— Ты что-то сказал? — Поспелов резко остановился и, спешащий за ним, Клюквин натолкнулся на начальника и больно отдавил Максиму ногу, после чего даже не извинился.

— Что ты сказал?

— Макс, я спросил, через сколько мне после ордена обязаны присвоить внеочередное звание? — видимо эта блестящая мысль только что пришла в голову Кролика, его глаза горели радостным предвкушением и ему было плевать на Максима, который судорожно пытался вспомнить все, что он когда-то слышал о СПИДе.

— Орден говоришь? Звание? — переспросил Максим.

— Ну да, звание… — закивал Игорь: — Ведь мне положено, внеочередное.

— Да пошел ты на хер, со своим званием! — сорвался на истерический крик Максим: — Урод недоделанный!

Максим решительно пошел к выходу. За спиной, вроде, кто-то выкрикнул его имя, но начальник отделения по борьбе с наркотиками не оглянулся, у него было слишком много личных проблем, чтобы отвлекаться на чужие.

Город. Дом правления садового товарищества.

С недавних пор я стал открыто пользоваться общественным телефоном. Просто приходил вечером, вручал сторожу бутылку пива и разговаривал со всеми, с кем мне было необходимо. Председатель и кассир жили в Городе, появляясь на участке только на выходные, а остальных членов товарищества, высказывающих свое недовольство, я просто игнорировал. Вот и сегодня я подал сторожу в распахнутое окно холодную «чебурашку» «Юбилейного», принял от сторожа, в качестве ответной любезности, телефонный аппарат и набрал знакомый номер.

— Привет, мамочка. Как ваши дела? Как Кристина? Потом позовешь ее к трубке.

С дочерью я не виделся с прошлого года, с того момента, как попал в больницу. Официально я был в длительной командировке, обещая в конце года вернуться в Город. Почему я это делал? А почему вы отводите взгляд, встретив человека в инвалидной коляске? Вряд ли мой внешний вид обрадовал бы ребенка.

Поговорив с дочерью и матерью, уверив ее, что кушаю я хорошо и ноги потихоньку восстанавливают чувствительность, что к сентябрю, благодаря постоянным упражнениям, я планирую начать ходить с костылем или палкой, я уже начал прощаться.

— Паша, тут тебе какой-то странный товарищ позвонил, сказал, что его попросил кто-то наглый, который будет тебя ждать сегодня или завтра в больнице, в которой ты вчера был. Во всяком случае у меня в записке, что он мне надиктовал, так написано. Паша, а ты что, был в больнице? У тебя что-то случилось?

Пришлось успокаивать маму, рассказав, что меня возил знакомый на профилактический осмотр к ортопеду, и ничего страшного со мной не случилось, после чего я вернул аппарат дяде Вове и медленно двинулся в сторону своего участка, впав в глубокую задумчивость. Что это сейчас было? Засада на меня? Но, какой в ней смысл? Меня здесь подловить, на узких, глухих дорожках дачного товарищества легко, и не надо выманивать ни в какую больницу. Да и не мог Наглый уцелеть в той аварии. Будь ты самим Джеки Чаном, ноги от столкновения с кузовом моей машины, он убрать никак не мог. Может быть его увезли в эту, «Третью» больницу, и он меня вчера увидел. Вполне вероятный вариант, тем более, что и Грибанов, и Наглый, моими стараниями, имеют травмы ног, а значит, что мой бывший коллега мог страдать на одной из коек этого лечебного отделения и разглядеть меня, пока я перемещался по коридору. Он что, попробует шантажировать меня вчерашним визитом к наркоману? Это вряд ли, я все равно от всего отопрусь, и будет мое слово против его. Меня уже начало распирать любопытство, которое могло меня погубить, как и пресловутую кошку из поговорки, но охота была пуще неволи — я не мог оставить эту загадку без разрешения, тем более, что я там уже примелькался, так что проблем с инфильтрацией не будет, да и чувствую я, что справлюсь с покалеченным Наглым. Если только он не призвал на свою сторону своих соседей по палате. Я представил, как на меня наваливается толпа больных и выздоравливающих и начинает запинывать мою тушку загипсованными ногами, а я отбиваюсь, ставшими совсем привычными, костылями…

Город. Отделение травматологии Третьей городской больницы скорой медицинской помощи.

