— Катя, перестань пялиться, — прошипела Елизавета Румянцева, ныне Шувалова, два года как жена племянника генерала. — Ты смотришь на него так, будто привидение увидела.

— А разве нет? — Екатерина Чернышевская, ныне Екатерина Безбородко, — не отрывала глаз от чёрного сюртука в центре зала. — Лиза, посмотри на него. Просто посмотри.

— Смотрю.

— И?

— И у меня муж за соседним столом, — Елизавета одёрнула себя, отвернувшись. — Подполковник Шувалов, если ты забыла. Который, между прочим, отличный человек и очень меня любит. И я его люблю. И мне нет никакого дела до…

— Лиза.

— Что?

— Ты дрожишь.

Елизавета посмотрела на свою руку. Действительно. Чёрт.

— Это от шампанского, — отрезала она.

Екатерина не стала спорить. Она и сама чувствовала нечто похожее. Он снова объявился. Честно, она уже не любила его, как-никак, а девять лет прошло.Вышла замуж за Безбородко — хороший человек, дипломат, умный, добрый, немного скучный. Родила дочь. Построила жизнь. Забыла.

Думала, что забыла.

И вот он стоит в дали. Такой же. ТАКОЙ ЖЕ как тогда!

— Ему должно быть двадцать семь, — произнесла Екатерина. — Мы знаем это. Все знают. Но посмотри на него, Лиз. Ему не больше восемнадцати на вид. Мы… мы же были его ровесницами. А теперь замужние дамы, а он…

— Мальчишка, — закончила Елизавета. — Вижу конечно.

— И как тебе это?

— Никак, — Елизавета залпом допила шампанское. — Мне никак, Катя. Потому что я — счастливая замужняя женщина. Ясно? Счастливая.

— Ясно.

— Вот и хорошо.

— Ты берёшь третий бокал.

— Остановлюсь на пятом. Не мешай.

В это время Софья Вишневская, ныне Софья Воронцова, стоя у противоположной стены, тоже не могла отвести взгляд. Конечно она изменилась. Двадцать восемь лет. Полна грации, всё ещё красива. Белоснежная кожа, точёные черты. Теперь жена канцлера Воронцова. Не того Воронцова, а его младшего сына. Фамилия, открывающая двери, за которыми стоят другие двери. Муж где-то в зале, обсуждает бюджет с министром. Или войну. Или бюджет войны. Софье было всё равно. Потому что в центре зала стоял юноша, мимо которого она раньше проходила как мимо пустого места, а он, повзрослев, ответил тем же.

«Здравствуй, Софья.»

Эти два слова навсегда останутся в её памяти. Два слова, после которых он прошёл мимо.

Софья уже вышла замуж. Родила сына. Стала хозяйкой одного из влиятельнейших домов Петербурга. Научилась улыбаться на приёмах, вести светские беседы, быть безупречной. И всё это время, все девять лет, внутри, в том месте, где живут нерассказанные слова, тлело то воспоминание, где он проходит мимо.

А теперь стоит здесь. В самом обычном чёрном сюртуке, ни капли не изменившись, а под руку с ним сама Корнелия Романова-Распутина. Архимагистр. Одна из самых желанных красавиц империи. Разве судьба не должна была хоть как-то наказать его? Почему у него НАСТОЛЬКО всё хорошо⁈ Где же та хвалённая справедливость этого проклятого мира⁈

Софья допила шампанское. Взяла новый бокал.

— Софья Андреевна? — подошёл к ней муж, Воронцов-младший, приятный мужчина, лет сорока, с мягкой улыбкой. — Вы бледны. Вам нехорошо?

— Всё прекрасно, Павел Григорьевич, — она улыбнулась ему. Муж был хорошим человеком. Она научилась его любить по-настоящему, не притворяясь. Просто это была другая любовь. Тихая. Ровная. Без пожара.

— Это и есть Северов? — Воронцов кивнул в сторону Александра. — Хм. Молод. Очень молод. Я представлял его иначе.

— Все представляли его иначе, — тихо ответила Софья.

— Вы ведь учились вместе?

— Да. Давно.

— И каким он был?

Софья помолчала. Каким он был? Своеобразным. Равнодушным. Сводящим с ума. Единственным человеком, который спорил с ней на равных и ни разу не попытался произвести впечатление.

— Другим, — сказала она. — Совсем другим.

