Света села напротив и восторженно выпалила:

— Так, вы всё и организовали! Вас убить хотели, в тюрьму посадили, но вы не испугались, выстояли и добились справедливости!

Интересно девки пляшут. У меня что, страх и чувство самосохранения отшибло на те два с половиной месяца? Вроде сейчас есть. Даже в избытке.

— Ты вообще можешь мне рассказать, что со мной было эти месяцы? — спросил я. — Если ты со мной жила, ну в смысле, проживала, то должна же ты что-то знать.

— Я много чего знаю, — ответила Света.

— Тогда давай ты мне сейчас подробно обо всём этом расскажешь, а? Ты же понимаешь, как мне хреново, ничего не помнить?

— Понимаю, — девчонка посмотрела на меня с сочувствием и добавила: — Всё, что знаю, расскажу.

Света рассказывала до самой ночи. Подробно, старательно, с отступлениями и возвратами, вспоминая то, что видела сама, и пересказывая то, что ей рассказывал я. Тот я, которого я нынешний не помнил.

Я слушал, не перебивая, и постепенно охреневал. Не от деталей, не от масштаба, а от простого и абсолютно непримиримого противоречия: девчонка не врала, я это чувствовал, но мой мозг категорически отказывался принимать, что всё это сделал я — Таранов Илья, простой юрист из мелкой конторы.

История с застройщиком была вообще за гранью. Продавить переселение целого дома из старой хрущёвки в элитный жилой комплекс? Это же не исковое заявление написать и не претензию направить, тут нужно было выстроить такую конструкцию, что даже представить сложно. И всё остальное, что она рассказала, было не лучше: дело с ветклиникой, дело с салоном красоты, какая-то секта, рейдерская атака на бизнесмена. И особенно меня впечатлило то, что меня почти десять дней продержали в СИЗО. Меня! В СИЗО! Да я раньше даже штраф за переход дороги не получал!

Понятно, что белых пятен после Светиного рассказа осталось ещё достаточно. Она ведь знала далеко не всё — только то, что видела сама и что я ей когда-то рассказывал. Но всё равно стало легче. Хотя бы общая картина теперь была перед глазами. Теперь я хотя бы понимал, что и от кого ожидать.

Правда, оставалось неясным, что у меня с Мариной и Кирой. Спрашивать у Светы про такое я постеснялся. А вот у Манькова можно будет спросить про Киру. Она, как оказалась, плотно с нами сотрудничает, а уж от шефа ничего не утаишь. Этот всё замечает, всё запоминает и при случае обязательно выложит, даже если не просили. А уж если попросить, то ещё и от себя чего-нибудь добавит.

Ну и, конечно, радовало, что у меня теперь есть такая квартира и что на работе произошли колоссальные перемены. Понимания, как я этого добился, разумеется, не было, но хотя бы пришло осознание, что вот так оно теперь есть, и надо из этого исходить. А не сидеть и горевать, что память отшибло.

А вот что по-настоящему огорчило, так это то, что за всё время Светиных рассказов у меня вообще ничего не шевельнулось в памяти. Ни одной вспышки, ни одного обрывка, ни малейшего ощущения узнавания. Она описывала события, называла имена, места, детали, а у меня в голове было пусто. Полная тишина. Но я успокаивал себя тем, что это всё-таки первый день. Доктор сказал, что для восстановления памяти нужно время. Отчаиваться было рано.

Разговаривать мы закончили за полночь. А потом я отправился спать и лежал в темноте и не мог уснуть почти до рассвета. Переваривал полученную информацию, прокручивал, пытался уложить в голове то, что узнал, и прикидывал, как с этим жить.

Одно я понял точно: партнёром по фирме я стал не просто так. Судя по Светиным рассказам, я за неполных три месяца разрулил столько серьёзных дел, что Маньков, видимо, решил: проще дать такому сотруднику партнёрство, чем потерять его. Это придавало уверенности перед завтрашней встречей с шефом.

Но вот только понимания, как я всё это провернул, не было. И это пугало. Пугало до жути. Словно это не я всё сделал, а кто-то другой, кто вселился в моё тело и жил моей жизнью всё это время. Дикая версия, но самое ужасное, что она казалась мне сейчас самой реальной. Я готов был поверить в любую дичь, лишь бы не в то, что я сам способен на такое.