В какой палате лежит мой бывший коллега я узнал самостоятельно, внимательно прочитав список больных возле окошка по приему передач. Узнав, что у пациента Шадова повышенная температура я пожалел, что не взял с собой авоську традиционных апельсинов, или тарелку холодца, содержащего, так необходимый Наглому, коллаген.

Мимо охранника я прошел без проблем, отдав ему традиционный бакшиш в размере пачки импортных сигарет, а медицинская сестра, дежурившая в отделении в ночное время, лишь бросила на меня короткий взгляд, после чего уткнулась в какую-то книжку в тонкой обложке.

Проблема была лишь в том, чтобы найти Наглого в палате, в которой, по причине позднего ночного времени, был погашен свет, но Наглый сам меня позвал шипящим шепотом.

— Громов, иди сюда…

Я шагнул к кровати у стены, погладив, для самоуспокоения, «складень», до поры, прячущийся в кармане.

Наглый лежал, закатанный ниже пояса в половинный доспех из гипса и криво мне улыбался. Его поганая рожа и до больницы вызывала у меня раздражение, а сейчас и подавно.

— Ну и что ты от меня хотел? — я подтянул костылем к себе стул от соседней кровати и рухнул на это хлипкое сооружение, собранное кое как из алюминиевых трубок и толстой гнутой фанеры.

— Денег. — выдохнул мой враг: — Мне сейчас нужны только деньги, с остальным я сам справлюсь.

— Ну и сколько тебе денег нужно?

— Десять миллионов…

— Наглый, ты как был наглым, так и остался. — я решительно встал со стула: — За двадцать миллионов я однокомнатную квартиру на окраине города сторгую, да еще с каким-никаким ремонтом. Ты, вообще, такие деньги в руках держал, или так, от балды, сказал?

— Я такие деньги видел и в руках держал, и даже больше держал… — продолжал шептать Наглый: — Просто не успел себе на черный день немного отжать. А теперь мне и обратиться не к кому, но мне нужна срочная операция, иначе я никогда на ноги не встану.

— Не понимаю, зачем ты мне это говоришь? — я встал за спинкой стула, опираясь на костыли: — Я сейчас сам не при деньгах, и с ногами тоже проблемы. Мы с тобой не друзья, и друзьями никогда не станем, так что зачем мне тебе помогать? Я не мать Тереза…

Наглый с усилием отвернул голову к стене и судя по прерывистости речи, заплакал:

— Ты не понимаешь. Меня здесь все бросили, у меня больше нет вариантов. Я сумел позвонить в отдел, с Кроликом разговаривал, сказал, что если они мне не помогут, то я молчать не буду. А им оказалось по барабану мои угрозы. Они сегодня пришли к сратому наркоману, которого ломает в коридоре, а ко мне они даже не зашли. Я их видел, как тебя сейчас, они в коридоре у палаты стояли, Кролик тупые вопросы про орден свой задавал и про новые звездочки. Я им орал, звал, но они мимо прошли, про меня даже не вспомнили. Правда, Максимке сегодня славно кровь пустили…

— В каком смысле — кровь пустили? — заинтересовался я, передумав уходить.

— Да там вообще ржачно вышло… — наглый повернул ко мне мокрое от слез лицо: — Макс с Кроликом пошли к наркоману, что в конце коридора лежит. Его так ломает, что он своими криками всех уже достал, так его мужики с отделения, ну, кто ходить может, вместе с койкой перетащили на черную лестницу. В общем Макс и Кролик к нему поперлись, видимо, это Макса «человек», а тот орать начал, мол подлечи меня, а то я сдохну. А Макс заднюю включил, мол нельзя тебе в больницу наркоту проносить, врачи мигом засекут и тогда мало не покажется, но, пообещал «нарокету» с врачами переговорить, мол они свои пилюльки тебе дадут и тебя корежить перестанет. А «нарик», видимо, просек, что Макс ему врет и не краснеет, и говорит, мол наклонись ко мне, начальник мой любимый, я тебе оперативную информацию на ухо доложу. Ну, Макс и наклонился, а тот ему в лицо шприц с ржавой иглой и всадил. Метил в глаз, но видимо, промахнулся. Макс увидел, что у него из морды шприц наркоманский торчит, тут он и сомлел, прям, как баба, его врачи потом нашатырем отпаивали. Как он орал, бегал по отделению, и требовал, чтобы ему этого наркомана отдали, а он его на вскрытие отвезет, и там ему скажут, чем эта сука, пробитая, болеет и что неизлечимое Макс от него через кровь уже подхватил…