— Вам известно, что король ничего не значит для Джеффри. Он привязан только к графу Солсбери. Вы хотите, чтобы Джеффри разорвал отношения с отцом? — Джоанна замолчала и задумалась. Теперь она знает о своей власти над мужем… — Возможно, я смогла бы это сделать, но тогда муж уже не будет для меня мужчиной. Неужели наше Положение ужасно? — Она подняла глаза, и, не дождавшись ответа Элинор, проговорила: — Впрочем, какая разница? Я в любом случае не причиню вреда Джеффри.

— Конечно, — согласилась Элинор, поглаживая руку дочери. — Я остановила свой выбор на Джеффри, поскольку он как раз и нравится мне своей преданностью и честностью. Это Эла заставляет меня нервничать. Она предвидит гибель, да и мне… тоже неспокойно. Вести двойную игру? Невозможно… я уже думала об этом. Что ж, значит, мы должны утонуть или выплыть вместе с Джоном. Тогда придется оказывать ему такую помощь, чтобы он смог выплыть.

— Леди Эла всегда предвидит нехорошее, — сказала Джоанна.

— Что верно, то верно. Она всего боится… Иэн считает, что мы должны избежать войны и делать для этого все возможное. Вот почему я и увела тебя… чтобы рассказать… Ты должна найти какой-нибудь предлог и не ехать с Джеффри в Хемел.

— Матушка! — в испуге прошептала Джоанна.

— Я неправильно выразилась, — засмеялась Элинор. — Я хотела сказать, что вы с Джеффри должны придумать какой-нибудь предлог для того, чтобы Джеффри сопровождал тебя на юг, в мои владения, а не в его земли. Последнее, конечно, было бы более естественным. Иэн снова должен отправиться на север усмирять бунтовщиков, и я не хочу оставлять побережье без человека, способного сплотить людей. Филипп Французский может напасть в любую минуту…

— Матушка, скажу вам откровенно: по-моему, несправедливо выставлять нас с Джеффри как товар на ярмарке ради всеобщего блага как раз после публичного оскорбления, нанесенного нам королевой… К тому же бедный Джеффри должен будет сразу взвалить на себя такие тяжелые обязанности. Даже серфу даруется отдых после свадьбы!

— Поскольку мы выше по своему положению, чем простые серфы, то и груз наш потяжелее, — наставительно заметила дочери Элинор.

— И если Филипп нападет… — пробормотала Джоанна, говоря скорее себе самой, нежели матушке, — Джеффри должен будет принять на себя первый удар неприятеля вместо того, чтобы находиться в Хемеле и вступить в сражение в составе всей армии…

21.

В погожие рождественские дни обитателей Роузлинда не покидала тревога. Новости, полученные Джеффри от отца, были скверными. Большинство баронов, которых Джон уговорил присоединиться к нему, не только не прибыли, но даже не удосужились прислать свои извинения. В этом и состоял главный вопрос: на чью сторону встанет знать, когда нападет Филипп. Сомневаться в его вторжении не было никаких оснований. Во Франции полным ходом шла подготовка кораблей, людей и провизии. Похоже, Филипп лишь ждал благословения папы, а оно могло последовать в любой момент. Джеффри, руководивший обороной владений Элинор, а также земель Адама в Суссексе, пребывал в сильной тревоге: в случае нападения ему пришлось бы находиться в трех местах одновременно.

Ждать помощи от Иэна не приходилось. Пытаясь преподать хороший урок бунтовщикам, занять делом умы и тела своих воинственных вассалов, он провел несколько атак на укрепления самых ярых противников короля. Иэн по горло увяз в этой войне, вести которую зимой стало еще опаснее и тяжелее.

В конце января Джеффри написал Иэну письмо, спрашивая у того совета. Иэн предложил следующее: Адам должен временно покинуть Лестер и отправиться в Кемп с сэром I в качестве надежного помощника. Адам молод, но граф Лестерский дал ему отличное воспитание. Задача Адама — не ведение войны, а обеспечение гарантии того, что управляющие его замков не сдадутся Филиппу без сопротивления.

Ответ Иэна вызвал первое серьезное разногласие между Джеффри и Джоанной. Отчасти Джеффри сам был виноват, необдуманно высказав эту идею вслух. Он совершенно случайно обронил при Джоанне, что собирается послать за Адамом, чтобы юноша сам защищал свои владения.

