— Не забывай, кто ты! — рявкнул Ранд.

— КТО Я⁈ — вскочила Ака и вмиг пересекла шалаш ещё до того, как охотник успел встать. — Я не боюсь тебя, молодой волк! — она потрясла пальцем у него перед носом.

Тот заскрипел зубами, кулаки сжались. Но глаза глянули по сторонам. Никто не собирался принимать его сторону. Я целенаправленно выдвинул именно его, ведь тут не было никого, кто был бы эмоционально близок с ним, в то же время остальные были крепко повязаны. И специально, постепенно снижал расстояние между одними специализациями и другими.

Атлатль, праща и лук — всё это упрощало охоту. А новые технологии из области ремёсел, кулинарии и консервации увеличивали возможности и переплетали всё крепкими узлами. Я стремился к тому, чтобы каждый слой был неразрывно связан с иным. Это усложнение уравнивало «коэффициент полезности».

— Сядь, Ака, — попросил я.

— Как скажешь! — резко развернулась девушка и блеснула широкой улыбкой. Она уже победила, всё последующее было бы бахвальством. А Ака болтлива, но вовсе не глупа.

— Я сказал своё слово. И так же всякий, кто не желает идти этой тропой… — я сделал паузу, — может пойти иной. Я никого не вяжу у костра. Если не желаешь жить по нравам Ивы, Ранд, живи как волк. Но не у нашего костра.

— Ха… — послышался глухой смешок сквозь зубы. Затем ещё: — Ха-ха! Я буду охотиться! Бить зверя так много, как смогу! И мне нравится у этого костра!

— Вот и хорошо, — холодно произнёс я и обратился уже ко всем: — Вы — ветви и корни, я — ствол, а другие — листья. Мы все связаны вместе. И будем решать всё вместе. Сегодня, как листья соберутся под сенью, будем решать, какой листок на какой ветви. Но… — я поднял руку. — Это не означает, что каждый охотник рождён для охоты. Не означает, что его воля зависит от Идущего по Следу. Он режет мясо и помогает Аке, бьёт камень для копья — говорит с Канком, с раной идёт к Уне.

— Я не понимаю, что это значит. Если слушать тебя, то нет охотников. Все как… — с брезгливостью бросил Ранд: — все.

— Именно так. Поутру ты ведёшь их на охоту — они охотники, Ноги Ивы. Они слушают тебя. Не перечат, Ранд. А днём пришло время тушу разделать, шкуру скрести да палкой бить — будут Ртом и Рукой Ивы. И слушать будут Аку, когда резать будут, и Канка, когда время придёт шкуру делать.

— Это… непонятно, — прорычал он.

Ну, я и не думал, что все поймут сходу. Это совершенно иная социальная структура. Я решил использовать «Систему Советов»: каждый отвечает за определённую часть бытовой жизни — ремесло, охоту, питание, медицину, поддержание порядка. В планах и несколько других отделов, но в них пока не было ни смысла, ни пользы.

Главное — универсальность и структура эдакого «ополчения охотников». В данном случае каждый должен быть обучен охоте и бою на базовом уровне и призываться по необходимости. А Ранд или Шинта, что вроде «офицеров», — главные охотники. Они руководят, берут на себя руководство, организацию и планирование. Технологии и опыт «офицеров» же будут нивелировать отсутствие специализации.

«Именно это жизненно необходимо, если я хочу прорваться за пределы ограничений общины», — осознавал я.

Помимо этого, я решил сразу внедрить институт «Временного лидерства», где для конкретных задач будет выбираться не самый высокий по статусу, то бишь в некоторых ситуациях Ранду придётся уступить, а самый компетентный в этой конкретной задаче. Это должно сломать жёсткую иерархию.

И за зиму я собирался формализовать и ввести ещё несколько социально важных структур: «Право убежища» — возможность принятия и защиты беглецов, если им удалось до нас добраться. Это уже имело место с Оленями и в какой-то степени с Соколами. Это даст приток крови, идей и ресурсов без лишних хлопот; «Регламентированный обмен женщинами и мужчинами» — по принципу максимального генетического расстояния, с созданием генеалогического древа в виде наскальной росписи или чего-то подобного; институты «Послов» и «Торговли» — на будущее, лишь когда будет достаточно влияния.

