Через несколько секунд он уже знал, что запах этот доносится из спальни. Там Делла устраивала свою любовную смесь – для чего посреди спальни имелась ванна размером с небольшой бассейн. Рядом с которым валялся.., труп не труп. Куски какого-то черного парня. То, что от него осталось.

Интересное на заметку – хотите послушать, о чем болтают? Как известно, человек, закинувшийся сливом, превращается в повисшее на костях желе. Которое при желании легко можно.., э-э-э.., так сказать, расплескать. Расплескать жидкость, наступить в человеческую лужу ногой, так чтобы во все стороны полетели брызги, которые, когда слив прекратит свое действие – когда клетки начнут снова принимать свою форму, – короче, которые через некоторое время обратятся кусками человеческого тела. Множеством отдельных кусков.

Кожа ровно обтягивает все такие куски – Стэн заметил ногу с аккуратно скругленной культей над коленом, голову с почти незаметным срезом шеи. А негр-то, похоже, был симпатягой. Спортивный, наверняка нравился девицам. Вот его руки и торс – а вон там спряталась вторая нога, еще воткнутая в голую задницу.., все это лежало здесь давно и начало уже гнить и вонять…

Ззузззззз.

В гостиной ожил и загудел виззи. Подбежав, Стэн торопливо прикрыл рукой объектив и нажал кнопку ответа.

На экране появился решительный, крепкоскулый офицер из Гимми. Коротко остриженные волосы копа щетинились ежиком, в украшенных пирсингом щеках блестят золотые шарики. Полковник Хаски. Стэн хорошо знал этого «кота».

«Мой мальчик. Послушай, девочка».

– Мисс Делла Тэйз? Мы сейчас у вас внизу, в холле. Мы хотим поговорить с вами о Бадди Ескине. Вы позволите нам подняться?

Он думал всего секунду. Судить не просто, но дружище Бадди выглядел так, словно был мертв вот уже несколько дней.

За что злой дядя расплескал хорошего Бадди? Никто не знает.

Смерть глупая штука – всегда приходит некстати. Он снова вспомнил о Вэнди – с тех пор как ее не стало, в тяжелую минуту он всегда начинал думать о ней. Он торчал три дня подряд, грузился всем подряд, что попадалось под руку, иногда одновременно, и стрелял по мухам из игловика и попал в нее по чистой случайности. Это был несчастный случай. Он продал ее тело органлеггерам и рванул на Луну, прежде чем хреново Гимми успело взять его за яйца. Его, сторчавшегося придурка.

Стэн прыгнул в жука и принялся описывать вокруг города бесцельные круги. Он думал о том, куда подевалась Делла Тэйз. Слилась с Космосом, сестричка? Тогда, может, и мне немного можно? КАКОГО РОДА СЕКС, детка, КАКОГО РОДА СЕКС? Утихни, Стэн. Сиди тихо, приятель. Заглохни.

Глава 2

РОЖДЕСТВО В ЛУИСВИЛЛЕ

24 декабря 2030 года

Слияние. Плавные извивы и сладкий ток энергии – слияние в любовную смесь внутри просторной пластиковой ванны, заделанной в пол ее спальни. Утонченное и изысканное наслаждение – Бадди мягко соскальзывает в тонкую пленку суспензии, бывшей некогда Деллой; они рядом с друг другом, они друг в друге, настолько близко, насколько это вообще возможно, плоть в плоти, гены в генах, похожая на текучий мрамор розово-коричневая масса с парой их глаз на поверхности, ничего не видящих глаз; так было когда-то, но теперь, едва Бадди начал растекаться.., неожиданно…

Ох!

Делла Тэйз оторвалась от воспоминаний и принялась внимательно глядеть в окно вагона. Опускались сумерки, и в стекле она уже могла видеть призрачное отражение собственного профиля; блондинка, с прямым крепко сжатым ртом, с глазами горящими и запавшими. У нее здорово болит живот и за сегодняшний день ее уже три раза рвало. Утомленный и молчаливо-умудренный вид.., выглядеть так она мечтала девочкой, в тринадцать, пятнадцать лет. Делла попыталась слабо улыбнуться. «Совсем неплохо, Делла. Совсем неплохо, если не считать, что тебя разыскивают за убийство». Все, о чем она могла сейчас думать, это о том, как бы быстрее добраться до дома.

