Я безумно скучала по Техасу все эти годы и не имела ничего против своего возвращения домой, даже несмотря на то, что пришлось бы жить с родителями. Я люблю свой родной город, и мне нравится здесь работать ветеринаром вместе с папой.

Но на этой неделе мне позвонил мой научный руководитель и предложил должность в университете Итаки, и я сразу же согласилась, хотя от этого разговора у меня скрутило живот. Отличная зарплата, престижная должность, которая позволит мне войти в ряды лучших хирургов страны, специализирующихся на лечении лошадей! Одна только гарантия занятости оправдывает выбор, не говоря уже о реальном вкладе, который я смогу там внести: от проведения операций, спасающих жизни, до обучения будущих коллег тому, как оказывать первоклассную ветеринарную помощь. Папа упоминал, что всегда желал стать таким новаторским хирургом, но его оценки оказались недостаточно хороши, поэтому мечта так и не осуществилась, о чем он до сих пор сожалеет.

Я приступаю к работе первого января. А это значит, что у меня в запасе остается не так уж много вечеров «только для женщин» в «Гремучнике». И совсем немного дней, чтобы насладиться общением с ковбоями, а потом вернуться в университет удовлетворенной и спокойной, готовой воплощать свои мечты в жизнь.

Иными словами, получив предложение о работе, я всерьез взялась за поиски ни к чему не обязывающей интрижки с ковбоями. Из-за сплошных разочарований моя тревожность взлетела до небес, но, думаю, как только выдохнется мое увлечение симпатичными парнями в джинсах, я буду готова вернуться в Нью-Йорк и наконец-то смогу с энтузиазмом предвкушать новую главу своей жизни.

Любовь – это определенно то, что я ищу в долгосрочной перспективе. В своих грезах о будущем мне всегда представляется рядом тот партнер, который разделит со мной как счастливые, так и трудные моменты. Кто-то, с кем можно создать семью и прожить всю жизнь бок о бок до глубокой старости.

Но пока мне просто необходимо выпустить пар.

– Спасибо за напиток! – кричу я Уайетту, бросая на него многозначительный взгляд.

Он лишь пожимает плечами, по-прежнему ухмыляясь.

– Сегодня же ваш вечер. За тебя, Салли.

«Гремучник» – буквально единственный бар в Хартсвилле, поскольку другого в городе просто нет, поэтому нет ничего удивительного в том, что во вторник уже к половине шестого здесь собралась огромная толпа. Помещение с липким полом и обшитыми вагонкой стенами и потолком гудит от разговоров, а из динамиков гремит кантри-музыка. Я понимаю, что предвзята, но все-таки атмосфера здесь неповторимая, какой мне еще не доводилось ощущать в других местах. В воздухе витает особая энергия, острое чувство предвкушения, которое словно обещает, что тебя ждет по-настоящему замечательный вечер.

Сколько себя помню, по вторникам в «Гремучнике» всегда проводился вечер «только для женщин», и владелица Таллула по такому случаю наливает текилу со скидкой в пятьдесят процентов.

Мне не всегда удается сюда выбраться. Наши дни начинаются ни свет ни заря: папа заваривает кофе уже в четыре утра, а вскоре после завтрака мы обычно выходим из дома и отправляемся с первым из множества намеченных у него визитов.

К пяти вечера, когда пора ужинать, я валюсь с ног от усталости. Но сегодня либидо победило. Нельзя же всю жизнь проводить только за работой и сном, отказывая себе в удовольствии провести время с ковбоем! И то, что я в последнее время довольно часто встречаю Уайетта – который работает ковбоем на ранчо «Лаки Ривер», где отец заботится о стаде и лошадях, – довело мое сексуальное напряжение до нового уровня.

Потягивая «Маргариту», я наблюдаю, как Уайетт заставляет рассмеяться симпатичную блондинку, одновременно угощая напитком другую девушку – на этот раз рыжеволосую. А вскоре, с бутылкой Shiner Bock в руке и с улыбкой на губах, он встречает и третью девушку, подошедшую к нему. Очевидно, они знакомы. Уайетт произносит какую-то фразу, отчего она хихикает, а затем заключает ее в крепкие и недвусмысленные объятья. Она поднимается на цыпочки, всем телом прижимаясь к нему.

