Времени, чтобы построить паровоз у нас не было, но к счастью это и не требовалось. Вместе со Свиридовым, с которым я поделился со своей идеей, мы составили список материалов, которые нам необходимы для сооружения макетов. Мы решили сделать в масштабе один к двум повозки, пушки, чучела людей и даже лошадей. Особого сходства не требовалось, фашистские летчики будут смотреть на нашу самодеятельность с высоты несколько сот метров. С ложными пушками и пулеметами было еще проще, так как для пущей достоверности они будут частично закрыты маскировкой.
Комбат от нашей выдумки пришел в настоящий восторг. Сооружение ложных конструкций современным уставом предусмотрено, но без изменения масштаба, а делать что-то новое всегда особенно приятно. Поэтому он пообещал тут же прислать нам все необходимое и предложить нашу идею другим подразделениям.
В моделировании приняли участие все свободные красноармейцы. Проще всего было сделать маленькие фигурки солдат. Их сшивали из кусков брезента или старой формы и набивали землей. Пушки с пулеметами сколотили из снарядных ящиков и кусков бревен. Раскрашенные зеленой краской, издали они выглядели весьма правдоподобно.
К рассвету наши макеты были расставлены и разложены по своим местам. Выглядело все очень натурально: Пара телег, сломанная пушка, лежащая на боку. Еще две, якобы целых, спрятаны под кустом. Фигурки людей валяющиеся на земле или прячущиеся в укрытиях.
Пока самолетов не было, бойцы спешно доделали чучело лошади и положили его рядом с повозкой. Вокруг уже было намечено несколько ям, имитирующих воронки. Ложные орудия в натуральную величину, которые были здесь установлены еще при сооружении позиций, спрятали подальше под деревьями.
Услышав характерный гул, все разбежались по укрытиям. Сколько летит самолетов, за облаками было не видно, но армада явно была немаленькая.
Еще на подлете фашистские стервятники разделились на несколько групп, и одна из них направилась к позициям нашего батальона. Это означило, что сегодня настала наша очередь отражать нападение. Не сумев сходу прорваться на одном участке, немцы тут же бросали все силы на другой, надеясь, что там никаких резервов уже не осталось.
Низкие облака, висящие над нами, вынуждали фашистских пилотов сбрасывать бомбы очень низко, так как иначе у них не осталось бы времени для прицеливания. Поэтому условия для проведения эксперимента были самые подходящие. Никаких ориентиров искусственного происхождения, видимых с воздуха, в радиусе километра отсюда не было. Пилот первой "шутки", вывалившейся из облаков, заметил на свою беду плохо укрытые мини-пушки, и выбрал их в качестве цели. Для полной реалистичности к Юнкерсу с земли потянулись черточки пулеметных трассеров. Надо было убедить фашистов, что здесь действительно располагаются наши войска.
Как и планировалось, летчик сбросил бомбы на небольшой высоте, и напрасно пытаясь выровнять самолет, упал в лесу недалеко от наших позиций. Соседнему батальону повезло еще больше. Там один за другим сразу два стервятника задели верхушки деревьев, и рухнули на землю, взорвавшись с ласкающим слух грохотом. Можно было констатировать, что опыт по снижению эффективности авиаударов противника с помощью оптического обмана прошел успешно.
Впечатленные гибелью своих товарищей, от которых теперь остались только столбы черного дыма, немцы бросились врассыпную. Строй сразу распался, теперь каждый был сам за себя. Некоторые пилоты решили уйти на бреющем полете, но большинство предпочло скрыться за спасительной пеленой облаков.
Натолкнувшись на невиданную точность зенитного огня, уничтожившего сразу три машины, немцы предпочли больше не рисковать. Гул моторов удалился в сторону юга, а беспорядочно сброшенные бомбы взрывались уже далеко от наших позиций. Возможно, некоторые из них даже достались самим фрицам.
Больше в этот день самолеты нас не беспокоили. Вечером комбат рассказал мне, что всего из трех десятков бомбардировщиков, участвующих в налете, немцы потеряли четыре. Одна из "штук", пилотируемая неопытным пилотом, после стремительного бегства заблудилась в облаках и приземлилась на нашем аэродроме. После допроса летчика выяснилось, кто его так напугал, и на счет нашего полка записали еще один Юнкерс.
Тем временем противник явно стягивал в нашу сторону свои резервы. Было слышно, как за рощей урчат моторы десятков танков. Приходилось только надеяться, что не все из них попрутся на наш батальон. В противном случае нам придется очень и очень плохо.
Потратив несколько часов на доразведку местности и подтягивание своих сил, немцы ринулись в яростную атаку. У них были все основания предполагать, что здесь заканчивается главная полоса нашей обороны, и прорвав ее, они смогут двигаться дальше без остановки. И в самом деле, глубина обороны, которую наша некомплектная дивизия наспех построила, не могла превышать десяти километров. Учитывая, что нам было желательно удержать железную дорогу, с точки зрения военной науки она естественным образом становилась нашим последним рубежом. Так что в этот бой фашисты шли, решительно настроившись выбить нас отсюда.
Надо сказать, что укрепления здесь действительно готовились как для последнего боя. Блиндажи перекрывали бревнами не в три-четыре наката, как обычно, а в пять. Почти у каждого отделения был пусть небольшой, но дзот. В полукилометре от передовой было приготовлено несколько крошечных минных полей, главной целью которых было выиграть немного времени. Еще один ряд мин был установлен в сотне метрах от окопов. Все окрестные леса были буквально нашпигованы ложными орудиями. Было даже сложено из земли два танка. После окончания налета с них сбросили ветки и воткнули обратно жерди, игравшие роль пушек. Рядом были заложены несколько небольших зарядов, приводимых в действие с помощью бикфордова шнура. Они должны были имитировать выстрелы пушек.
Первый натиск, который был скорее разведкой боем, пришелся на позиции наших соседей. Что у них происходило, мне было не видно, но судя по яростной перестрелке, там было совсем не скучно.
После короткого затишья из леса выползло сразу штук сорок танков в сопровождении не меньше чем двух батальонов пехоты. Врагов было так много, что на этот раз досталось не только соседнему батальону, но и нам. Хотя, наверно, будет правильнее сказать, что досталось фрицам. Совместным огнем две 85-мм зенитки и батарея ЗИС-2 сразу подбили пару танков, заставив остальных попятиться. Какой-то шибко умный водитель Pz-3 решил сманеврировать, чтобы скрыться от обстрела за холмиком, и ненадолго повернул свой танк боком к нашим орудиям, за что тут же поплатился.
Но это было только начало. Выяснив, пусть и ценой больших потерь, расположение наших орудий, противник сосредоточил на них огонь своей артиллерии, а затем, под прикрытием огненного вала, повторил атаку.
Несмотря на яростный обстрел, наши батарейцы, успевшие поменять позиции, снова начали отстреливать одну за другой вражеские машины, не забывая и о пехоте. Вместе с минометчиками они тоже устроили огненный вал, который с большой эффективностью косил находящуюся на открытом месте пехоту и заодно мешал вражеским наблюдателям корректировать стрельбу. Но все-таки теперь плотность нашего огня явно уменьшилось, а значит, без потерь у артиллеристов не обошлось. Если бы у немцев хватило духу довести атаку до конца, то ее последствия для нас были бы непредсказуемыми. Даже в укрытиях были раненые и погибшие. Примерно одна треть дзотов была разрушена. Немцы на всякий случай обстреляли всю глубину позиций, и близким разрывом снаряда засыпало землей мой наблюдательный пункт. К счастью, запасной остался вполне целым, но пока я до него добежал, пару раз приходилось выбираться на поверхность, так как ход сообщения был завален.
В общем, если говорить откровенно, дело было плохо. Стоило немцам подойти чуть ближе, и наша артиллерия уже не смогла бы нам помочь, опасаясь задеть своих. Но к счастью, возмущенные невиданными потерями, враги решили отойти. Сначала танки, которые могли поддерживать связь с командованием по рации, остановились, и пальнув пару раз для профилактики, поползли назад. За ними потянулась и пехота, потерявшая почти весь офицерский состав. При том количестве пулеметов и снайперских винтовок, которые у нас были, подойти ближе чем метров на триста вражеским командирам не удавалось.