Евдокия поняла это мгновенно, безошибочно, всем телом. Его взгляд немного изменился. Стал другим на долю секунды. Он не кивнул. Не улыбнулся. Просто увидел и отвёл взгляд. Принцесса выдохнула. Она даже не сразу осознала, что задерживала дыхание.

Да, он точно узнал её. Вот только смотрел неё не так, как тогда в тот вечер девять лет назад. А как на вопрос или даже загадку, которую отложил на потом. Почему? Что изменилось? Он будто бы решал что-то в голове по поводу неё. Такое у неё было ощущение. Интересно, о чём он говорил с отцом? Надо бы аккуратно разузнать…

…

Бал угасал.

Не разом, а постепенно, как угли в камине. Оркестр играл всё тише, пары кружились всё ленивее. Разговоры сплетались в ровный гул, из которого уже не вырастали ни скандалы, ни откровения. Лакеи сновали меж столами, убирая пустые бокалы. Всё важное уже сказано, все маски чуть сползли, и люди начинали думать о каретах.

Александр со своими пассиями — Корнелией и Аннабель стоял в стороне и в отличие от двух «подруг», молчал. Рассеянно, лениво смотрел на зал, как на проплывающий пейзаж из повозки. Всё интересное — позади. Но впереди — ночь. И три женщины, которых он не видел девять лет.

Он повернулся. Нашёл взглядом Фрейю и Ингрид, те стояли у своего столика, как и весь вечер.

— Подождите здесь, — сказал он Корнелии с Аннабель.

Те посмотрели на него. Потом — на северянок.

— Опять? — хмыкнула Корнелия.

— Корнелия.

— Иди, — та устало улыбнулась. — Но имей в виду: моё терпение должно будет окупиться твоим вниманием.

Он коснулся её руки с пониманием. Наверняка ей непросто сейчас, но что поделать, он предупреждал!

Фрейя видела, как юный Воробей шёл через пары, мимо генерала Шувалова, что уже покачивался от коньяка, мимо посла Франции, судорожно строчившего в блокнот, прямо до их угла. Их тихого, отдалённого угла, где они простояли весь вечер, как два дерева на краю цветочного поля.

Ингрид тоже наблюдала как он идёт к ним.

Он остановился перед ними. На устах улыбка. Не та официозная и для всех, а настоящая, ЕГО. С теплом. С чем-то, отчего Фрейя вспомнила костёр девять лет назад, когда он сидел у огня и рассказывал смешную историю, а она не могла перестать смотреть.

— Дамы.

— Опять «дамы», — фыркнула Ингрид. — Ты нас хоть чуточку уважаешь? — кажется, она уже пьяненькая.

— Ингрид, Фрейя. — назвал он их по именам, догадавшись о её причине её возмущения.

— Слушаем внимательно, — кивнула довольно розовощёкая Ингрид. — И?

— И, — он улыбнулся, — я устал от бала. Хочу вина. Нормального. Из кружки. За деревянным столом. В месте, где никто не кланяется и не называет меня «Ваше сиятельство».

Фрейя приподняла бровь.

— Таверна?

— Таверна, — подтвердил он. — Знаю одну. Недалеко от порта. Хозяин — бывший боцман. Вино — дрянное. Но тихо. И никаких люстр.

— Приглашаешь нас в таверну, — медленно произнесла Фрейя. — С императорского бала. В платьях.

— Ну, — он пожал плечами, — можете переодеться. Хотя платье тебе идёт. Я уже говорил.

— Говорил, — подтвердила Фрейя. Её губы против воли, против всей её северной выдержки, дрогнули. — А я говорила, что это платье Корнелии.

— Значит, придётся его с тебя снять. — ухмыльнулся он в своей любимой манере. — Кстати, Корнелия тоже приглашена.

Фрейя краснела то ли от выпитого, то ли от его слов.

— Значит приглашаешь нас всех вместе. В одну таверну.

— Верно. Вино. Разговоры. Без лордов, императоров и напускного этикета. Просто — мы. — его глаза были тёплыми. Игривыми. С огоньком, который Фрейя помнила слишком хорошо. — Девять лет — долгий срок. Мне есть что рассказать. И, подозреваю, вам тоже.

Ингрид смотрела на его ужасающе соблазнительные глаза. На эту глумливую улыбку. На то, как он стоит расслабленно и свободно. Ненормальный Практик? Лорд-эфироправ? Князь? Король? Нет. Просто — мужчина, которого она всегда хотела, ещё когда он был сержантом.

— Поехали, — сказала она без паузы и раздумий.

Фрейя закрыла глаза. Открыла и выдохнула.

— Предупреждаю, моё сердце не выдержит ещё одной разлуки в девять лет, — произнесла она тихо.

— Понял, больше никаких разлук.

Фрея кивнула:

— Поехали.

Он вернулся к Корнелии с Аннабель.