Справедливости ради, он высокий парень – шесть футов два дюйма[2], – с длинными ногами и такой широкой грудью, что она могла бы вызвать слезы восхищения у любого голливудского кастинг-директора. При моем росте пять футов три дюйма[3] мне, по сути, приходится подпрыгивать, чтобы обнять Уайетта.

Женщина задерживает его в объятиях чуть дольше положенного, прежде чем отступить; ее ладонь остается лежать на его груди, в то время как его рука продолжает обнимать ее за талию. Он что-то произносит, и она заливается смехом, а две другие девушки терпеливо ждут, пока он снова обратит на них внимание у барной стойки.

Честно говоря, Уайетт серьезно заблуждается насчет своей «солнечной метафоры». Это он – настоящее солнце. Мы всего лишь движемся по своим орбитам вокруг него, ожидая своей очереди погреться в лучах его тепла и внимания.

Я с изумлением наблюдаю, как он без труда вовлекает третью девушку в разговор с первыми двумя. Теперь Уайетт рассказывает какую-то историю, и все девушки хихикают. Блондинка игриво хлопает его по плечу, а он в ответ кокетливо толкает ее локтем.

Этот мужчина – мастер своего дела.

Он умеет веселить, не опускаясь до пошлых шуточек. Настойчив, но не навязчив. Чувствуется какая-то непринужденность в том, как Уайетт очаровывает этих девушек, и непоколебимая уверенность в каждом его движении – и это выглядит смертельно притягательно.

Без сомнения, этой ночью Уайетт не останется один. Подавляя острый укол ревности при мысли о том, что он может увезти домой любую из присутствующих здесь женщин, я усилием воли заставляю себя отвернуться.

К моему облегчению, именно в этот момент в «Гремучник» заходит моя подруга Молли, которая по стечению обстоятельств также является работодателем моих родителей, поскольку владеет ранчо «Лаки Ривер». За ней следует Кэш – ее жених и старший брат Уайетта.

Молли, как и всегда, одета с иголочки: короткая юбка и ковбойские сапоги металлически-фиолетового оттенка. А Кэш, как и всегда, обнимает ее за плечи, напоминая всем гостям бара, кому именно принадлежит эта женщина.

С улыбкой я машу друзьям. Сейчас, глядя на их приторно-сладкую любовь, невозможно поверить, что всего несколько месяцев назад они терпеть не могли друг друга. Поразительно, как быстро все может измениться.

– Мне жаль, что он здесь, – Молли одаривает Кэша улыбкой. – Я понимаю, что мы договаривались провести этот вечер по-другому, но…

– Но кто-то ведь должен позаботиться о том, чтобы вас никто не донимал, – голос Кэша звучит хрипловато, но взгляд, устремленный на Молли, полон тепла.

Сегодня днем, решив, что у меня найдется второе дыхание и я все-таки попробую заглянуть в бар, я попросила Молли помочь мне. Она уже подцепила симпатичного ковбоя, так что, думаю, мне есть чему у нее поучиться. Мы с ней сблизились с тех пор, как я вернулась домой. К тому же она всегда готова хорошо провести время.

– Кэш, я уверена, что Салли именно за этим и пришла сюда, – Молли наклоняет голову. – Чтобы ее донимали симпатичные парни.

– Тогда я прослежу, чтобы это были подходящие парни. – Кэш бросает взгляд через бар на Уайетта и качает головой. – Мой брат уж точно к их числу не принадлежит. С кем это он там разговаривает?

Молли прищуривается.

– Не знаю. Видимо, его сегодняшние фаворитки.

– Скорее фаворитки на час, – бормочет Кэш.

Я выдавливаю улыбку, глядя на старшего из братьев Риверс.

– Пожалуйста, скажи, что у тебя есть друзья, которых ты могла бы мне представить.

Отойдя от Кэша, Молли берет меня под руку и оглядывает толпу.

– Сегодня здесь есть несколько симпатичных парней.

– Эй, – вмешивается Кэш.

Молли лишь отмахивается от него.

– Ой, да ладно, мы оба знаем, что ты самый симпатичный. И самый ворчливый, но это к делу не относится.