Да, я была уверена. И моя безупречная репутация, и мой опыт, и несколько десятков лет успешных внедрений. Я — автор семи новых генетических линий, успешных. Ещё две разработаны в соавторстве с профессором Нанкин Тойвальскирп. Мало кто из ныне живущих биоинженеров может похвастаться тем же. Обычно новых линий у специалиста — одна-две, редко — три. Что ж, моей карьере, похоже, наступает конец. Пойду к Маргарите Стеллан, буду цветочки выращивать…

Да ко всем галактическим чертям ту карьеру! Полмиллиона детей надо спасать. Я буду пытаться отстоять «Орхидею» до последнего, но если Итан Малькунпор по итогу всех обследований скажет окончательное и категорическое «нет», на горло собственной песне придётся наступить безо всякой жалости.

Мои амбиции и детские жизни. Тут выбирать не из чего, однозначно.

Но, может быть, Итан сумеет найти всё же другое решение? Пока ещё он может искать. Пока ещё есть у нас на поиски время.

— Уверена она была! — сердито восклицает Малькунпор. — Где твой высокий интеллект, Ане? Где элементарное чувство самосохранения? Зачем было сразу распространять четвёртую генерацию на такое количество? Пятой дождаться невмоготу было? Шестой? Уверен, на них бы вылезло с гарантией!

— Полина показала отличные результаты, — это всё, чем я ещё могу оправдаться. — Манифестация паранормы прошла ровно и без эксцессов. Времени на стабилизацию ушло в четыре раза меньше, чем в самой устойчивой на данный момент линии, «герад». Но мы же не можем стоять на месте, пойми! «Герад» устарела, на ней достигнут максимальный предел программирования продолжительности жизни. Шестьдесят пять лет, Итан. Средний показатель — шестьдесят пять лет, дальше всё, тупик, бегунок не двигается: детей сваливает в прогерию, если продолжать. Да, прогерии сейчас не такой приговор, как сто лет назад, но зачем они вообще в популяции, если можно обойтись без них…

— Эмоционально и яростно. Признайся сразу: ты не желаешь фиксировать своё поражение.

— Да! — прорывает меня. — Да, не желаю! Потому что вижу перспективы! Если ты справишься, то в будущем, помимо усиления паранормальных качеств, пойдёт увеличение жизни до ста лет. До ста, Итан! Никто из пирокинетиков ещё не доживал до такого предела. Уже сейчас у Полины, прайма, расчётное время — восемьдесят, а по факту — как пойдёт, может и больше.

— Этим и привлекло, понимаю, — кивает Итан, и смотрит на меня нехорошо. — Но ты получила полмиллиона детишек, причём с коллапсаром в руках у каждого. Через два-три года жахнет так, что мало не покажется!

— У Полины же не жахнуло… — я замолкаю.

Что тут лепетать. И так всё ясно: с Полиной мне попросту повезло.

— На Полину я ещё посмотрю. Но да, у неё хотя бы есть немного мозгов, и можно воззвать к разуму с ненулевой надеждой на обратный отклик. В отличие от малышей. Пять или шесть лет! Небо перевёрнутое, да сформируется ли там, к этому возрасту, хотя бы одна действующая извилина! Особенно у тех, кто на семейном воспитании. Направить сырую генетическую линию в семьи! Чем ты думала, Ане?

Молчу. Слушать упрёки нестерпимо, но я виновата, ничего здесь не сделаешь. Вся надежда только на профессора-паранормала с громким галактическим именем. Не за красивые глаза, а заслуженно, по реальным делам.

— Послушай, Итан, — говорю я, цепляясь воистину уже за хрупкую соломинку. — А возможно ли инвертировать эту паранорму в целительскую?

— Что? — похоже, он об этом пока не думал вообще.

В голову не пришло. Слишком зациклился на идее доказать мне, какая я дура, и похерить весь мой проект целиком.

— Смотри, при спонтанном пробуждении паранормы, а так же при запрограммированном пирокинезе, некоторые решают стать целителями, и у вас есть специальные программы для обучения. Может быть, и здесь применить нечто подобное? Адаптировать для самых маленьких. Тогда твоя паранормальная коррекция пройдёт по минимуму. Отсечёт самое опасное, но оставит ядро.