Тем временем, адъютант императора, молодой офицер просто появился рядом с Александром, склонил голову и жестом указал на неприметную дверь в дальней стене зала.

— Ваше сиятельство, Его Величество приглашает Вас на аудиенцию.

Не приказ. Не просьба. Приглашение, от которого не отказываются, если не собираешься стать врагом Империи.

Александр взглянул на Корнелию. Та чуть сжала его руку и отпустила. Без слов. Без вопросов. Она знала, куда его ведут и зачем. Ждала девять лет, подождёт ещё немного.

— Аннабель, — произнёс юноша. — Останься с ней.

— Хозяин… — в голосе пепельноволосой мелькнуло сомнение.

Тот чуть приподнял бровь, и Аннабель молча стиснула зубы, после чего кивнула и отступила к Корнелии. Что если там засада⁈ Он об этом хоть подумал⁈

…

Кабинет императора во дворце Дубовых был создан для одной цели, дабы гость, входящий в него, немедленно понял, кто здесь хозяин.

Потолок под четыре метра. Стены из тёмного, как грозовое небо, дуба. Гранитный камин в полтора человеческих роста, в коем гудел огонь, как в кузне. Над камином портрет первого императора Дубова в полный рост, с мечом и аурой. На столе — карты. Много карт. Китайский фронт, северные территории, морские пути и всё это заливала мягким светом эфирная лампа.

И конечно же, пара кресел. Первое за столом. Крупное, дубовое, с резьбой. Второе — напротив пониже, поуже.

В кресле за столом сидел император. Уже без мундира, просто в рубашке, даже расстегнул верхние пуговицы, ослабил воротник. Здесь, без публики, он позволял себе быть не символом Империи, а человеком. Большим, тяжёлым, имеющим абсолютную власть.

За его правым плечом стоял старец Волконский. Он не сел. Просто не хотел, ведь тут был и диван.

Александр вошёл без сопровождения, окинул кабинет взглядом.

— Присаживайтесь, князь, — император указал на кресло.

Юноша сел, закинул ногу на ногу, да и, похоже, ни капли не испытывал какого-то особого мандража перед правителем целой Империи.

Император разлил коньяк сам. Подвинул бокал.

— Двадцатилетний. Из подвалов деда. Он бы оценил иронию — коньяк старше вас. По виду, по крайней мере.

Александр кивнул.

— Благодарю. — и пригубил.

Повисло молчание. Камин трещал. Тикали на стене часы, отсчитывая секунды. Несерольде был бы в экстазе.

Император произнёс первым.

— У меня к вам один вопрос, Александр, — и голос его был прост, как кувалда. — Кто вы?

— В каком смысле?

— В прямом. — Николай откинулся в кресле. — У меня на столе четыре папки, и в каждой — другой человек. Первая: подполковник Александр Волков особого назначения подразделения «Чёрный Лебедь», боевой офицер Империи. Погиб. Точнее, инициирована смерть.

— Всё так, — подтвердил юный Северов ровно.

— Вторая: наёмник Воробей. — продолжил император. — Битва в Долине Костей. Убийство архимагистра Андерсона. Уничтожение десятитысячного корпуса Хартфилда. Исчезновение.

— Было такое. Что ещё?

— Третья: Александр Северов. Последний наследник. Князь. Человек, извлёкший Экскалибур и вернувший его. Де-факто — Король Британии, отказавшийся от престола. — Николай помолчал. — И четвёртая. Самая тонкая, ведь это Рапорт моего лорда-эфироправа от сегодняшнего вечера. «Ранг — лорд-эфироправ. Возраст — двадцать семь. Маскировка — абсолютная.» — он посмотрел на него прямо. — Четыре папки. И во всех — вы. Так кем вы себя считаете?

Александр крутил бокал. Коньяк ловил свет лампы.

— Подполковник Волков погиб, — произнёс он сухо. — Официально и фактически. Тот человек выполнил свой долг и ушёл. Наёмник Воробей — просто маска. Инструмент. Надел, когда нужно было — снял, когда работа закончилась. Что до Короля Британии… да я вытащил меч, но вернул его и ушёл. Мне не нужен трон. Ни британский, ни какой-либо другой.

И это был ОЧЕНЬ такой большой намёк, мол можешь расслабиться, Император, я здесь не за твоей властью.

— Тогда кто вы?

— Александр Северов. Последний наследник в своём роду. Всё остальное — жизненные обстоятельства, не более.

Император хмыкнул, при чём одобрительно.