И ещё была одна загадка, которая не давала покоя: почему я знаю наизусть вообще все законы? Стоило мне мысленно задать вопрос по любой статье, любому кодексу, и ответ всплывал моментально, точно, с номером и формулировкой. Раньше я все статьи путал и постоянно лазил в справочники. А теперь они сидели в голове намертво. Кто их туда запихнул? Когда? Как?

Просыпаться было тяжело. Я в итоге поспал часа два, не больше. Глаза разлепил с трудом, тело было ватным, а голова гудела. Но опоздать на работу было никак нельзя.

Я вышел из спальни, прошлёпал босиком по паркету до ванной, умылся и отправился на кухню. Там уже вовсю хозяйничала Света. Стол был накрыт: две тарелки, вилки, салфетки, и посередине сковорода с жареными сосисками. А рядом с ней — глубокая тарелка с салатом.

— Доброе утро! — Света улыбнулась, увидев мою помятую физиономию, и сочувственно добавила: — Плохо спали?

— Нормально, — соврал я, усаживаясь за стол. — Что у нас тут на завтрак?

— Сосиски и салат из помидоров, которые ваши родители привезли. Со сметаной, луком и укропом.

Я наколол на вилку кусок помидора и отправил в рот. Сладкие, сочные, с грядки, с настоящим помидорным вкусом. Со сметаной, свежим укропом и тонко нарезанным луком получилось неожиданно хорошо. И даже картонные сосиски рядом с таким салатом стали казаться вполне съедобными.

— Слушай, а салат-то отличный, — сказал я, накладывая его в тарелку. — Серьёзно. Вкусно получилось. И чего ты вчера говорила, что готовить не умеешь?

Света просияла и тут же попыталась скрыть радость, уткнувшись в свою тарелку. Но уши у неё порозовели, и было ясно, что похвала попала в цель.

Завтракали мы молча. В конце я отодвинул пустую тарелку, допил кофе, встал и сказал:

— Спасибо за завтрак! Я поехал на работу.

— Хорошо, — ответила Света и начала собирать посуду со стола. — А я буду весь день заниматься. Мне завтра ДВИ сдавать.

В платяном шкафу в спальне я обнаружил костюм, которого я прежде не видел: тёмно-синий, хорошо сшитый, из плотной качественной ткани. Снял с вешалки, осмотрел, проверил лейбл — дорогой. Прикупил, стало быть, за последние месяцы. Оно и понятно: партнёр юридической фирмы в засаленном пиджаке — не очень-то солидно. Старый мой костюм для такой роли точно не годился.

Я оделся, поправил галстук, затянул ремень и посмотрел на себя в зеркало. Выглядел прилично. Даже непривычно прилично для себя. Быстро закинул ноутбук в портфель, проверил телефон, ключи, и вышел из квартиры.

В лифте, пока кабина ползла с пятнадцатого этажа вниз, я вдруг задумался о вещи, о которой почему-то не подумал ни вчера вечером, ни сегодня утром: а как, собственно, ехать в офис? На каком автобусе? Где здесь вообще остановка? И есть ли она возле такого жилого комплекса? Я попытался вспомнить, видел ли вчера автобусную остановку поблизости, когда подъезжали к дому. Не видел. Или не обратил внимания.

И тут же пришла вторая мысль: в таком костюме по жаре трястись в автобусе — так себе идея. Приехать на встречу с серьёзным клиентом помятым и потным — просто блеск!

Ехать надо было на такси. Раз уж все вокруг говорят, что я теперь стал невероятно крутым, то и деньги у меня по логике должны быть. На что-то же купил этот костюм. Да и телефон у меня был новый и недешёвый. Наверное, заработал денег. На поездку на такси точно должно было остаться после таких покупок. Странно, что не додумался ещё вчера проверить, что у меня на счету.

Лифт остановился на первом этаже, двери разъехались. Я вышел в холл, достал телефон, открыл банковское приложение и ткнул в баланс. На экране высветилась цифра: 974 367. Я не поверил своим глазам. Девятьсот семьдесят четыре тысячи триста шестьдесят семь рублей. Почти миллион. Понятно, что с партнёрства какие-то деньги капали, и гонорары за дела — тоже. Но всё равно: видеть такую сумму на своём счёте для меня было дико непривычно.