В течение более чем шести недель и леди Арден, и сам граф ждали, когда, в конце концов, тайна разъяснится. Но Джон молчал. Роланд молчал тоже. Им случалось сидеть рядом за столом, в деревне они тоже бывали оба и встречались с одними и теми же людьми, но между собой не сказали ни слова. И сейчас тоже: старый слуга только замер, услышав прямой вопрос, и замолчал.
— Может быть, мы все ошиблись, друг мой Джон, — продолжал милорд вкрадчиво, — может, этот юноша — самозванец, и вы молчите, не желая представлять меня легковерным глупцом, а? И ваш приятель Каспарус — он тоже ошибся? Это не Роланд Арден? А, мастер Баррет?
Ответьте же. Ваше молчание оскорбляет меня, друг мой!
— Я признаю, что этот юноша действительно мастер Роланд, сын леди Хильды Арден, ныне покойной, — с чопорным хладнокровием произнес старый бейлиф. И больше ничего не добавил.
Граф понял, что дальнейшие расспросы сейчас неуместны. Старому хитрецу еще предстоит сослужить важную службу, не стоит на него слишком давить. Пока.
Торин понял, что пора вмешаться ему.
— Мастер Баррет, завтра поутру вы поедете снова в город, не так ли?
— Совершенно верно, — облегченно ответил старик, радуясь переводу беседы в деловое русло.
— Я еду с вами. Милорд приказал нам отправиться вдвоем и найти в городе подходящее помещение. Дело в том, что миледи графиня и сэр Родерик перед Рождеством посетят аббатство святой Анны. Вместе с святыми братьями, которых мы ждем. Пока они будут гостить в замке, вы и я подготовим для леди достойный прием в обители. Согласитесь, такая знатная дама не может явиться в монастырь без предупреждения! Ее должен приветствовать приор или сам аббат. Не так ли?
— Разумеется! Разумеется, барон! — старик был в восторге.
Ему чрезвычайно льстило доверие высокородных путешественников. Это именно он будет с важным видом сообщать лорду-аббату о предстоящем визите графини Арден с наследником, именно к нему сбегутся всевозможные купцы и мастеровые, наперебой предлагая свои услуги для высокопоставленных гостей. Какая честь! Он уже чувствовал себя послом, предваряющим официальный визит монарха в соседнее государство.
— Когда помещение будет найдено, я вернусь в замок, а вы, мастер, останетесь в городе и приготовитесь к приезду леди.
— О да! Ее милость останется довольна, клянусь! — воодушевился он, совершенно забыв о неприятном разговоре с милордом минуту назад.
— Сколько нужно времени на то, чтобы неспешным шагом доехать до Ноттингема на повозке? — небрежным голосом поинтересовался граф. Это и был самый важный вопрос.
— Ваша милость, это зависит от погоды. Если нет дождей и дорога твердая, груженой телеге требуется полдня, чтобы добраться от города до ворот крепости. Поэтому я, если милорд простит мою смелость, посоветовал бы ее милости выехать после завтрака, и тогда на месте быть еще до темна. Если графиня переночует в хорошем доме, с утра удобно будет посетить лорда-аббата. А братья-монахи направятся прямо туда, чтобы доставить подношения, и к ночи будут в обители.
— Очень обстоятельно и разумно, друг мой, — одобрил искренне граф.
— Так и сделаем. Я полагаю, что знакомства в городе у вас есть, и хороший дом не придется искать долго?
— О да, милорд, — уверенно заявил старик. — Владелец портняжной мастерской Бен Эшли располагает просторным и чистым домом. Он уже отпустил работниц на Рождество, сам уезжает с семьей к родне, и все строение будет стоять пустое. Эшли наотрез отказался сдать дом приезжим, боясь, что ему испортят новое помещение, но никакого сомнения, что он с радостью предоставит его леди Арден.
— Поистине вы — нужный человек, Джон Баррет! — в изумлении лорд Арден даже покачал головой. Его восхищение было вполне искренне. Старый слуга заслужил доброе слово, какие бы подозрения он ни вызывал.
— Ступайте сейчас к себе, мастер, и не спеша соберите свои вещи, вам предстоит провести вне дома почти неделю и к тому же, возможно, присутствовать на праздничной службе в аббатстве... А завтра Торин передаст вам деньги на расходы, чтобы вознаградить доброго Эшли за гостеприимство и обеспечить моей жене с сыном удобный ночлег.
