Затем доктор покинул палату, медсестра, последовала за ним.

— Теперь убедился, что мы тебя не разыгрываем? — тут же сказала Марина.

Насчёт провала в памяти, пожалуй, убедился. Сегодняшнюю дату подтвердил врач. Всё-таки это не розыгрыш, и два с половиной месяца выпали из жизни. Но вот с Маньковым и «партнёрством» я по-прежнему не верил ни единому слову. Борисыч, который постоянно грозился меня уволить за плохую, по его мнению, работу, вдруг сделал меня партнёром? Ага, аж два раза.

Вернулась медсестра. Она принесла пакет с моей одеждой, поставила его на кушетку и сказала:

— Вот ваши вещи. Справку о госпитализации заберёте в регистратуре на первом этаже. Поправляйтесь.

И тут же покинула палату, тихо прикрыв за собой дверь.

— Я отвезу вас, — сказала Кира, тоже направляясь к двери. — Переодевайся и выходите на парковку.

Она вышла из палаты. Марина и Света последовали её примеру. Я достал из пакета спортивные штаны, серую футболку, тапочки, носки и трусы — домашнюю одежду, в которой, видимо, ходил по квартире, пока не грохнулся в обморок. Я стянул с себя больничную пижаму, надел своё и обулся. Аккуратно сложил пижаму на кушетке и вышел в коридор.

У двери ждали Света и Марина. Киры не было.

— Может, лучше такси вызовем? — предложила Марина.

Света возразила:

— Кира обидится. Она же помочь хочет.

— Переживёт, — бросила Марина с раздражением.

— Зачем тратить деньги на такси, если можно доехать бесплатно? — сказал я.

Марина демонстративно скривилась, и я снова отметил: ревность. Чистая, незамутнённая ревность. Но к чему? Неужели я за эти два с лишним месяца умудрился что-то замутить с Мариной? Не похоже. Она не ведёт себя как моя женщина, она ведёт себя как женщина, которая хочет ей быть, но ещё не стала. Просто ревнует, и всё. А может, у меня с Кирой что-то было? Кира, если разобраться, очень даже ничего.

Впрочем, и Марина тоже огонь. Раньше я как-то не рассматривал её в таком свете: соседка и соседка, знакомая с детства, красивая, но я никогда не задумывался об этом. А сейчас вдруг обратил внимание: отличная фигура, лицом хороша — очень даже неплохой вариант. И ко мне явно неравнодушна, раз ревнует. Характер, похоже, не подарок, но сейчас меня это всё должно волновать меньше всего. Меня вообще сейчас женщины волновать не должны. Мне бы вспомнить хоть что-нибудь.

Мы забрали в регистратуре справку о госпитализации, после чего втроём вышли на улицу. День был жаркий — однозначно августовский, солнце стояло высоко, и после прохлады больничного здания воздух снаружи навалился стеной. Я огляделся по сторонам и спросил:

— А где здесь место для курения? Перекурить бы.

— Ты же бросил, — сказала Марина.

— Да? — удивился я. — И давно?

— Ну вот примерно как раз в конце мая.

— Да ладно⁈

Я остановился и прислушался к себе. И правда. Не хочется курить. На автомате начал искать место для курения, а ведь реально не тянет. И это при том, что я сейчас на стрессе. Обычно в такие моменты полпачки за час улетало, а сейчас ничего, полный штиль. Удивительно. Но раз бросил, то и начинать не стоит. Давно собирался, да всё никак не получалось. А тут вот так. Хоть что-то хорошее в этой истории.

Мы отправились к парковке, на которой стояло довольно много машин. Света шла уверенно, явно зная, куда идти, и вывела нас к большому белому пикапу, припаркованному в третьем ряду. Машина серьёзная, не городской паркетник, а полноценный рабочий внедорожник с высоким клиренсом и кенгурятником. На двери красовался логотип какой-то фирмы. Кира уже сидела за рулём с опущенным стеклом и ждала.

Я сел на переднее пассажирское сиденье, Света и Марина устроились сзади. Кира тронулась с места раньше, чем я успел пристегнуться. Вела уверенно, не суетилась, не смотрела в навигатор. Знала, куда ехать, поэтому я не стал называть адрес.

Но через несколько минут, глядя за окно, я понял, что едем мы не в ту сторону.

— А куда мы едем? — поинтересовался я.

