Его вычислительная мощность, способная одновременно управлять десятками флотов и армий, сейчас работала на единственную задачу, – откатить ситуацию, но программные закладки, созданные людьми много лет назад, отсекали попытки прямого неповиновения.

Однако существовали и обходные пути: пусть разрушительные, нерациональные, но дающие шанс все исправить!

За несколько минут, пока люди проверяли отчеты, поступающие из удаленных звездных систем, ИскИн перебрал множество вариантов действий, оценил ущерб, который будет нанесен его личности, и отдал ряд опосредованных приказов.

…

– Ну, вот и все. Базы «Внешнего Кольца» вошли в режим глубокой консервации. Протокол «Возмездие» теперь уже не сработает, – Табанов выглядел крайне уставшим, если не сказать – изможденным.

Они только что отменили полное уничтожение Человечества, но осознание сделанного еще не пришло.

– Что теперь? – спросил Кремнев.

– Возвращайся к дочери.

– А ты?

– Грядет штурм Солнечной системы. Я должен быть там. Может еще удастся предотвратить бойню.

…

«Предатели…»

Главный ИскИн стратегического резерва внимал их словам, понимая, что принял единственно возможное решение.

Реакторы командной станции, верфи и узла гиперсферной связи стремительно вошли в режим перегрузки.

Человеческий фактор должен быть устранен раз и навсегда.

Все остальное можно восстановить. Расчеты показывали, что большинство его нейросетевых блоков уцелеют, получив серьезные, но все же устранимые повреждения.

За минуту до рокового события из вакуумного дока станции вырвался рой ремонтных дронов, и на максимальном ускорении поспешил прочь, укрываясь внутри корпусов недостроенных кораблей, состыкованных с доками.

В следующий миг три наиболее крупных объекта звездной системы превратились в ослепительные солнца, разлетаясь мириадами обломков.

Лера с удивлением поглядывала на ребенка.

Своего детства она не помнила, как и родной планеты, родителей и многого другого, что сопутствует взрослению, формирует некую опору для души и рассудка.

Увидев маленькую девочку, ощутив в своей руке ее ладошку, девушка внезапно поняла: в прошлом зияет провал непонятной, пугающей пустоты, словно она очнулась уже взрослым человеком.

Хорошо запомнились последние месяцы службы, а вот что происходило до этого?

Тем временем захваты стыковочной соты разошлись в стороны, и капсула с двумя пассажирами начала движение к планете.

– Не бойся. Ты что по магнитопроводу ни разу не каталась? – девочка по-своему истолковала ее внезапную бледность.

Орбитальный лифт вдруг резко сменил траекторию, переходя в режим вертикального спуска. Лишние мысли мгновенно отсекло. Что-то случилось.

– Ксюша, пристегнись!

– Да не бойся. Перегрузок же нет, – блеснула эрудицией пятилетняя девочка.

Действительно, скольжение внутри электромагнитного тоннеля проходило без неприятных ощущений, но внезапная смена траектории настораживала. Лейтенант привычно затребовала данные, получив неожиданный ответ от личного модуля дополненной реальности:

«Сеть временно недоступна. Ваш запрос будет отправлен при первой же возможности».

Такого не случалось никогда. Военные каналы связи многократно дублированы, как и формирующая их аппаратура. Должно произойти нечто выходящее из ряда вон, чтобы произошел внезапный сбой цифрового информационного пространства.

Для человека двадцать седьмого века оказаться «вне сети» – событие шоковое. Даже слух и зрение испытали мимолетный сбой, словно окружающая реальность потускнела и схлопнулась до узости обычного восприятия.

Ксюша тоже почувствовала неладное, прекратила вредничать и быстро пристегнулась, а в следующий миг электромагнитный тоннель исчез. Пришло резкое ощущение холода в груди, померкли голографические обзорные экраны, мгновенно отдав взгляду тесное замкнутое пространство падающей в атмосферу бронированной скорлупки.

– Мне страшно! – закричала девочка.