А помимо социальных, зимой нужно было заняться планированием развития общих знаний и миропонимания: «Пиктографическое письмо и учёт» — знаки для обозначения животных, растений, действий, счёта; «Солнечный календарь-гномон и лунный календарь» — для предсказания сезонов; «Картография», «Система мер» и многое другое, что даст настоящие плоды через тысячи лет, а в глобальном смысле способно ускорить прогресс на десятки тысяч лет.

«Но это только в том случае, если я разберусь с Вакой. И сумею распространить уже имеющиеся знания у Древа. А там уже можно двигать на юг, — я понимал, что Вака не единственная проблема. — Всё, что я создаю, может быть уничтожено в один миг».

И главной опасностью оставалось извержение Кампи Флегрей. Пепел накроет всю Южную и Восточную Европу до территории России. Одна из версий гибели большей части популяции неандертальцев связывает именно с этим явлением. Огромная территория будет обращена в «вулканическую зиму» на десяток лет, а последствия растянутся на десятки лет.

Мне придётся увести популяцию в более благоприятный регион. И постараться распространить знания как можно сильнее. И, возможно, мне удастся спасти целый вид людей. Но пока я боялся даже думать об этом…

— Ты поймёшь. Со временем, — ответил я Ранду. — Я говорил с Харой, старшей женщиной у Соколов. Она рассказала мне о дарах их. По ним мы решим, кто будет «учить» кого. Кто-то одного, другой двоих. Покажите им, как живут под Ивой.

Я не хотел распределять всех в точном соответствии умений и талантов. В первую очередь мне нужно было понять, кто и что из себя действительно представляет. Обучить их нашим порядкам, подтянуть к умениям Волков и Оленей. А дальше уже действовать более изящно.

— Значит, охотника ты мне не дашь? — спросил Ранд.

«Ах, выходит, они это всё продумали. Не волк ты, Ранд. Точно лис же. Уже собирает себе союзников на всякий случай. И самый простой вариант — охотники, не связанные с нами», — посмеялся я про себя.

— Шикту я отдам Белку, пусть поглядит, чего тот может, научит, как мы охотимся, — ответил я и решил добавить: — Если уж дротик метнёт дальше меня, пойдёт к тебе.

— Знаешь же, что не метнёт, — прошипел Ранд.

— Значит, к Белку. Ну и ямы покопает немного, чтоб плоть разогреть. Неделю сидел в шалаше, надо бы.

— Как знаешь, — махнул рукой Ранд.

— На том я сказал вам, что хотел. Если кто-то против, не желает этого — говорите. Послушаю.

Но, естественно, никто ничего не сказал. Все и так наблюдали уже попытку Ранда. Да и какого-то прока остальные от сопротивления не видели. Вероятно, они даже не думали, что имеется смысл размышлять об этом. Ведь пока я успешно улучшал их жизнь, пока они видели, что я мог многое дать, они будут следовать за мной и не задавать лишних вопросов. В большинстве своём, пока мои желания не противоречат их желаниям. Такова правда первобытной психологии. И в тот миг, когда я оступлюсь и не смогу встать, руку мне вряд ли подадут. Потому нужно как можно крепче привязать их ко мне и в эмоциональном плане.

Цинично?

Несомненно.

Но и я больше не хотел оставаться в дурках.

Местом проведения соревнования мы выбрали склон с плато. Ниже по нему как раз располагались отхожие ямы. Получилось весьма наглядно.

К счастью, к этому времени ветер стих. Внизу широкая река медленно текла с гор тысячью притоков. Где-то на том берегу виднелись малые стада бредущих после гона зверей. Они искали укрытия перед зимой — от ветра, холода, человека. Солнце над головой почти не отбрасывало от нас теней, но зато горы, чьи пики освещались золотом, стали особенно контрастными и чуткими, с темнеющими расщелинами и перевалами.

Люди собрались полукругом за моей спиной. Соколы держались отдельно, Волки и Олени — уже вместе. Шикта вышел вперёд, легонько кивнув мне.

И я не сильно удивился, когда увидел в его руках атлатль.

Ранд стоял чуть в стороне и делал вид, будто совершенно ни при чём. Только вот смотрел не на Шикту, а на меня. С той самой рожей, за которую иной раз хотелось придушить, но потом понимаешь — полезный же гад. И всё равно снова думаешь: а может, всё же?..