— За Адамом?! — воскликнула она, и сердце ее сжалось от страха за брата. — Он еще ребенок! Это настоящее безумие!

— Адам не ребенок! — пылко возразил Джеффри, стараясь поверить в то, что говорит. — Ему почти шестнадцать лет! Через год или два его посвятят в рыцари, и он в любом случае будет защищать свои владения!

— Он сможет управлять ими, только если за его спиной будет стоять Иэн! — со страстью возразила Джоанна. — Его не оставят драться против Филиппа Французского в одиночку!

Тут Джеффри допустил вторую ошибку. Ему следовало бы показать Джоанне письмо Иэна, но из-за преданности отчиму своей жены он не захотел вызывать ее гнев к нему, что было сейчас абсолютно глупо. Ничего бы и не произошло. Джоанна знала, что Иэн безумно любит Адама; сам факт, что он настаивает на его переезде, убедил бы ее: опасность брату не угрожает. Но вместо этого Джеффри попытался урезонить жену.

— Основной груз ляжет не на плечи Адама. С ним поедет сэр Ги… он и будет присматривать за тем, чтобы Адам не натворил глупостей.

К сожалению, как бы Джоанна ни уважала сэра Ги, как бы ни была уверена в его преданности и добрых намерениях, она не питала надежд, что ему удастся справиться с Адамом.

— Сэр Ги! — воскликнула она. — И он сможет, по-твоему, пойти против воли Адама?!

Задетый за живое, Джеффри, понимая, что, случись с Адамом беда, не только Джоанна, но и он сам не простит этого себе, повернулся к жене.

— Как, по-твоему, я должен поступить?! — взорвался он, но тут же заставил себя успокоиться. — Я должен ехать в Мерси, чтобы убедиться в надежности обороны замка. Не забывай, что, если Даммартину не удастся склонить Ферра-на на нашу сторону, жители Нижних Стран, которые отлично справятся с болотами Мерси, примкнут к Филиппу. В этом случае Мерси примет на себя главный удар. То же может случиться и с Роузлиндом, в котором отличная гавань. Из всех наших земель Кемп в последнюю очередь может подвергнуться нападению.

— Понятно, — тихо сказала Джоанна.

— Я поговорю с Адамом, — попытался убедить ее Джеффри. — Объясню ему, что мы все погибнем, если он вступит в сражение с превосходящими силами противника и потерпит неудачу. Адам своенравен, но не глуп. Если с ним случится беда, я всегда приду к нему на помощь, будь я в Мерси или в Роузлинде…

— Понятно, — повторила Джоанна и, больше не сказав ни слова, вышла из комнаты.

Джеффри был раздосадован. Она рассчитывала, что он сам защитит их от беды… а вместо этого тащит ее брата из безопасного места и впутывает в конфликт. Да, его долг — защищать свою жену и ее родственников от любых неприятностей. Но Джоанна, похоже, переживает за остальных гораздо больше, чем за мужа! Он не может быть неприятен своей жене, нет. Она не скрывает своей любви к нему, но он почти не видит разницы между этой любовью и привязанностью к Брайану. И с ним, и с псом она просто играет: Брайану бросает палку, а с ним кувыркается в постели с одинаковой радостью и наслаждением…

Джеффри лишь утвердился в своем мнении, когда ночью Джоанна пришла к нему, гонимая страстью, несмотря на то, что ходила с подавленным видом большую часть дня и вечера и молчала. Очевидно, она смирилась с его доводами, решил Джеффри, а теперь хочет доказать это способом, который ему не может не нравиться. Однако, даже когда, тихо постанывая и извиваясь, Джеффри окунулся в колодец блаженств, открытый для него Джоанной, в нем все еще жила надежда, что она захочет поговорить с ним: сказать, что сожалеет, что любит и боится за него так же, как и за других милых ее сердцу людей, а не платить ему за огорчение лишь любовной усладой. Это слишком похоже на ласку по отношению к домашнему питомцу, которому хотят показать, что им довольны.

Подобные мысли для безумно влюбленного молодого человека были вполне естественными, хотя и абсолютно несправедливыми. Джеффри знал, что Джоанна отличается сдержанностью и редко говорит о своих чувствах вслух. К счастью, сейчас он решил оставить эти мысли при себе.