, как в старые добрые времена, вместе поедем домой.

– Отрицание – вздыхает Лиля и прячет за ухо выбившуюся пепельную прядку.

Беру в руки бокал, чуть взмахиваю, салютуя подруге, и делаю первый глоток.

Согревает, а запах…

Запах глинтвейна всегда придавал мне сил и напоминал о главных праздниках: Новом годе и дне рождения. Сегодня же, все изменилось, ничего такого не чувствую.

Беру в руку вилку и пробую салат.

Лиля заказывает себе бокал вина и, немного понаблюдав за моими действиями, решительно заявляет: «Нам нужен план».

– Что? – нехотя отвлекаюсь от мясного салата и наблюдаю, как подруга опустошает бокал наполовину.

– Ну, план, как нейтрализовать эту Светочку. Например, вывести ее на чистую воду.

– Зачем? – спрашиваю и тут же закашливаюсь, потому что от Лилькиного предложения у меня вся еда поперек горла встает.

– Ну а как еще ты собираешься возвращать Вову?

– Я не собираюсь его возвращать, Лилёк, – отвечаю и понимаю, что именно так я и поступлю. Никаких компромиссов, хватит!

– Ты чего, Ев, собралась отдать мужика какой-то простихоспади?! Я же узнала у Нади, эту Свету не просто так на теплое место в валютный взяли. Она бывшая любовница, зам. начальника, и когда они расстались, он ей вроде как пилюлю подсластил таким образом.

– Это что-то меняет? – Лениво ковыряюсь в салате.

– Все, Ев, абсолютно все! Муж твой в таком возрасте, когда уже начал понимать, что стареет, но принять этого не может – эмоционально объясняет мне Лиля.

– Седина в бороду, бес в штаны, хочешь сказать?

– Именно! – Подруга облокачивается на стол и чуть подается ко мне – увидел молодую, яркую, доступную и понеслось. Сейчас поскачет козликом немного, шоры-то с глазок упадут, и вернется наш парнокопытный в стойло.

– Молодую и яркую – повторяю за Лилей, пробую каждое слово на вкус – А я, значит старая и бледная, так?

– Что ты! – подруга аж подпрыгивает на стуле – я не это сказать хотела! Хотя… Может, сменить прическу, покрасить тебя во что-то насыщенное? Освежить, так сказать?

– Кхм, спасибо, Лиль, но я пас, меня мой ореховый оттенок вполне устраивает. Благородно и сдержанно.

– А-ай! —раздражается Лилька и, скомкав бумажную салфетку, бросает ее на стол – Досдерживалась уже, хватит! И говорю я это, не для того, чтобы тебя обидеть, а чтобы очнулась! Нам уже не восемнадцать, а таких Свет сейчас все больше и больше, и, обрати внимание, они не сдерживаются! Вовка твой – мужик видный, вот и цепляются за него всякие.