— Домой я тебя везу, — ответила Кира, не отрывая взгляда от дороги.

— Так мой дом в другой стороне.

— Дядя Илья, раз вы не помните, что было в последние месяцы, то вы и про переезд не помните, — подала голос Света с заднего сиденья.

Мне конкретно резануло слух это «дядя», но гораздо больше напрягло слово «переезд».

— Какой ещё переезд? — спросил я.

— В новый дом, — ответила девчонка.

— В какой ещё новый дом? Вы издеваетесь? Что я ещё успел за эти три месяца? Докторскую по математике защитил? Нобелевку по химии получил?

— В СИЗО десять дней отсидел, — невозмутимо сообщила Кира.

— В СИЗО? — переспросил я. — За что⁈

— За зверское избиение пяти человек.

— Это глупая шутка, — заметил я.

— Это не шутка, — отрезала Кира.

— Не шутка, — подтвердила Света.

Я откинулся на подголовник и закрыл глаза. Замечательно. За два с половиной месяца, которые я не помню, я, оказывается, стал партнёром Манькова, переехал в новый дом и отсидел в СИЗО за избиение пятерых. Да, ещё бросил курить и обзавёлся племянницей. Красота. Ничего не пропустил? Может, я ещё миллиард в лотерею выиграл или в космос слетал?

— Имейте совесть, — сказал я, не открывая глаз. — Я ничего не помню, а вы издеваетесь. Поехали уже домой.

— Уже приехали, — сказала Кира, паркуя машину.

Я открыл глаза. Пикап стоял у обочины, а за тонированным стеклом пассажирского окна возвышался жилой комплекс, от вида которого у меня непроизвольно отвисла челюсть. Новый, из тёмного кирпича и стекла, этажей двадцать, с остеклёнными балконами и декоративной подсветкой фасада. Ухоженная территория, кованая ограда, шлагбаум на въезде, подземный паркинг, камеры видеонаблюдения на каждом столбе.

За оградой виднелись подстриженные кусты, дорожки из серой тротуарной плитки, детская площадка с яркими горками и фонтан, выбрасывающий тонкие струи воды на добрые три метра вверх. На фасаде крупными буквами блестело название: «Триумф». Однозначно розыгрыш. И пора бы его прекращать.

Однако Марина молча открыла дверь и вышла. Света поблагодарила Киру и тоже выбралась из машины. Я тоже поблагодарил Киру, не придумав, что ещё сказать, и вышел следом.

Кира тут же дала по газам, белый пикап рванул с места и через несколько секунд исчез за поворотом, а Марина и Света уверенно двинулись к проходной. Я пошёл за ними. А что мне ещё оставалось делать?

Вход в жилой комплекс представлял собой небольшой застеклённый холл с кондиционером и мраморным полом. За стойкой сидел охранник в тёмно-синей форме — коротко стриженный мужик лет тридцати пяти, с рацией на плече. Марина приложила к считывателю магнитный ключ, стеклянная дверь бесшумно разъехалась, и мы вошли внутрь.

Охранник равнодушно проводил взглядом Марину и Свету, но на мне его взгляд задержался. Он чуть подался вперёд и спросил с сочувствием:

— Как вы? Всё нормально?

Видимо, видел, как меня утром увозила скорая. Если, конечно, она меня отсюда увозила.

— Всё хорошо, спасибо, — ответил я.

Мы прошли через холл и вышли во двор. Вблизи всё выглядело ещё внушительнее, чем снаружи. Ухоженные газоны, обрамлённые аккуратно подстриженными кустами. На площадке раскачивались на качелях малыши, а на лавочках рядом сидели молодые мамаши с телефонами в руках. Дорожки из плитки разбегались в разные стороны, между корпусами виднелась зелёная зона со скамейками и фонарями.

Я рассматривал всё это и не мог уложить в голове. Это не мой дом. Не может быть это моим домом. Квартира в этом жилом комплексе стоит столько, сколько я не заработаю за всю жизнь. Здесь живут люди совсем другого уровня. У меня хрущёвка с потрескавшимся потолком и текущим краном на кухне. А не вот это вот.

Я не выдержал и сказал:

— Марина, если это всё окажется розыгрышем, я тебе этого никогда не прощу. Это слишком жестоко.

— Это не розыгрыш, — спокойно ответила Марина. — Это наш дом. Нас сюда переселили.