Итан молчит. Думает. Ему очень хочется снова по мне проехаться, по глазам вижу, но он понимает, что я сказала не совсем уже глупость.

— Возможно, — говорит он наконец. — Возможно, в этом что-то есть. Мне нужно просчитать варианты.

Я осторожно касаюсь пальцами его локтя.

— Может быть, кофе? Я бы не отказалась…

В конце концов, добрая часть дня уже за плечами. Пора немного передохнуть…

Сумасшедший день заканчивается ожидаемым упадком сил. Сижу на террасе у себя, смотрю на город и города не вижу. Ощущение: бесформенная медуза. Выбираться из кресла не хочется.

Итан осматривал детей, и — не отнимешь, тут он на своём месте. Как врач, как профессионал, как любящий свою работу человек. Ладно, профессор Малькунпор — тамме-от, биологический вид другой, но слово «человек» имеет и второе значение: носитель разума с определённым набором высоких моральных качеств. Без привязки к виду, расе и национальности.

Детям Итан очень нравится. Что там, они от него в полном восторге! Толкаются, вопят, пищат. Счастья выше орбиты: смешной клетчатый дядя пришёл — подарок на праздничек. Как я их понимаю…

Любой целитель, работающий с детьми, ещё и превосходный аниматор, а у Итана методика давно отработана и возведена в абсолют. Ещё бы, он в основном с детьми и работает последние пару десятков лет…

Вообще-то, вся паранормальная медицина ориентирована на детей в первую очередь. Приоритет детства однозначен и не оспаривается. Только целители способны справиться с самыми сложными случаями, обусловленными генетическими поломками в том числе. Раньше паранормалам запрещены были коррекции любых генетических отклонений вообще, строго запрещены, под страхом лишения лицензии и полной блокировки паранормы. Сейчас наука ушла вперёд далеко, хотя до сих пор коррекции генетических отклонений доступны далеко не каждому.

Мне достаются взрослые. А взрослые задают очень неприятные и неудобные вопросы. Из серии «что случилось» и «почему на осмотре не штатный врач от биолаборатории, указанный в контракте, а какой-то неясный тип из чёрный дыры, да ещё и с рожей в клеточку».

Что поделаешь, тамме-оты у нас, на Старой Терре, огромная редкость. Локаль Солнца находится в стороне от оживлённых галактических трасс, туристических кластеров у нас мало, хотя они и развиваются в последнее время бешеными темпами, ту же Луну взять, которая в пик сезона переполнена настолько, что местные власти вводят серьёзные ограничения.

Про рожу, я, конечно, утрирую, вопрос насчёт экзотической внешности Итана задавали куда деликатнее. Но он был, и пришлось отвечать.

Другой бы кто успокоился, изучая длинный перечень научных достижених профессора Малькунпора на нескольких экранах сразу, но не на таковых я напала.

Если привлекается специалист такого уровня, значит, Лаборатория Ламель пытается скрыть свои косяки?

Утечки быть не могло в принципе, ни с кем, кроме Итана, я бедой не делилась, а он не из тех, кто будет выбалтывать такую информацию. Интуиция сработала, ничего кроме. Заказчики — сами паранормалы, пирокинетики. Младший — из моей же коллекции, «ламель-девять». Вот и вертись, как хочешь: врать напрямую нельзя, но и всю правду рассказывать пока ещё рано.

Я отослала их перечитывать контракт. Девятый пункт. По которому Лаборатория Ламель имеет полное право на сопровождение и коррекцию разработанных генетических линий по своему усмотрению, вплоть до полной отмены паранормального домена методами паранормальной же медицины, если возникнет необходимость. С выплатой компенсации, естественно.

Они нацепили на свои физиономии очень кислые выражения, но девятый пункт прочли до конца. На всякий случай, я закинула удочку насчёт переориентации пирокинеза в целительство, и добавила, что — «вероятно, может быть, скорее всего». То есть, то ли будет, то ли нет, пока неясно. И да, пункт о неразглашении посмотрите тоже, невредно будет.

Когда мы расставались, хмурые лица заказчиков не подобрели ни на грамм. И ведь это федеральная программа, а что меня ждёт от семейных… Даже думать не хочу, по крайней мере, сейчас. Толку переживать, скоро всё получу сама, на Луне. Уже сейчас вопросами в информе завалили. А почему, а зачем, а у нас другие планы…