Я встряхнулась, стараясь отогнать набежавшую головную боль. Совет деканов, Косса! Ты должна прийти в себя!
Сбивая снег с сапожков, я влетела в отцовский кабинет. Бросила шубку на софу и схватила со стола бумаги - отчёт, который мне сделала Росана. Буквы бегали перед глазами. Да что такое! Я по-простецки вытерла лицо рукавом и отругала себя. Надо было не спать, а читать-читать-читать!
Студентов в Академию набирали каждый год, но группы были небольшие. Примерно семь-десять человек на кафедру. Кажется, отбор был крайне суровым - в Академии обучалась только элита бывших Княжеств. Стоимость обучения... я аж присела на софу. Ясно, дело не в суровости, а в кошельке и титуле родителей. Надо же, а ведь на каждом углу вещают о "доступности образования"...
Следующая строчка поразила меня. Смертность! В среднем, четыре язычника за учебный год! То есть, за семилетнее обучение Академия лишается, грубо говоря, двадцати восьми человек из одного набора?! Это при штате лекарей под боком?!
Поставив галочки рядом с двумя пунктами, я продолжила читать и морщиться. Стало понятно, на что папенька делал упор - родовитость. Из выпускников Академии больше сорока пяти процентов щеголяли со средним баллом в три и шесть. То есть, натянутые троечники. Зато фонд Академии неукоснительно пополнялся. Язычник с дипломом Академии ценился гораздо больше, соответственно, и должность занимал выше. А если учесть, что наши выпускники - изначально дворяне...
Ну, папенька, ну прохвост! Не удивительно, что Ольховские процветают, с такой-то кормушкой под боком.
Не то, чтобы я смыслила в управлении, но немало вечеров провела с матушкой Агафьей. Летом мы пили вечерний чай в саду, и матушка рассказывала мне о делах да проблемах пансиона. Благодаря беседам с ней я хорошо замечала нюансы. Качество обучения в Академии явно страдало - это факт. Но рано делать выводы из общих данных - надо запросить статистику по факультетам. Всё-таки пансион в Ладанье и Академия в столице имели разный уровень. С будущих жён местного дворянства спрашивали строго, но особо и не требовали. А здесь...
- Вас ждут, госпожа Косса, - за стуком услышала я равнодушно-вежливый голос. Огладив платье, вышла в коридор и кивнула управляющему, ожидавшему меня за дверью. Вместе мы проследовали к соседнему залу - круглому столу деканов.
Белояр, Видана, Сула, Ян и Станислав. Уф, кажется, запомнила. Также за столом устроились Росана и Молчун. Два места были свободными - своеобразный трон главы и стул рядом с управляющим. С содроганием в душе, я прошла к трону и указала на пустующее место.
- Видно, Ружана ещё почивать изволит, - злорадно сообщила декан лекарей, - она у нас на особом... графике.
Я вопросительно изогнула бровь.
- Мы не знаем, чем она занималась, Косса. Вам лучше поговорить с ней самой, - развела руками Сула. Мужчины подтвердили её слова нехорошим хмыканьем. Неужели любовница?.. Странно. Отец был до отвращения прагматиком, и ставить на хлебное место подругу - не в его духе. Сула права, мне нужно как следует расспросить эту Ружану.
- Как появится, направьте её ко мне, - повернулась к Молчану. Мужчина угукнул, не меняя выражения лица. Вот уж действительно - молчун!
Я ожидала бурного недовольства, но наставники снисходительно изучали меня, даже не пытаясь завести разговор. Пауза затягивалась, мысли в моей голове путались. Надо было выпить что-нибудь от головокружения!
- Вам, не кажется, что мы собрались попусту?.. Вы задерживаете всех, Косса! - как командир на поле боя, рявкнул Белояр. - Если вам есть, что сказать, говорите! А лучше просто не вмешивайтесь, раз уж вы здесь всего на год!
Он резко поднялся, скрипнув стулом по полу. Самый прямолинейный, значит. Но в отличие от Яна, его никто не осадил. Ожидаемо, конечно.
- Сядьте, декан Белояр, - выдала я осипшим голосом и закашлялась, - прошу прощения. Я не займу много времени у вас...
- Потому что в отличие от вашего, оно на вес золота.
Однако, я даже не ошиблась в том, что она - стерва. Декан лекарей поднялась вслед за Белояром, который даже не думал садиться обратно.
- Росана передала нам ваши слова. Мы подумали и решили войти в положение, раз уж его высочество не оставил нам выбора. Но вы молоды и необразованны, Косса, к тому же столько времени жили в глуши с мужем. Наверняка юной деве, княгине, найдётся, чем заняться в столице. Мы в свою очередь будем работать как прежде, и список кандидатов для цесаревича подберём. Как вы смотрите на такой... м-м-м, наш тайный договор?..
Интересно, долго они готовились? У меня появилось ощущение плохого спектакля с добрыми и злыми деканами. Ян, Белояр и Видана играли врагов, а Станислав с Сулой - этаких союзников, желающих мне только "всего хорошего". Только развлекайся и не лезь, деточка.
Как назло, голова кружилась, как сумасшедшая. По жару и ознобу одновременно я узнала температуру. Взгляд невольно упал на декана целителей, но женщина проигнорировала меня. Нет уж, просить её помочь я точно не буду!
Но до крыла лекарей ещё нужно дойти.
- Я жду полный отчет по факультетам, - выпалила я, собрав мысли в кучу. Лица у деканов забавно вытянулись, - сколько поступило, какая успеваемость, смертность, сколько человек было выпущено, где устроены - если это известно, конечно. Росана, Молчун - с вас доходы, расходы, списки наставников и резерва, а также мануфактуры и учреждения для сотрудничества с Академией. Жду отчёты завтра утром, а сегодня - не смею никого задерживать.
Выпалив это, я первой вскочила и вылетела из зала. Сердце билось пожарным набатом в ушах. Великая Мара, почему мне так плохо?.. Сознание подёргивалось туманом, словно я была на грани обморока. Не помню, как спустилась на второй этаж, как брела по коридору в поисках какого-нибудь целителя. Меня било в лихорадке - неужели ночная пробежка аукнулась?.. Но я никогда не жаловалась на иммунитет...
А потом наступила тьма.
Перед лицом кружили снежинки. Подол платья вымок, а шубка распахнулась, но я не обращала внимания на эти мелочи. Мне было весело. Первый снег ярко сверкал в свете огней. Я подбрасывала его вверх и с упоением смотрела, как вихрем разносится белая волна.
Повинуясь моей воли, кристаллы-снежинки закручиваются в спираль. Я затаила дыхание и с восторгом запрокинула голову. Над нами распускался белый снежный цветок...
"Это тебе, мама!"
Бледная как смерть княгиня Ольховская медленно опускалась на колени.
От слабости во всём теле я тихонько застонала, будучи не в силах открыть глаза. Веки словно налились тяжестью, но, к счастью, разум уже возвращался ко мне. Рядом прошелестела ткань - на мой лоб легла рука, пахнущая чем-то бодрящим, незнакомым. Принюхавшись, я выцепила нотку лесного ореха и аромат дорогого зарубежного коньяка.
Головокружительный запах.
От его прикосновения я почувствовала себя лучше. Одежда была мокрой и неприятно липла к телу, но озноб спал и мышцы уже не скручивало болью. Кажется, мне невероятно повезло всё-таки попасть к лекарям.
- Это... серьёзная проблема, Ян, - услышала я и едва не вскочила с кушетки. Мой вчерашний спаситель в дурацких очках!
- Ты уверен? - недоверчивый голос декана разом поуменьшил мой восторг. - Она с самого начала выглядела не очень. Может, просто сильная болезнь?
Переварив сказанное, я передумала "воскресать". Интересно же, какая у меня болезнь?..
Лекарь только устало вздохнул. Так вздыхали наставницы в пансионе, когда дети чересчур уж шалили.
- Ян, ваша новая глава - молодая девушка. Она вполне здорова, если не считать пары психологических травм. К тому же, язычница, посвященная Маре, то есть устойчивая к холоду. Конечно, дня через два-три, без должной профилактики, болезнь бы до неё добралась. Но обычная простуда, с которой без проблем справятся мази и травяные отвары.
С моего лица аккуратно убрали прилипшие пряди. Хороша я сейчас, наверное - потная, растрёпанная, в мятом платье... Впрочем, следующие слова Мистислава заставили забыть обо всём.