Сбавив ход до 20 миль в час и стуча на стрелках, поезд неторопливо подбирался к станции «Луисвилль», ее долгому путешествию подходил конец; Эйнштейн – Риф – Флорида – Луисвилль, космический лайнер-челнок-поезд. Два долгих дня.

Оставалось надеяться только на то, что ей намного удалось опередить Гимми – полицию Эйнштейна. Маловероятно, что они станут гнаться за ней так далеко. Сегодня, в 2030-м, Луна и Земля были настолько же далеки друг от друга, как Англия и Австралия в 1800-м.

Луисвилль зимой – дождь вместо снега, зато уж, как обычно, целый день сплошные непрекращающиеся потоки серой воды, поливающие забавно большие машины, и надо всем этим – настоящее небо. И запахи, поразительные, после двух лет воздуха купола! И столько пустого, используемого бездумно, без всякой пользы места! Там, где она была, на Луне, каждый закуток и уступ имел определенную, строго установленную цель – как на паруснике или в рюкзаке бывалого туриста, – но здесь, в этих проносящихся мимо нее городских кварталах, многие квадратные метры не были заняты ничем, кроме сорной травы и старых покрышек; на бессмысленных улицах вяло влачилось маргинальное существование; полуразрушенные дома стояли пустыми, бесполезными, в них никто не жил, даже бродяги. Столько легкомысленно-пустого, ничем не занятого места. Там, в Эйнштейне, она привыкла к постоянному мельканию круговерти бесчисленных лиц, обязательной толчее тел, постоянной нехватки того, другого, третьего.

Делла была рада вернуться сюда, к настоящему небу и настоящему воздуху; рада, несмотря на то что здесь все ее тело изнемогало от тупой боли. Тяжесть. Старый добрый мистер Гравитация. Во Флориде она на последние деньги купила хороший флексоскелет из имиполекса дорогой марки «Тело от Узера». Флексоскелет надевался на голое тело, как чулок, и, предугадывая ее мысли, заставлял закачанный в искусственные мышцы коллаген сокращаться и помогать ей идти, нагибаться, двигать руками и ногами. Последний шаг в развитии поддерживающих эластичных чулочных изделий. Большинство возвратившихся на Землю лунян от трех дней до недели проводили в реабилитационном центре восстановления мышечной деятельности при космопорте имени Кеннеди, но Делла не могла позволить себе такую роскошь, ее спасение было в движении. Спросите почему? Потому что когда она пришла в себя после слив-трипа, то обнаружила, что ее любовник превратился в разбросанные по всей комнате ужасные куски плоти, и прежде чем она успела что-нибудь сделать, на экране виззи появился незнакомец с мерзко дергающимся лицом и равнодушным голосом.

– Это я убил его, Делла, и мне не составит труда убить и тебя тоже. Как не составит мне труда позвонить в Гимми и анонимно обвинить тебя в убийстве. Но этого может и не произойти, потому что я хочу попросить тебя об одной услуге, Делла. Ты хорошая девушка и ты мне нравишься. Я помогу тебе бежать. В космопорте тебя ждет билет и фальшивый паспорт…

Ох!

На станции Деллу встречали родители, Джейсон и Эми Тэйз; они ничуть не изменились – нервные и, как обычно, немного с похмелья, рты сложены в напряженные улыбки, чуть блуждающие глаза словно бы спрашивают: Ты любишь нас? Эми Тэйз – маленькая и очень складная. Она красится ярко, как было принято лет пять назад и как сейчас не красится никто, ее светлые волосы тщательно уложены и сильно залачены. Джейсон, большой и неуклюжий, стрижется коротко и не слишком много внимания уделяет одежде, в свободное время любит одеваться свободно, в стиле преподавагелей колледжа. В действительности он служит клерком в банке, а Эми работает на полставки продавщицей в сувенирной лавочке И он и она ненавидят свою работу и живут вечеринками. Увидев на перроне родителей, Делла чувствует, что готова остаться в вагоне.

– Господи, Делла, ты фантастически выглядишь! Что это у тебя под одеждой – неужели настоящий Узер?

Всю дорогу до машины мать не прекращала щебетать, словно бы для того чтобы показать, что она трезва как стеклышко. Отец закатил глаза и подмигнул Делле, чтобы показать, что уж он-то держит себя не в пример лучше мамули. Отец и мать так увлеклись своим шоу, что прошло не менее десятка минут, прежде чем они заметили, что Делла, оказывается, дрожит как осиновый лист. Первое серьезное слово сказал отец: