Глава 3

Я знал, что бессмысленно искать Билли-Билли дома. Он был достаточно сообразителен, чтобы понимать, что в настоящее время его двухкомнатная тараканья ферма, которую он гордо именовал своим домом, битком набита копами. Он должен отправиться к кому-то, кого знает и кому, как ему кажется, может довериться. Скорее всего, прикинул я, он может попытаться найти убежище у парня по имени Джан-ки Стейн.

Джанки Стейн, как и Билли-Билли, был торговцем наркотиками и наркоманом. На этом, правда, сходство заканчивалось. Джанки не розничный торговец. Он — посредник, который снабжает сошку помельче после того, как товар расфасовывают. Билли-Билли — один из его старейших и самых верных покупателей. Думаю, можно сказать, что он и Джанки не просто партнеры, а близкие друзья. Время от времени Джанки даже отпускал ему товар в кредит, и они частенько кололись и погружались в нирвану вместе. Если Билли-Билли понадобился друг, у которого можно затаиться, Джанки был подходящим парнем.

Джанки жил на Восточной Шестой улице между авеню Си и Ди. Я нашел место для парковки за полквартала до нужного дома. Вылезая из “мерседеса”, я огляделся: меня тревожило, не лишусь ли я колесных дисков. В Нижнем Ист-Сайде полно любителей подобного промысла, которые не знают ни меня, ни мою машину.

Я прошел по загаженному тротуару, пробираясь между мусорными баками, пустыми детскими колясками и галдевшими пьяными, и вошел в дом. Джанки жил на четвертом этаже, и взбираться предстояло пешком. Воняло так сильно, что казалось, это омерзительное зловоние можно едва ли не потрогать. Пока я поднимался по заваленной отбросами и грязной бумагой лестнице, я старался не дышать. Ругательства на разных языках были нацарапаны на осыпающихся стенах, а каждая квартира издавала свой собственный смрад. В таких крысиных норах нет кондиционеров, и жара тут была еще удушливее, нежели на улице.

Я добрался до четвертого этажа и постучал в квартиру Джанки. Ответа не последовало. Я потрогал ручку, она повернулась, дверь открылась, и я вошел.

Здесь стояла непроглядная темень. Я шарил по стене, пока не наткнулся на выключатель, щелкнул им и прикрыл за собой дверь. Джанки был распростерт на полу.

В первую минуту я подумал, что он мертв. Я перевернул его на спину. Рот был открыт, он шумно, с сипом втягивал воздух в легкие. Видно, накачался он порядком и сегодня, похоже, проваляется весь день. Но я не мог столько ждать. Я ткнул его в грудь, потормошил и позвал:

— Джанки! Джанки, это Клей!

Он не двигался, вообще не шелохнулся. Мне понятно такое состояние — полная отключка.

Обычно я оставляю парня в покое, если он набрался до такой степени. Он заплатил звонкую монету за свой сон, пусть получает удовольствие за свои деньги. Теперь же я спешил. Я еще раз тряхнул его:

— Джанки! Черт тебя побери, Джанки, просыпайся! Я тормошил его, шлепал по лицу, тянул за волосы, голова его болталась из стороны в сторону, он стонал, ворчал, хрюкал, но не просыпался.

Я поднимал его, поддерживал, ставил на попа и наконец добился того, что он утвердился на ногах. Глаза его были все еще закрыты, голова падала на грудь, но он стоял. Я отпустил его, он покачнулся, но не упал.

— Джанки! Это Клей, Джанки. Проснись же, черт тебя побери!

Нет, проснуться не получалось. Конечно же он не знал никого, кого звали бы Джанки. Он не знал также, кто такой Клей. Он никого не знал.

— Минутку, малыш! Давай-ка все же разбудим тебя! В квартире не оказалось душа, но ванна была. Я заставил его влезть в грязное корыто и помог сесть. Он пробормотал:

— Спасибо, дружище!

На секунду мне стало жаль беднягу, захотелось уйти и поискать Билли-Билли где-нибудь в другом месте, оставив Джанки Стейна наедине с собственным адом. Увы, пока он все еще был моим лучшим шансом. Билли-Билли сюда, очевидно, не заявлялся, но Джанки мог знать, где его можно найти. Поэтому я плотно вогнал пробку в слив и включил холодную воду.

К тому времени, когда ванна наполнилась наполовину, он начал приходить в себя. Только начал. Открыл глаза, посмотрел на меня и не узнал.

— Что вы со мной делаете? — спросил он.

— Бужу тебя. Хочешь вылезти из ванны?

— Мои туфли потеряют вид!

— Извини! Но я не мог ждать до скончания века!

— Вы не должны были портить мои туфли, — проворчал он, все еще не узнавая меня.

Я помог ему выбраться из ванны и пошел в другую комнату за сухими вещами.

— Переоденься! И приходи же в себя! Он поморгал, таращась на меня, — тощий детина лет под сорок с резкими морщинами на лбу и вокруг рта, слегка трясущийся от холода, хотя термометры зашкаливало по всему городу.

— Где мы были прошлой ночью? — спросил он.

— На небесах! Давай-ка переодевайся поскорее! Я вернулся в комнату, закрыл дверь ванны. На столе увидел разбросанные карты. Я подсел и разложил пасьянс.

Через некоторое время он вошел менее очумелый, одетый в сухие штаны и рубашку, но босиком.

— Что происходит? — спросил он.

— Ты знаешь, кто я?

— Я не должен тебе деньги, верно?

Я вздохнул. Он все еще выбирался из своей пропасти.

— Иди сюда. Сядь. Мы сыграем партию в кункен.

— У меня во рту кисло.

— Иди садись!

Он сел, я сдал карты. Он поднял их со стола и некоторое время с напряжением всматривался. Несколько раз моргнул, снова посмотрел на карты, осторожно положил их на стол, обвел глазами комнату, снова бросил взгляд на карты и наконец посмотрел на меня.

— Клей! — выговорил он.

— Добро пожаловать домой!

— Что, черт побери, случилось?

— Я разбудил тебя, Джанки. Мне очень жаль, но так надо.

— Разбудил меня?

— Когда ты заснул?

— Который час? Я глянул на часы:

— Без четверти пять.

— Вторник?

— Угу. Вторник.

— Я пришел домой около четырех.

— И сразу принял дозу?

— Да, наверное! — Он потряс головой, вздрогнул и прижал ладонь ко лбу. — У меня чертовски трещит башка!

— Прости, понимаю, не по правилам, но мне пришлось будить тебя, парень. Ты сможешь, если захочешь, принять еще дозу через несколько минут.

— Господи, как болит голова!

— Джанки, послушай меня!

Он искоса взглянул на меня из-под бровей: