— Значит, поднимать теперь нечем. Но как... — Род замолчал, и наморщил лоб, — Минутку. Мост поднимается выше ворота...
— Да. Это для решетки, — Магнус вышел в коридор и показал.
Под центральным воротом виднелись концы прутьев стальной решетки. Род проследил взглядом цепь, прикрепленную к углу решетки и отходящую к массивному металлическому шару, лежащему на земле.
— К счастью, застряла открытой. Но как тогда они поднимали мост?
— Вон там, — Магнус снова указал в темноту.
Прищурившись, Род едва рассмотрел звенья толстой ржавой цепи, намотанной на изрядно проржавевшее зубчатое колесо у задней стены.
— У тебя острое зрение, сын, — кивнул Род. — Прекрасная наблюдательность.
— Нет.
— Что? — Род уставился на него. — Но это не стандартный подъемный мост. Откуда ты знал, что искать?
— Я не смотрел. Я слышал их.
— Их? Кого их?
— Гул многих голосов, и среди них пробивался один. Он объяснял, как пользоваться этим приспособлением.
Род еще несколько мгновений смотрел на старшего сына. Потом объединил свое сознание с сознанием сына. Все вокруг потемнело.
— Ты слышишь?
Род покачал головой.
— Только гул, как от далекой толпы.
— Да, но он здесь.
— Да, он здесь, ты прав. Другое дело, откуда исходит, — Род отвернулся. — Пошли, попытаемся опустить мост. Я думаю, здесь пригодится наша мама.
Магнус провел отца через арку выхода во двор.
После помещения привратника и коридора двор показался изысканно просторным, но Род знал, что он всего каких-нибудь футов сто в поперечнике. Крепостная башня уступом нависала над ним. Естественно, двор был покрыт опавшими листьями и ветками, в углах виднелись груды перегноя, густо поросшие сорняками.
И ни одной птицы. Даже бабочек нет, как заметил Род.
Сдержав дрожь, он заставил себя вернуться к действительности.
— Где противовес?
— Мы переступили через него, — Магнус указал за спину.
Род оглянулся и увидел утопленную в камень металлическую плиту, которую по простоте душевной принял за порог арки. Но теперь, приглядевшись, он увидел, что это не камень, а ржавый металл, а в центре плиты укреплены кольца, от которых отходят звенья толстой цепи. Цепь же проходила через барабан большого ворота и исчезала в камне над аркой.
Род снова содрогнулся.
Магнус показал вверх.
— Так хорошо уравновешено, что требовалось только сильно потянуть, и мост опускался.
— Да, но плита при этом поднималась, и все, кто заходил или хотел выйти, должны были пройти под нею.
— Верно, — Магнус задумчиво нахмурился. — Почему же тогда граф не использовал противовес решетки, а оставил ворота открытыми?
— Хороший вопрос, — у Рода был ответ, но не очень приятный. Конечно, он не собирался обнародовать его. И решил, что Магнус никогда не коснется этой плиты.
Звонкий крик прозвучал над ними.
Род посмотрел вверх.
На перекладине ворот сидели двое его младших сыновей, а жена и дочь описывали ленивые спирали на своих метлах. Род отметил, что у Корделии теперь большая метла, а не простой веник, каким подметают у очага; летательный аппарат дочери размером не уступал метле матери.
Гвен остановилась возле Рода и соскочила.
— Вы так долго не возвращались, что мы потеряли терпение, — но он видел озабоченность во взгляде супруги. — Что вас задержало?
— Мы пытались разобраться в подъемной системе моста, — Род заметил, что двое мальчиков спускаются, как опавшие осенние листья. Он вздрогнул, надеясь, что сравнение не оправдается.
— Она такая необычная? — спросила Гвен.
— По крайней мере, странная, — ответил Магнус.
Гвен повернулась к первенцу, глаза ее расширились.
— Как ты, сын мой?
— Нормально...
— Правда? — Гвен прислонила метлу к стене и коснулась ладонью лба Магнуса. Несколько секунд смотрела на него, потом велела: — Подойди к стене и дотронься до камня.
Меж бровями Магнуса появилась складка, но он послушался. Род «вслушался» в сознание Гвен, иногда он позволял себе подслушивать мысли подслушивающей.
Магнус коснулся камня.
Слух его заполнило множество взволнованных голосов: гадали, будет ли сражение, говорили, какие страшные наступили времена и какая вокруг царит напряженность. Военные командиры выкрикивали приказы, и за всем этим галдежом явственно прослушивался, то затихая, то усиливаясь, тот зловещий смех, который они услышали во время грозы.
— Отойди, — приказала Гвен, и Магнус медленно отнял руку от стены и встревоженно повернулся к матери.
— Ты слышала?
— Да. Это крестьяне, они пришли в замок из-за страха перед нападением. Все это произошло сотни лет назад.
— Он умеет читать прошлое! — глаза Грегори стали просто огромными.
— Магнус все делает первым! — проворчал Джефри.
— Это нечестно! — пожаловалась Корделия.
— Это не радость, а тяжелая ноша, — попыталась разубедить их Гвен. Потом она снова повернулась к Магнусу. — У тебя удивительная разновидность ясновидения, сын мой. Я слышала об этом, но никогда сама не встречала такого феномена. Ты можешь читать мысли, впитавшиеся в камень, дерево или металл, испытывая при этом радость и боль тех, кому принадлежали эти мысли.
— Психометрист! — Род широко распахнул глаза. Магнус повернулся к Гвен, посмотрел ей в лицо.
— Но почему я не замечал этого раньше?
— Потому что всегда был окружен множеством людей; мысли живых забивали те, что прилипли к камням.
— Может, просто мальчик взрослеет? — спросил Род.
— Мама говорит о сильных мыслях и чувствах, — заметил Грегори. — Может, менее сильные не сохраняются.
Гвен кивнула:
— Это верно. Уверяю тебя, замок в свое время принимал множество чрезвычайно возбужденных людей.
— И мысли их не были приятными, — Род нахмурился. — Старайся ни к чему не притрагиваться, сын.
— Попробую...
— Я тебе помогу, — Род повернулся к воротам.
— Нужно как-то опустить мост, иначе Фессу придется ждать снаружи.
— Хорошо... — Магнус тоже повернулся, выражение лица у него стало сосредоточенным, взгляд застыл.
— Грегори, помоги мне. Просто удерживай мысленно эту цепь, когда придет время. Гвен, если ты с младшими возьмешь правую цепь... Так. А теперь разом взялись...
Род посмотрел на нижнее звено цепи, сосредоточился, все окружающее словно расплылось. Звено засветилось, вначале красным цветом, потом оранжевым, желтым, наконец белым. И вот металл потек.
— Давайте! — выдохнул Верховный Чародей, и цепь приподнялась на фут. Он вздохнул и расслабился, наблюдая, как металл проходит в обратном порядке все цвета, охлаждаясь. Потом посмотрел на свое семейство: та, вторая, цепь снова пожелтела. Он повернулся к своей цепи, увидел, что она опять стала рубиновой, и велел Грегори:
— Хорошо, опускай ее.
Цепь со звоном опустилась, задевая за стену, и Род повернулся, чтобы присоединиться к тем, кто поднимал правую часть. Металл поплыл, цепь поднялась — и вот с низким скрежещущим скрипом, преодолевая старую ржавчину, повернулось большое зубчатое колесо. Скрежет перешел в стон, этот стон сопровождался ужасным скрипом моста, который все быстрее и быстрее опускался, пока не лег поперек рва. По дереву простучали копыта.
— Осторожней! — встревоженно крикнул Род. — Доски могли прогнить!
— Прогнившие рассыпались в порошок, Род, когда мост опустился, и я легко обхожу дыры.
Стук перешел в громыхающую череду звуков — это копыта Фесса вызвали эхо в проходе, — и во дворе появилась огромная черная лошадь.
Дети весело закричали. Гвен взглянула на Магнуса, увидела его оживленное лицо и слегка успокоилась.
— Почему разрушение — единственное, что у меня получается лучше, чем у вас? — проворчал Род.
— Потому что ты овладел пси-способностями сравнительно поздно, супруг мой, а не вырос с ними, — напомнила Гвен.
Грегори смотрел на гигантский брусок, погруженный в камень.
— Мы могли бы поднять его, папа.
— Так быстрее за работу.