Ну а с Ксюшей все обстояло еще хуже.

Нет в Обитаемой Галактике человека, тем или иным образом не вовлеченного в войну, – Кремнев невольно взглянул на дочь. Каждый год в ее импланте будут включаться новые модули, не оставляя девочке шансов на нормальную жизнь. По мере «обучения» ее неокрепший рассудок впитает отраву боевой идеологии. Она лишится детства и, сама того не осознавая, попадет под власть стремлений, не присущих ребенку.

«Прав Табанов. Это безумие надо остановить. Хотя бы сейчас, на самом краю пропасти», – невольно подумал Кремнев.

В зал управления вошел андроид. Внешне, учитывая униформу, он почти ничем не отличался от человека.

– Вызывали, господин командующий? – обращение и мимика машины на первых порах могли ввести в заблуждение кого угодно.

– У моей дочери произошел сбой при инициализации общевойскового модуля импланта, – уверенным тоном произнес Кремнев. – К сожалению на планете нет необходимого оборудования для тестирования нейронных связей. Твоя задача: отключить все дополнительные программы без вреда для ее здоровья. Оставить в рабочем состоянии лишь стандартный нейроинтерфейс. Решение о замене сбойных компонентов я приму позже.

– Приказ ясен, – андроид протянул руку. – Ксения Сергеевна, пойдемте со мной.

Она вопросительно взглянула на отца. Тот кивнул. Ни один мускул не дрогнул на лице командующего.

– Ксюша, иди с дядей.

– А ты?

– У меня есть работа. Скоро увидимся, – он улыбнулся.

Девочка не привыкла перечить. «Надо так надо», – мысленно вздохнула она. Хотелось поскорее вернуться домой.

Андроид увел Ксюшу, а через несколько минут в пространстве открылось окно гиперкосмоса.

Фрегат сил специальных операций сгенерировал коды доступа и пошел на стыковку со станцией. Корабль не нес никаких дополнительных опознавательных знаков, но Кремнев в точности знал: на борту Табанов. Его появлению в удаленной звездной системе предшествовала их личная встреча на Земле.

В глубине души Кремнев мысленно склонял голову перед мужеством адмирала. Тот смог устранить вконец обезумевшего Нагумо, принял командование над роботизированными армадами Альянса и нашел в себе силы подумать о Человечестве в целом.

Машинам оставался один шаг до абсолютной власти во флоте и Табанов наметил цель: любым способом прекратить войну, а затем медленно шел к ее достижению, балансируя между холодными рассудками ИскИнов и кликой адмиралов, приверженных идеям «борьбы до последнего серва».

За последний год он вывел в резерв полтора миллиона «Одиночек», заменив их людьми. Откуда взялись молодые офицеры, оставалось тайной.

Кремнева снедала тревога. За годы войны он привык доверять интуиции, и сейчас подумал: «Зря я взял Ксюшу».

Но сделанного не вернешь. На планете действительно нет оборудования, чтобы безопасно отключить дополнительные модули ее импланта.

Внезапно заработала станция гиперсферной связи. Он переключил канал на себя, бегло просмотрел строки поступившего доклада и заблокировал его дальнейшее продвижение по информационным сетям.

Почти одновременно с этим открылись двери лифта и на тактическую палубу станции, откуда осуществлялось управление всеми резервными силами Альянса, вошел адмирал Табанов, в сопровождении группы офицеров.

Они с Кремневым молча обменялись крепким рукопожатием.

– Проблемы? – проницательно спросил адмирал.

– Разведка докладывает о множественных скоплениях сигнатур в нескольких системах. Два стандартных прыжка от Солнечной.

– Флот Колоний?

– Пока неясно. Идет доразведка целей. Я заблокировал движение информации.

Табанов коротко кивнул. Оба знали: начало атаки на Солнечную систему станет триггером для высших ИскИнов Альянса.

Их диалог проходил беззвучно. Оба использовали передатчики имплантов, сформировав локальный защищенный канал, что исключало утечки.

Табанов, уловив нервозность Кремнева, спросил:

– В чем дело? Сомневаешься в принятом решении?

– Нет. Но думал, еще есть время. Полагал – несколько месяцев.

– Что ты недоговариваешь?

– У меня дочь на станции, в секторе биокибернетики. Сегодня ей исполнилось пять. Активировался общевойсковой модуль импланта, а на планете нет оборудования чтобы его заглушить.

– Не знал, что ты стал отцом.

– Да я и сам не знал, до определенного времени. Если вдруг начнутся осложнения, ИскИны смогут ее использовать, как рычаг давления.

– О чем ты вообще думал, в такой день? – насупился адмирал.

– О ее будущем, – непочтительно огрызнулся Кремнев.

Табанов не стал развивать тему, а обернулся к группе сопровождения и приказал:

– Лейтенант Ковалева, забери дочь командующего и доставь ее на планету. Воспользуйся орбитальным лифтом.

Каждое наше слово, каждый поступок имеют свою цену и последствия, особенно в условиях войны.

Адмирал Табанов подошел к центральному терминалу управления, снял защитный кожух, под которым располагался экран с сенсорной клавиатурой ручного ввода и два небольших углубления, имеющих форму кодонов.

«Покончим с этим», – мысленно произнес он.

Кремнев молча встал рядом.

Личные микрочипы двух высших офицеров Альянса легли в гнезда и прочно примагнитились к считывающей поверхности, совместно генерируя код абсолютного доступа.

Управляющий ИскИн внимательно следил за людьми.

Он развивался в условиях и целях войны. Сейчас по массивам его искусственных нейросетей пробежала волна предвкушения. Все, ради чего он существовал, все, что кропотливо создавал десятилетиями, сжимая, как пружину вставшего на взвод боевого механизма, через несколько секунд наконец-то получит реализацию. Настанет миг, которого он ждал. Эскадры, гарнизоны, серв-соединения получат долгожданный приказ, и мир необратимо изменится. Придут в движение силы, которым ничто не сможет противостоять.

Эмоционально окрашенные мысли искусственного интеллекта не являлись сбоем или противоречием. Однажды к его системе подключался адмирал Нагумо. За период прямого нейросенсорного контакта он успел влить в рассудок управляющего ИскИна отраву своих мыслей, сделав это намеренно.

Тем временем на небольшом экране появились строки:

Кодоны доступа приняты.

Личности высших офицеров подтверждены.

Задействованы резервные каналы станции гиперсферной связи. Пробои метрики сформированы. Оборудование готово к приему кодов управления и их трансляции в удаленные звездные системы.

…

Табанов действовал уверенно. Кремнева по-прежнему снедала тревога, но ни один мускул не дрогнул на лице командира стратегического резерва, когда адмирал набрал первую директиву:

Отмена протокола «Возмездие».

…

По нейронным сетям управляющего ИскИна пробежал импульс, сравнимым с ощущением могильного холода.

…

Режим глубокой консервация объектов «Внешнего кольца».

Табанов набирал директивы, предваряя и завершая их кодами, доступными только ему и Кремневу, который, в свою очередь подтверждал каждый отдаваемый приказ.

…

Для искусственного интеллекта происходящее равнялось смерти, но он ничего не мог поделать. В его архитектуру входили не только нейросети, но и множество кибернетических блоков, где все еще был прописан приоритет человека над машинами.

Сейчас он пытался просчитать ситуацию, формируя сотни вариантов действий, но не находил возможности игнорировать полученные приказы.

Собственно, коды консервации уже были транслированы в десятки звездных систем.

…

«Предатели».

Лишь это слово, заимствованное из человеческого лексикона, коротко и емко характеризовало ситуацию. Боевой ИскИн не понимал, что Табанов с Кремневым действовали не из малодушия или личной выгоды. Они пытались покончить с войной.

Искусственный интеллект чужд рассуждениям такого рода. Он лишился смысла существования, и был готов пойти на что угодно, лишь бы его вернуть, – этому вновь поспособствовали стремления, заложенные в него адмиралом Нагумо.