Через миг он как ни в чем не бывало, подает хлеб, садится напротив и желает всем приятного аппетита, а у самого… Ох, какой аппетит! Голоден? Весьма… И кажется, не только пища входит в список того, по чему он изголодался.

А я… Нет, просто не должна так себя вести.

Едва рассталась с Димой…

Приличные девушки не перепрыгивают с одного мужского достоинства на другое, так быстро…

«Да разве у Димасика было достоинство? Так, одно недоразумение!» – затягивает одна из таракашек.

«У него из качеств было только одно преимущество – он Анатолия Сергеича и Марину Александровну не бесил!» – добавляет вторая.

Так, кыш-кыш! Я вас не слушаю, не слушаю!

Но вдруг я слышу еще и голос разума в своей голове:

«Последний раз секс с Димой был две с половиной недели назад. Пять минут трения и едва слышных звуков. Прошло две с половиной недели. Чисто технически, это не будет считаться „быстро перепрыгнула от одного мужчины к другому“», – спокойно раскладывает факты разум.

И я умолкаю. Больше не спорю.

Буду откровенна, впечатлений от секса с Димой у меня было меньше, чем от простых переглядываний с Кравцовым.

– Ты сказал, что у тебя никого нет!

Отхлебнув ложку супа, Кравцов приободрился, посмотрел на меня взглдом победителя, уверенный, что все… бастион пал, крепость захвачена и можно брать приз – брать женщину!

– Да. Никого.

– Никого постоянного? – уточняю я.

Кажется, в цель попадаю. Его взгляд меняется, губы чуть дергаются в усмешке. Да, прямое попадание в цель. Меняет девушек чаще, чем носки.

– А с тобой непросто, да? – спрашивает Алексей. – Как этот… Антон справлялся.

– Какой еще Антон?

– Ах, не Антон? Не угадал с именем? Твой бывший, как бы его ни звали…

– Ах, мой бывший! – копирую интонации Алексея.

– Да. Что с ним?

– Ничего. Уже – ничего.

– И? Ты так спокойно об этом говоришь. Значит, пылких чувств не было! – бьет точно в цель Кравцов. – Отсюда вопрос, как этот не Антон, но суть, резиновое изделие номер три, с тобой справлялся? Почему ты была с ним?

– Ответ прост. Он был спокойным, надежным, знал о Лельке и утверждал, что это ничему не мешает. Однако, как оказалось, он переоценил себя и заявил, что не готов к серьезным отношениям с девушкой, у которой есть обременение в виде ребенка от чужого мужчины.

– Мама, а что такое об… об… облемение?

– Обременение, Лель. Сложно говорить. Это означает, тяжесть.

– Об… ме… Об… ле… Мама, а Бозик тозе обмеленный? Об… Облеменный? Он вот какой большой! Тяжелый, навелное!

Леля своей непосредственностью разряжает атмосферу за столом, и мы смеемся с Кравцовым. Закончив с супом, переходим к чаю. Нарезаю дольками лимон и добавляю малиновое варенье на стол.

– Пей. Тебе полезно! – адресую Кравцову.

– Значит, ему не понравился факт наличия Лели. Но под юбкой все-таки побывал.

– Фи, Алексей… ты сейчас попытаешься сыграть на моих якобы задетых чувствах вроде обиды. Потом еще добавишь: давай ему отомстим! И… Не надо вот этого, окей?

– Понял. Не дурак…

– Да уж… Ты умный слишком!

И напористый, так и вьется, не оставляет попыток меня закадрить! Вот фигушки… Адресую ему вопрос:

– А что у тебя?

– У меня? – удивляется он.

– Да. У тебя. Почему нет серьезных отношений? Прыгаешь с одной на другую. А возраст уже тридцать плюс… Тридцать пять плюс, даже! Неужели родители не требуют ни жену, ни внуков?

– Не требуют. Я сирота. Вырос в детском доме. Родителей не знаю. Отказник. Так называют тех, кого мамочки еще из роддома забрать не захотели. Даже не знаю, почему… – смеется. – Наверное, рожей в миг рождения не очень-то хорошо вышел!

– Ох. Прости. Ты найти родителей не пытался?

– Пытался. Искал. Нашел. К тому времени та, что от меня отказалась, была давным-давно мертва. Могилка заброшенная совсем, куцая… Такие бывают у тех, о ком заботиться толком некому. Рвань рвань и порождает.

– Что?!

– Так все говорят, это не мое выражение. Есть поговорка про яблоко и яблоньку. Так вот… Образно выражаясь, я всегда хотел быть… не таким яблоком. Стремился покинуть яблочный сад и оказаться… Допустим, в зимнем саду. Среди пальм и экзотических видов растений. Это тяжело, сложно и долго. Отнимает силы и времени, отнимает все. Представь, у твоей девушки день рождения или у вас ми-ми-ми-годовщина, а ты забываешь и сначала про одно, потом и про другое, потому что спешно заканчиваешь проект, который может выгореть, а может – и нет, – как-то весело говорит Кравцов. – Выбираешь проект. Девушка побоку. Прогораешь… Пффф… Кругом только зола и куча долгов. Куча долгов и даже… потра…

Алексей быстро понимает, что чуть не пустил крепкое словцо.

– Потрындеть об этом не с кем.

– Мне жаль.

– Не стоит. Успех стоит кровавых мозолей. Срывы, подставы, постоянное движение. На заре, когда меня интересовали эмоциональные привязанности «потрындеть и иметь плечо поддержки» попадались не те девушки. Обиды на мою черствость и занятость были сильнее, а когда у меня уже появилось время и возможность озадачиться чем-то таким… – показывает глазами пренебрежительное отношение. – Выходит, что уже все… Поезд ушел.

– Да брось! Уверена, на твоем перроне постоянно очередь из желающих.

– Лягушки-путешественницы? Просто лягушки, мнящие себя принцессами? Лягушки с прицелом на комфортное проживание без затрат? – уточняет Кравцов. – Прекрати, Нина… Я открыт. Открыт для приятных и не обременяющих отношений. О чем говорю сразу же. Без прицелов на большее.

Вот так, Нина. Без прицелов на большее.

Только приятно провести время в кроватке.

– А ты? – адресует вопрос мне.

– Что я? Я не такая черствая!

– Но не печалишься по бывшему, который тебя недавно бросил.

– Ах, откуда ты взял про недавно?!

– Но я же угадал?

– Да! – пыхчу. – Угадал…

– Так почему же не печалишься?

– Может быть, потому что я все еще скучаю по отцу Лели. Лучший! – выпаливаю я. – Другие не выдерживают конкуренции, даже на стадии простого сравнения качеств.

– Теперь я заинтригован еще больше, – вздыхает Кравцов и серьезно задумывается.

Обед заканчивается. Я начинаю мыть посуду, поглядывая на Лелю. Обычно после обеда, через полчаса, самое большее, через минут сорок, ее тянет в сон. Глазенки становятся сонными-сонными, она всегда подпирает ладошками щечки, отчего они кажутся еще больше пухлыми и сладенькими. Ух, моя румяная булочка! Так бы и съела…

Но сегодня, кажется, Леля спать не хочет. Совсем!

Она полна энергии, бегает из кухни в гостиную и обратно, задает вопросы мне, не оставляет в покое Бозика, считая его кем-то вроде особенного гостя, который просто жить не сможет, если она не уделит ему внимание.

По взглядам Кравцова я понимаю, что ему очень хочется продолжить начатую тему. В особенности, в том, что касается намеков на постель.

Вы привлекательны, а я чертовски привлекателен…

И все в таком духе.

Вот только при всем своем обаянии и красоте Кравцов прямо заявил, что кроме приятных перепихончиков его больше ничего не интересует. Это не для меня…

«А кто узнает?» – шепнул внутренний голос.

Я аж на стул присела, в лицо бросился жар.

«Буран не продлится вечность. Как только непогода уляжется, этот красавчик – фьють! И готово… Помчится прочь свои проблемы решать! Времени в обрез… Решайся! Один разочек можно и для себя…» – убеждает внутренний голос.

Я обмахиваюсь полотенцем.

Вот это соблазны…

Один раз.

Себя побаловать.

«Для здоровья полезно, опять же! – шепчет внутренний голос. – Все говорят, что секс – полезен. А у тебя этой пользы не было давно. Если рассматривать секс в оздоровительных целях, то вклад Димы в оздоровление организма был… так себе! Скромные вложения. Так и заболеть не долго!»

– Смотри, Бозик, это деда. Это баба. Это деда Толя. Это баба Маня! – громко объясняет Леля.