Я заметил, как Молли утащила Салли в сторону. Или, может, мне просто хочется верить, что Салли именно утащили. Бек, конечно, хороший парень, но это вовсе не значит, что он достоин моей лучшей подруги.

– Уайетт, – обращается ко мне Брианна, сидящая справа, – ты уже нашел себе пару на потлак[5]?

Я потягиваю пиво, не сводя взора с Салли. Девушка что-то говорит Молли, которая держит руку у нее на плече. Салли поднимает глаза, и я выдыхаю с облегчением, не увидев слез. Хотя выглядит подруга все равно неважно. Я понимаю, что она не обрадуется моему вмешательству – еще утром в сообщениях она дала понять, что желает провести вечер с Молли, – но, черт возьми, меня так и подмывает сорваться с места, подойти и разобраться, что там у них стряслось.

– Нет, пока нет. А вы, леди?

Ежегодно горожане Хартсвилла собираются, чтобы устроить благотворительный ужин. Надевают лучшие наряды, приносят приготовленные блюда и участвуют в тихом аукционе, делая ставки на различные лоты, пожертвованные жителями города, чтобы собрать деньги для нашего местного приюта для животных.

Губы Кейтлин слегка подрагивают в улыбке.

– Тоже нет.

– Я чертовски одинока, – подает голос Леннон, рыжеволосая девушка, работающая в аптеке по соседству. – И с удовольствием пошла бы на благотворительный ужин, но меня никто не приглашает. Не хочешь это исправить, Уай?

Я никогда не ходил на этот благотворительный ужин в основном потому, что он немного чопорный на мой вкус. Но Леннон мне нравится: она веселая, хотя сейчас страдает от безответной любви к наезднику на быках, проезжавшему через наш город несколько месяцев назад. Говоря иначе, она идеальная кандидатка – не ищет серьезных отношений, но всегда готова повеселиться.

Однако вечер Салли, без сомнения, складывается неудачно, и все мои мысли заняты только ей. Да, возможно, она разозлится из-за моего вмешательства, но мне плевать, потому что оставаться в неведении уже невыносимо.

Мой взгляд падает на татуировку с изображением восхода солнца, украшающую мое левое предплечье. Салли как-то мимоходом заметила ее, но она даже не подозревает, что это тату посвящено ей. То же касается и второго – на моей ноге, которое куда красноречивее говорит о моей одержимости лучшей подругой.

– Прошу прощения, леди. – Я кладу руку на бок Кейтлин в тот же миг, когда она касается моего живота. – Я сейчас вернусь.

– Обещаешь? – с лукавой улыбкой спрашивает Леннон.

Я ухмыляюсь в ответ.

– Обещаю. И вы тут без меня не разговаривайте с незнакомцами, понятно?

– Даже не рискну, – отвечает Брианна.

Мне требуется минута, чтобы пробраться сквозь толпу. «Женский вечер» в самом разгаре, и «Гремучник» забит до отказа. Ничего удивительного. Соотношение мужчин и женщин в Хартсвилле примерно десять к одному – таковы результаты моего сугубо (не)научного исследования нашего городка, где доминируют ранчо и мужчины. Так что можно смело ставить на кон последний цент: сегодня вечером здесь все без исключения ковбои, работники ранчо и кузнецы пришли с одной целью – подцепить кого-нибудь.

Я не склонен кого-либо осуждать. Но, признаться, никогда прежде не испытывал столь острой потребности в мимолетной интрижке, как сейчас. Девушка, в которую я влюблен уже двенадцать лет, та, прикосновение которой мне не суждено ощутить, вернулась в родной город еще в конце августа. И ее постоянное присутствие пробуждает во мне такую душевную боль, какой я не чувствовал уже очень давно.

За последние десять лет Салли неоднократно возвращалась в Хартсвилл. Она приезжала на осенние и весенние каникулы или на неделю-другую между стажировками летом. Однако сейчас – впервые с того момента, как нам исполнилось восемнадцать, – она осталась в городе надолго.

И вполне возможно, это происходит в последний раз. С тех пор как она получила работу своей мечты, Джон Би без конца рассуждает о том, какой след она оставит в практике ветеринарной хирургии. Полагаю, это означает, что у нее едва ли найдется время, чтобы навещать нас, простых смертных. При одной мысли о том, что Салли может не появляться здесь годами… Да, меня охватывает эгоистичное желание наконец сделать ее своей.

Но это неправильно и, черт возьми, несправедливо. Салли и я никогда не были предназначены друг другу. Я – простой парень, который любит свою семью и родной город. Риверсы глубоко пустили корни в Хартсвилле: более века назад мой прапрадед купил землю, на которой потом появилось наше ранчо, и с того времени она неизменно остается в собственности семьи. Мои родители невероятно гордились нашим наследием и были твердо намерены передать его мне и моим братьям.

Я не желаю покидать эти места, а даже если бы захотел, то сомневаюсь, что сумел бы это сделать. Я буду скучать по своим братьям – хотя большую часть времени они те еще занозы в заднице. К тому же уехать из Хартсвилла означало бы оставить позади воспоминания о родителях: они словно продолжают жить в людях и уголках этого города, которые когда-то любили, и никакое богатство мира не сможет этого заменить.

После их смерти ранчо нашей семьи пришло в упадок. Мы с братьями просто не могли позволить себе его содержать, поэтому в итоге стали работать на ранчо «Лаки»: это давало нам возможность зарабатывать средства и сохранять нашу собственность. Сердце разрывалось при виде того, как наша земля приходит в запустение, и мы мечтали однажды вернуть ее к жизни.

Теперь мы с братьями наконец можем воплотить давние мечты в реальность. Когда Молли и Кэш уладили свои разногласия и влюбились друг в друга, они решили объединить соседнее владение ее семьи, ранчо «Лаки», с нашими родовыми землями, ранчо «Риверс», образовав новое ранчо под названием «Лаки Ривер». В девяностые годы отец Молли, Гарретт, обнаружил на их землях нефтяное месторождение и быстро разбогател, благодаря чему сегодня Молли с Кэшем могут провести срочные ремонтные работы на участке «Риверс».

Нет нужды говорить, что я родился в Хартсвилле и здесь же умру. И все же в глубине души я задаюсь вопросом: как бы я поступил, если бы Салли попросила меня переехать с ней в Нью-Йорк? Пусть вероятность этого ничтожно мала, но подобные мысли время от времени посещают меня.

Я часто сожалею, что тогда у реки, двенадцать лет назад, не осмелился поцеловать свою лучшую подругу. Возможно, она ответила бы взаимностью. Возможно, мы нашли бы способ быть вместе и, возможно, были бы вместе до сих пор. Были бы женаты. Жили бы в нашем доме, построенном на моей родовой земле, с нашими детьми и собаками. Но для осуществления этой мечты мне пришлось бы преодолеть страх впускать людей в свою жизнь, открыть сердце другому человеку, пусть даже лучшему другу.

А боль утраты любимого человека поистине невыносима. После смерти родителей я долго не мог прийти в себя, меня поглотила глубокая депрессия, длившаяся годами. И я вновь ощутил вкус этой тьмы после смерти Гарретта в начале этого года.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.