— Счастлив служить вашей милости! — осчастливленный доверием слуга откланялся и исчез.
— Жребий брошен, — вздохнул граф Арден. Оставшиеся у стола пять человек переглянулись. Он начал с Роланда:
— Вот что, сынок. Вспомни как можно точнее, что ты успел поведать тем монахам. Ты рассказывал, кто ты такой?
— Нет, — нахмурился тот. —Ничего я им не рассказывал. Зачем? Они ничем не помогут. Только разнесут сплетни. И вообще... Это всего только простые монахи. Им нет дела до лордов и их наследства.
— Ты поступил совершенно правильно, сэр Роланд, — с уважением одобрил граф. — Что бы ни было между нами, чужих вмешивать не стоит. Но ты все-таки с ними беседовал? О чем?
— О Рождестве. Мне было интересно, как его празднуют. И еще о живописи. Их старший, отец Пантор, сокрушался, что образы святых в соборе подпорчены, искал, кто бы мог помочь. Их живописец брат Арнольд умер прошлой зимой. Они думали, в Баттеридже есть маляр хороший. Действительно, был такой, даже меня учил в детстве. Но его давно нет. Сбежал. Вообще, думаю, уехал из Англии, он все рассказывал о стране на Юге, где когда-то учился...
Это была самая длинная речь, когда-либо у слышанная от Роланда без понуждения. Сэр Конрад постарался скрыть удивление и спросил:
— Так ты учился живописи?
— Немного, — вздохнул юноша. — Мама меня учила, когда была жива. А потом Саймон, так звали маляра. Но он плохо рисовал, так что с ним я только краски учился смешивать.
— А ты бы сумел помочь этим бедным монахам? — мелькнула у графа неожиданная мысль. — Им же, как я понимаю, только подкрасить надо, а не рисовать заново?
— Я? В Аббатство? — округлил глаза Роланд. — Да кто мне позволит?
Приор ни за что не допустит меня до святых образов. Я же не маляр!
— Ну, маляра они искали от большой нужды. Можно сказать, что ты ученик художника. Это ведь почти правда!
— В самом деле, Роланд! Поедем вместе! — вмешался с возбуждением Родерик.
Поглядев в радостные глаза своего младшего друга, Роланд Арден перевел взгляд на его отца:
— Неужели вы отпустите меня?
— Безусловно, — утвердительно кивнул граф. — Вместе с графиней, Родериком и десятью рыцарями сопровождения. Представим тебя аббату как нашего пажа из Лондона, ученика живописца.
Он один миг помолчал и прибавил:
— Не буду хитрить с тобой, Роланд. Это испытание. Если спокойно проведешь вне крепости несколько дней, поможешь в раскрашивании уж чего там необходимо, не станешь кричать во всеуслышание о своих правах и вернешься вместе со всеми, твое положение в замке станет намного выше. И ближе — посвящение в рыцари. Докажи, что ты взрослый, а не истеричный юнец. И тебе самому станет легче. По-моему, что-то тебя гложет сильней, чем надо. Воображаемые несчастья мучают хуже настоящих. Разберись в себе.
Юноша молча поклонился в ответ.
— А ты, сын, говорил со святыми братьями? — продолжал граф свои расспросы. — Это очень важно. Вспомни и перескажи.
— Я приветствовал их. Представился. Они спрашивали, есть ли у вас еще дети. Я рассказал о сестре.
— И больше ничего?
— Ничего, отец. Я все понимаю.
— А о своем дружке Мозесе ты им не говорил? О его отце, старшей сестричке?
— Что вы, отец! Ни единого слова.
— А Джон Баррет мог о них рассказать?
— Вряд ли, сэр. Понимаете, он не был долго у Вулиджей. Кажется, он не очень любит своего зятя.
— Роланд, вопрос к тебе. На свадьбе сына старосты Баррет был?
— Зашел на полчасика. Посидел. Поздравил. Не очень-то близкие они друзья, как мне кажется, — последовало остороженое объяснение.
— А с кем они больше всех разговаривали? Я имею в виду монахов.
— С Вулиджем, думаю. С Глендой тоже. Но с ним больше. Рон Дейни говорит, расспрашивали о новом графе. Добрый ли человек, богат ли, не собирается ли строить часовню...