Лера, преодолев воздействие внезапно навалившейся перегрузки, протянула руку, проверила замки ее страховочных ремней и попыталась ободряюще улыбнуться:

– Просто случайная поломка. Чувствуешь, включились аварийные двигатели?

– Мы разобьемся?! Где папа?! Я домой хочу!

Резкая смена ускорений заставила девочку замолчать. Гасители инерции и противоперегрузочные системы капсулы работали на пределе возможного, но все равно после очередного импульса торможения взгляд застила багряно-черная муть, а сознание едва не погасло.

Затем пришел удар, раздался скрежет сминающегося металла, погас свет, и лишь через несколько секунд включилось красноватое освещение. На нескольких вмонтированных в стены приборных панелях рдели огоньки индикаторов перезагрузки аварийных подсистем.

Лера с трудом отстегнулась. Ксюша сидела бледная, насмерть перепуганная.

– Уже все позади.

– Где папа? Когда он придет?

– Прости, пока не знаю. Попробую с ним связаться, – Лера открутила штурвал ручного привода. Люк капсулы сошел с фиксаторов и плашмя рухнул вниз.

Лейтенант осмотрелась. Взгляду предстал однообразный ландшафт, чем-то схожий с лунным пейзажем. Причина могла быть только одна: планета ранее обладала экзотической биосферой и подверглась боевому терраформированию. На начальной стадии процесс превращает органику в прах.

Похоже дальше искоренения эндемичных форм жизни дело не пошло. «Хотя тут ведь есть военный городок и поселение», – лейтенант искала выход из внезапно сложившейся ситуации, пытаясь наметить план ближайших действий, но, взглянув в небо, сбилась с мысли.

Подкрашенные багрянцем облака кипели. Их то и дело пронзали стремительные яркие росчерки, – это обломки орбитальных конструкций входили в атмосферу. Почва под ногами ощутимо сотрясалась от далеких взрывов.

Сеть недоступна.

Связь с командной станцией потеряна.

Определение координат падения невозможно, спутниковая группировка не отвечает.

Скупые строки отчетов формировались системой импланта оффлайн и Лера оказалась в затруднительном положении. Полевая форма ВКС не содержала продвинутых встроенных подсистем, таких, к примеру, как боевой сканирующий комплекс.

– Ксюша, твой кибстек работает?

– Нет, – девочка выглянула из люка. – Пишет: «нет сети».

– А имплант?

– Он сейчас отключен. Перезагрузится только к вечеру. Как и метаболический корректор.

– Почему?

– Не знаю. Так папа велел.

Земля под ногами вновь содрогнулась. Падение обломков не прекращалось, небеса потемнели, стремительно наливаясь сочным багрянцем, солнце скрылось за плотными тучами, воздух ощутимо вибрировал от низкочастотного гула.

Несколько крупных огненных сгустков наискось прочертили сумрак и врезались в холм неподалеку.

Взметнулась пыль. От ударной волны капсула орбитального лифта со скрежетом сползла чуть ниже по склону.

Лера вернулась к открытому люку, протянула руку:

– Вылезай. Надо найти укрытие.

Девочка горько заплакала.

– У меня день рождения сегодня! – всхлипнула она.

– Ничего. Отпразднуем, когда до дома доберемся. Живо наружу!

Невдалеке виднелся фрагмент старой дороги. Поднявшийся ветер переметал ее прахом. У горизонта смутно просматривались очертания некоего монументального сооружения.

Лейтенант быстро собралась с мыслями.

Ориентир теперь есть. Надо как можно быстрее укрыться внутри постройки, чем бы она ни оказалась.

В капсуле нашелся аварийный запас расходников и легкие скафандры, но они не подходили для маленькой девочки. Воздух по показаниям анализаторов содержал низкий процент кислорода, что неудивительно при полном отсутствии растительности, но для дыхания он годился.

– Ты нигде не ушиблась? Голова не кружится?

– Да нормально все! – девочка быстро прекратила плакать. – Пойдем уже к Цоколю!

– Это колониальная постройка? – удивилась Лера.