— Поговорили? — спросила Романова-Распутина.

— Едем в таверну, — сказал он. — Вино. Ты, я, Фрейя, Ингрид. Аннабель.

Корнелия смотрела на него и ПОНИМАЛА: ОН АБСОЛЮТНО СЕРЬЁЗЕН!

— Дорогой, ты приглашаешь свою невесту, свою, кхм, генеральшу и двух северянок в одну таверну, — произнесла она. — Вместе. За один стол.

— Именно. Всех людей, что мне дороги, дабы провести вечер вместе, — ответил тот. — Без масок. Без политики. Лишних глаз. Просто — поговорить.

— Поговорить, — повторила с ОЧЕНЬ большим сомнением Корнелия.

— Поговорить.

Длительное молчание, и она наконец ответила:

— Хорошо. Но вино выбираю я.

Он широко улыбнулся.

— Договорились.

— А ты что скажешь? — взглянул он на Аннабель.

Та усмехнулась:

— Если тебя ТОЧНО интересует моё мнение, Хозяин, то я только ЗА.

— Ну и отлично, тогда поехали.

И вот, забрав с собой Фрею и Ингрид, все вместе они пошли на выход, не через парадные двери, а через боковые, дабы не привлекать внимание. Зал не заметил. Или сделал вид. На имперских балах уход — такое же искусство, как и появление.

Но кое-кто КОНЕЧНО же проследил.

Евдокия. Ей двадцать семь, конечно она понимала, КАК ИМЕННО они будут проводить остаток вечера, а может и ночь.

Изабелла тоже видела. Стояла, провожая взглядом пять фигур, исчезающих в дверях.

— Магнус, — позвала она.

— Ваше Величество?

— Отправь разведку. Хочу знать обо всём, чем они будут заниматься. И ещё — полный доклад о Корнелии Романовой-Распутиной. Привычки, слабости. Абсолютно всё.

— Как пожелаете, Ваше Величество.

Граф Нессельроде же, стоя на лестничной площадке, закрыл блокнот, положил карандаш в карман. Вечер подходил к концу. Оркестр играл финальный вальс. Лакеи задували свечи. Он посмотрел на часы: одиннадцать пятьдесят две. Пять часов. Столько длился бал. Казалось бы немного, но как за это столько короткое время изменился мир! И пусть бал завершён, но, кажется, всё только начинается…

Примечание: ух! Вот такой вот вышел вечерок:) Не знаю, удалось ли передать, как изменилась атмосфера по сравнению с первым балом нашего Александра. Более взрослая обстановка, иные беседы ^_^ Ну и, конечно же, встреча с его женщинами. Вообще, как и сказал ранее, этот том больше социальный и закроет бОльшую часть вопросов по циклу, а вот следующий будет сплошной экшен ^_^ обычно читатели в конце цикла пишут: ХОТИМ УВИДЕТЬ ПРОСТО ЖИЗНЬ ГГ ПОСЛЕ ВСЕГО. Так вот она, ребят, жизнь. Финальный том будет про эпик, про бои, на них и окончится, так что наслаждайтесь социалкой, кто её любит:) Что ж, следующая глава будет через пару-тройку дней, стандартного размера 20−30к, может чуть больше) До встречи ;)

Тимофей Палыч был человеком простым. Сорок лет в море, двадцать — за стойкой. Видел всё: пьяных адмиралов, дерущихся контрабандистов, однажды даже медведя, забредшего на запах солонины. Но ту картину, что развернулась сейчас за угловым столом его заведения, не видел никогда.

Четыре женщины. Каждая — красива, ОЧЕНЬ красива, при чём каждая по-своему. И статная брюнетка с ледяной кожей и не менее ледяным взглядом, и фигуристая девица с заплетенными белыми косами, чьи достоинства ого-го какие, и утонченная леди явно породистая с фиолетовыми колдовскими глазами, и даже етить её пепельноволосая девчушка лет так, кхм, молодая в общем-то, и тоже в этой компашке. Можно было подумать, что все они принадлежат не меньше чем принцу! Да разве ж принц заглянет в такую дыру⁈ Так может какой богатый барин? Решивший вспомнить молодость и продавший своё самое роскошное поместье, дабы гульнуть с такими красавицами. Но тоже нет! С ними сидел мальчишка, что б его черти драли! Ну что за везунчик⁈ Такой мелкий! Совсем зелёный! Он что, использовал сегодня всю свою удачу за жизнь ради этого вечера и сумел соблазнить всех этих девиц⁈ Хотя, если уж начистоту, хорош он мордой, очень хорош. Жена боцмана, зайди сейчас, точно бы упала в обморок, да не от страха, а от несправедливости мироздания, настолько юнец был харизматичен. И в жестах, и взглядом. Прям пёрло от него мужиком. Вот такая вот странная, при этом залипательная картина. Гляди хоть вечность — не устанешь!